Статуса на вас нет! Как спасти легендарный МАХЛ

Фото: Глазкова Алена

Кто возьмет на себя ответственность за учебные заведения для одаренных детей?

12 декабря исполняется 75 лет Московскому академическому художественному лицею — уникальному месту, известному далеко за пределами Садового кольца. Одно из самых авторитетных образовательных учреждений для юных талантов последние пятнадцать лет тщетно пытается выяснить, какому министерству оно принадлежит. Но в том, что существует ответ на вопрос «кому и зачем нужны одаренные дети в России», там уже сомневаются.

Что происходит внутри нарядного красного здания № 8 на Крымском валу, снаружи догадаться сложно. Разве что по Аполлону и Венере у главного подъезда или начертанной на фасаде и мало кому заметной надписи: «Живопись. Архитектура. Скульптура. Воспитание». Но оказавшись внутри, ты сразу понимаешь, что попал в очень странное место: за каждым поворотом тебя ждет гипсовый слепок, на стенах висят картины во всевозможных стилях — учеников? выпускников? преподавателей? На внутренней стороне приоткрытых дверей — фотокарточки и постеры с самыми разными изображениями знаменитых и неизвестных личностей, сюжетов и шедевров. Есть коридоры, где всё пусто — идут уроки. А есть оживленные: вот, прислонившись спиной к одной из дверей, сидит девушка и слушает плеер, мимо пробежала другая в заляпанной краской рубашке.

— У нас учатся дети с пятого по одиннадцатый класс. Они получают здесь общее среднее и профессиональное образование, — рассказывает сопровождающий нас заместитель директора по воспитательной работе Марина Синельникова. — Чтобы поступить в лицей, нужно пройти творческий конкурс по одному из направлений: живопись, графика или скульптура. Но отбор крайне жесткий! Потому что качество образования тут высокое: многие считают МАХЛ подготовкой к Московскому государственному институту им. Сурикова. И потому, что нагрузки большие. После традиционных шести уроков лицеисты иногда до позднего вечера выполняют творческие задания в мастерских.

Живопись

— Тут пишут? — спрашивает Марина Николаевна в одном из кабинетов.

— Пишут, — отвечают ей.

Вместо парт у детей в мастерской — мольберты, вместо тетради — холст, а вместо ручек — кисти. Молодые художники — в основном девушки — при нашем появлении удивленно застывают. Но после минутного замешательства снова принимаются увлеченно рисовать и отвечают на мои вопросы уже не отрываясь от этого процесса.

— Какой у вас предмет? — спрашиваю я у одной их них,на вид «типичной отличницы» в очках и красном свитере.

— По средам у нас композиция. — серьезно объясняет она.

— Тяжело совмещать общеобразовательные с мастерскими?

— Сначала тяжело, но мы любим свое дело.

А голос одной из коллег–художниц из-за мольберта тут же добавляет:

— Меня родители, например, почти не видят: прихожу домой в восемь или девять вечера, поем — и пора идти готовить уроки! А еще есть дополнительные. Мы уже ученицы старшего класса. И в субботу учимся тоже.

Летом художники обязательно отправляются на практику в другой город или страну, ездят на пленэры.

— Как же вы выдерживаете?

— Тут очень творческая... атмосфера, — снова начинает говорить за всех девушка в красном свитере. — Когда ты много успеваешь, есть ощущение удовлетворенности от духовной работы.

— И потом ты приходишь на годовой просмотр и тебе говорят: фигня! — иронично замечает лицеистка из-за другого мольберта.

Выясняется, что гораздо больше ГИА и ЕГЭ девушки боятся главных экзаменов, от которых зависит их карьера: полугодового и годового просмотра.

— В такой день наш самый широкий коридор весь заполняется творческими работами. Преподаватели их осматривают когда вместе с учениками, а когда — «с гостями из Суриковки». Так что помимо оценок за свое творчество дети также получают еще и шанс поступить в университет своей мечты. Далеко не все молодые художники считают справедливыми оценки, которые дают их картинам старшие. Но как-то я провел эксперимент, — замечает преподаватель мастерской Александр Смирнов, — попросил выпускной класс проставить себе оценки самостоятельно. Дети сильные, поэтому ожидал, что большинство «нарисует» в журнале напротив своей фамилии пятерки. Открываю журнал: они там тройки всем понаставили! Лучше нас знают, где ошиблись...

