Меняю дом на дурдом

В человеке в зеленых трениках трудно заподозрить владельца элитных квадратных метров в центре Москвы. Сейчас практически все его имущество умещается в пластиковый пакет. Главное содержимое – DVD-диски, на которые Юра Залогин записывает свою историю.

В кадре – Залогин, он устанавливает камеру и разговаривает с ней под шум близлежащего железнодорожного полотна. О том, что он еще помнит свой дом на Китай-городе (известный исторический памятник Москвы по престижному адресу: Солянка, дом 1), как спивалась мать и однажды без вести пропал отец, а сам Юра оказался в психоневрологическом интернате после того, как его мать лишили родительских прав. Чиновники решили: а куда еще девать мальчика с диагнозом эпилепсия? О том, чтобы сохранить за несовершеннолетним часть его жилплощади, никто и не подумал. С тех пор Залогин намертво привязан к интернату – здесь его прописка, паспорт и единственное место жительства. Вырваться в «нормальную жизнь» – главная его мечта.

– Мы общались с ним и считаем, что недееспособность ему «приписали» необоснованно, – говорит «Собеседнику» руководитель Независимой психиатрической ассоциации России Любовь Виноградова.

По словам Виноградовой, такое случается сплошь и рядом. Так удобнее: не надо разбираться, куда ушла квартира Залогина, интернат получит больше денег за большее количество пациентов, а мэрия Москвы избавится от законной обязанности обеспечить гражданина Залогина жильем.

…Начинается дождь, Юра накрывается куском целлофана, который заменяет ему дом, и продолжает вспоминать, как в детстве самостоятельно научился играть на фортепиано, потом – неплохо стричь, а в монастыре, к которому он ненадолго прибился, быстро обучился готовить и печь хлеб. Он знает, какие надо пить таблетки, чтобы не было приступов эпилепсии, и у него их действительно не было уже два года. Но все это не принимает во внимание интернатская комиссия, которая упорно выносит заключение: недееспособен. Юра отвечает на это просто – в очередной раз в пижаме сбегает из интерната и месяцами живет на улице, готовит еду, строит шалаши, даже находит какие-то заработки. Говорит, хуже всего на стройке – труд тяжелый и с оплатой часто кидают, а лучше всего торговать цветами – дело пошло так хорошо, что Юра даже смог купить себе зимнюю одежду и видеокамеру, на которую стал записывать «интервью с самим собой». Юрины «проблемные сюжеты» перемежаются с видео-записями его единственного друга – овчарки Миши, которую Юра сумел выдрессировать. Теперь Юра записывает на видео все Мишины трюки на детских и прогулочных площадках, куда два бездомных существа приходят, когда никого нет – ранним утром.

Глядя, как питомец нарезает круги с препятствиями, Юра рассуждает про свой замкнутый круг:
– Я обращался во все инстанции, ответ один и тот же: возвращайтесь в свой интернат, где рассмотрят ваш вопрос. А по возвращении меня ждут только успокоительные уколы или изолятор. Главврач считает, что моя борьба – это ненормально и это надо лечить.

После последнего побега Юру объявили в розыск. Если найдут – вернут в диспансер силой.

Лучше жить здоровым и богатым

Солянка, дом 1 – это 10 минут пешком от Кремля. Из бывших Юриных окон прекрасно виден шпиль со звездой. Но до него ему – как до космоса.
Дом, некогда заселенный обычными москвичами, сейчас производит впечатление пустого. Некий инвестор выкупил, как говорят, весь дом целиком и теперь потихоньку распродает. «Ты сюда не ходи больше. Тебе в интернате неплохо, а некоторые из жильцов вообще пропали без вести», – сказала Юре его бывшая соседка Зина, с которой он встретился под своими окнами.

В Интернете я легко нашла длинный список квартир из 1-го дома по Солянке, выставленных на продажу. Звоню по телефону продавца.
– Выбирайте любой этаж, подъезд, площадь – от 139 до 155 метров. Цена – 7–8 миллионов. Кто продавец? Частное лицо – фамилий мы не раскрываем.
Ясно, что новому владельцу коммуналок на Солянке с их соответствующим контингентом эти квадратные метры достались в разы дешевле. Юрину пьющую мать просто перевезли в квартиру на юго-западе Москвы. Сам Юра получил койку в дурдоме.



Риелторы в белых халатах

– Погоня за квадратными метрами не ослабла. Она приняла новые формы – вместо киллеров теперь используют людей в белых халатах, – заявляют в Гражданской комиссии по правам человека, президент которой – сама психиатр, но ушла из профессии. – Человека можно очень просто упечь в психушку и лишить прав. Таких случаев только у нас уже набралось несколько десятков.



Стены некоторых психиатрических лечебниц надежнее тюремных запоров. Но даже туда пусть редко, но попадают правозащитники. Недавно, к примеру, они обнаружили умственно полноценную девочку Катю Тимочкину с ДЦП, которую тем не менее 12 лет продержали в психдиспансере, а также женщину – бывшую хозяйку 3-комнатной московской квартиры, которая после смерти мужа обратилась за помощью к врачам, чтобы преодолеть депрессию, а оказалась в психушке. Спасти ее смогла подруга, которая подала в суд – единственную инстанцию, которая может отменить приговор психиатров и вытащить пациента из «заключения».

– Эта «сумасшедшая» отлично решает головоломки, прекрасно общается, а единственная ее проблема в том, что она одинока и у нее трехкомнатная квартира в столице, – рассказала подруга.

Одно из многих дел Независимой психиатрической ассоциации – дело Марии Александровны (фамилию просили не указывать), которую сын упорно пытается уложить в больницу. Независимые психиатры не находят у нее никаких психических отклонений, кроме обычных возрастных особенностей 66-летнего человека и задерганности проблемами в семье.
– Родственники грамотные стали, научились, что говорить. Стоит заявить: человек опасен для себя и окружающих – сразу приезжают санитары, а там доказывай, что ты не бегал голым с ножом в руках, – рассказывает Любовь Виноградова.

80-летнюю блокадницу Нину Ивановну Паньшину соседи еле отстояли, но ее родной сын все равно обещает поменять мамино место жительства на палату в спецучреждении.


История болезни

Лишь небольшая часть квартирно-медицинских афер выплывает наружу. Год назад директор московского психоневрологического диспансера №4 Валентина Мишина и ее зам Наталья Семыкина получили по 10 лет тюрьмы за махинации с квартирами пациентов. Суд раскопал только один случай: москвичку «залечили» так, что она подписала документы на переезд из престижной квартиры в центре столицы в городок во Владимирской области. Как ни странно, но все грузоперевозки по Москве по договору оплачивались ей же. Когда прошел медикаментозный дурман, женщина обратилась в милицию.

Более известный случай прогремел благодаря звучным именам главных участников: крупный бизнесмен Владимир Савельев отправил свою бывшую жену на лечение к психиатрам, чтобы не делить с ней имущество и детей. Марианна Савельева легко пополнила бы ряды пациентов, если бы у нее не оказалось хороших связей – через влиятельных знакомых она смогла передать письмо аж Владимиру Путину, который и дал распоряжение разобраться в ее запутанной истории. В результате один из психиатров получил срок (кстати, именно он «лечил» героиню нашей публикации – «Собеседник» от 11 марта – Прудкину, которая также лишилась квартиры в центре Москвы), второй отделался потерей работы. У Юры Залогина и десятков ему подобных нет выхода на Путина…