Переходим в другой кабинет — к ребятам, которые занимаются совсем иным творчеством.

Графика

— Разделиться на мастерские, чтобы каждый ребенок выбрал себе направление, а в направлении — школу, нам предложил один из директоров лицея — не только художник, но и математик. Так что система у нас очень продуманная, — вспоминает Владимир Елизаров, педагог по графике.

Он один из старейших сотрудников лицея, поэтому неплохо знает его историю. В 1939 году постановлением Совнаркома была образована Московская Средняя Художественная Школа. Как бюджетное учреждение она получила хорошее финансирование, большое помещение, деньги на материалы. Поступали сюда раньше одаренные дети со всего Советского Союза по конкурсу. Для их удобства при школе был создан интернат. В 1992 году организацию переименовали в Московский художественный академический лицей, а в 1994 в Петербурге возник единственный филиал лицея.

— Я долго жил в Питере, выставки их видел. У нас стиль немного другой, вот и всё. Занимаемся мы одним и тем же делом. Уникальность нашего проекта в том, что это сразу и детская художественная школа, и средняя школа, и училище. В России больше нет таких учреждений. И в мире тоже аналогов не найдете, и не было. А если люди с большими деньгами не изменяет отношения к нашему неторопливому искусству, то и не будет, — резюмирует Владимир Евгеньевич и уходит поправлять чью-то работу.

Скульптура

В третьей мастерской, кажется, ни души. Вместо людей на нас смотрят скульптуры. Но как точно переданы их пропорции, изгибы тела, выражения лиц… Вот-вот они оживут!

Подсобка, где хранятся материалы для шедевров, расположена под самым потолком. Именно там мы находим преподавателя — он наблюдал за нами сверху, как демиург. Константин Петросян всего на пять лет моложе, чем МАХЛ — в этом году ему исполняется семьдесят. Он хорошо знает не только достоинства лицея, но и проблемы: ни одно министерство не готово взять сегодня организацию под свою юрисдикцию.

— Финансировать нас некому. Зарплаты в лицее от семи до шестнадцати тысяч... Если подрабатываешь на стороне и набираешь как можно больше часов — и то не помогает. Денег на материалы, инструменты, практику нет. Квалификацию педагогического коллектива не могут определить, потому что непонятно, как нас оценивать, — констатирует скульптор, неловко улыбаясь.

В Советском Союзе МСХШ поддерживали Комитет по делам искусства и Академия художеств. После 90-ых лицей финансирует Российская академия художеств, а Министерство образования регулярно проверяет учебный процесс на соответствие принятым в государстве нормам. Но, судя по всему, в министерстве не знают подходящего названия для такого типа учреждений, а значит, и не понимают как к нему относиться.

Образовательные предметы

— Говорят, нам нужно дать статус «школы с углубленным изучением отдельных предметов», — сетует Марина Синельникова. — А еще оттуда приходила несколько лет назад тетечка-чиновница, из тех, что творчески мыслить не умеют. Проверила документы и спрашивает, почему у нас по «истории искусств» мало рассказывают о музыке. Но здесь же получают образование будущие художники, а не музыканты!

(И все-таки, заметим, спецкурс по истории музыки в лицее прошел.)

Убеждена в том, что ее ученики мыслят иначе, чем обычные дети, и Ольга Зимина, преподавательница по русскому и литературе:

— Вот они пишут тесты, и подставить одно слово в предложение никак не могут. А написать изложение для них — легко. Потому что они мыслят образами, не логически. Всё, что нельзя представить, им непонятно. Но ГИА и ЕГЭ старшеклассники сдают как все. Например, Коля Клыков у нас три года подряд заваливает математику. Зато он налепил целый музей. Только это никому не интересно — путь в институт без тройки по математике ему закрыт!

По мнению директора лицея Николая Кузнецова, убрать общеобразовательные предметы из расписания тоже было бы ошибкой:

— Мы хотим их не только научить академической живописи, но и расширить кругозор, воспитать вкус и привить хорошие манеры. Сделать все, чтобы у человека была возможность максимально реализовать свои творческие способности!

Сотрудники учреждения надеются, что юбилей лицей уже встретит в новом статусе, вернувшись под крыло Министерства культуры. Однако как сложится жизнь художников под контролем другого ведомства — пока загадка. Возможно, ответ знают лишь Аполлон и Венера, встречающие посетителей у подъезда, но нам они не скажут.