Человек-Google-Translate

Учёный — это просто способ, которым библиотека создаёт другую библиотеку.

Дэниэл Деннет

Ничто человеческое не выберется живым из ближайшего будущего.

Ник Ланд

Она со мной, углепластик. Так охладите траханье, я рассматриваю её пользу.

Цезарь Виальпандо

Я никак не связан с академической наукой или образованием. Но я интересуюсь буддологией и поэтому достаточно хорошо знаю работы ведущих современных академических исследователей буддизма. Недавно я совершенно случайно наткнулся на статью некоего Анатолия Сергеевича Колесникова, доктора философских наук, профессора Санкт-Петербургского государственного университета, которая называется «Проблемы природы ума и сознания в решениях традиционной и современной буддистской мысли» и была опубликована в рецензируемом журнале «Ученые записки Забайкальского государственного университета. Серия: Социологические науки» в 2017 году. Начав её читать, я тут же обнаружил, что статья является дословным переводом статьи профессора Джона Спэкмана из Middlebury College, под названием «Contemporary Philosophy of Mind and Buddhist Thought», опубликованной в «Philosophy Compass» в 2012 году. Эта статья профессора Спэкмана мне была хорошо известна, и я её тут же узнал.

Сначала я удивился — как вообще такое прошло рецензирование? Должен признаться, что до этого я практически никогда не заглядывал в русскоязычные академические журналы, и не очень представлял, что там публикуют. Но прочитав статью Колесникова внимательно, я понял, что её не читали не только рецензенты, а вообще никто не читал, в том числе и сам Колесников, и я, вероятно, являюсь первым человеком во вселенной, который совершил этот подвиг.

Статья Колесникова представляет собой не просто дословный перевод статьи Спэкмана. Это был совершенно неотредактированный и очень низкокачественный машинный перевод уровня Google Translate или PROMT десятилетней давности. Текст был напичкан совершенно феерическими перлами. Например, фразу «Buddhism being intellectually deep, morally and spiritually serious but nontheistic and nondoctrinal...» (Spackman, p. 741) Колесников перевёл как «буддизм, являющийся интеллектуально глубоким, нравственно и духовно серьёзным, но нетеистическим и не относящимся к доктрине...» (Колесников, с. 142). К какой доктрине? «Nondoctrinal» в этом контексте очевидно нужно было переводить как «недогматичный». Колесников переводит фразу «Buddhist theories of mind may thus be appealing because they resist straightforward materialism but also reject the view that the mind is an immaterial substance» (Spackman, p. 741) как «Буддистские теории сознания привлекают тем, что они сопротивляются прямому материализму, но также и отклоняют представление, что ум – несущественное вещество» (Колесников, с. 141). Он перевёл «immaterial substance» как «несущественное вещество», хотя, очевидно, имеется в виду «нематериальная субстанция». И т. д. Не нужно быть экспертом по мадхъямаке, чтобы начать бить тревогу, увидев такое. Но настоящий шедевр — это библиография. Во-первых, в его библиографии указано меньше работ, чем у Спэкмана. Колесников, например, не ссылается на работы Яна Вестерхоффа, Майкла Тая, Михаэля Эсфельда и Рене Декарта, на которые ссылается Спэкман в своей статье. Ну, это ещё полбеды. Кроме этого, он атрибутирует работы, на которые ссылается Спэкман, другим авторам. Я не знаю, как это объяснить, но Колесников приписывает статью Джегвона Кима «Making Sense of Emergence» Джону Хайлю. И ему же он приписывает знаменитую книгу Кима «Physicalism, Or Something Near Enough». Это очень известная работа. Любой компетентный рецензент, увидев такое, должен был бы обалдеть. Это всё равно, как если бы в статье по биологии кто-то приписал «Происхождение видов» Менделю. Однако, статью напечатали, и ни у кого никаких вопросов не возникло.

Всё это мне показалось очень странным и я решил заглянуть в другие научные труды Колесникова. Если бы я только знал, как глубока окажется эта кроличья нора! Начав изучать публикации профессора, я понял, что он умудрился опубликовать ту же самую сплагиаченую статью Спэкмана ещё один раз. Профессор Спэкман и не догадывается, насколько его идеи популярны в России. В 2018 году выходит статья Колесникова под названием «Традиционная и современная буддийская мысль как потенциальный источник новых взглядов на природу ума и сознания». И да, это тот же самый неотредактированный машинный перевод статьи Спэкмана. Самоплагиат является известной мне проблемой в академической науке, но, кажется, профессор Колесников изобрёл совершенно новый жанр. Самое безумное, что в начале статьи он ссылается на оригинальную работу Спэкмана «Contemporary Philosophy of Mind and Buddhist Thought», как на один из источников, хотя весь последующий текст является дословным машинным переводом этой самой работы. Однако настоящим шедевром в этой версии 2018 года является библиография. У него там появляется целых две книги под названием «Physicalism, Or Something Near Enough», причём сначала, под номером 17, она снова приписывается Джону Хайлю (с ошибкой в написании фамилии), а затем, под номером 19, (правильно) приписывается Джегвону Киму. Эта статья 2018 года была опубликована в прошедшей научное рецензирование коллективной монографии «Буддизм Варджаяны в России». Я ради интереса посмотрел научных рецензентов этой коллективной монографии, и это оказались: доктор исторических наук, профессор Н. Л. Жуковская и доктор философских наук, профессор А. С. Колесников. То есть да, он сам являлся научным рецензентом сборника, в котором сам же опубликовал сплагиаченную (во второй раз!) статью (а что, так можно?).

Но это было только начало. Я решил просмотреть другие буддологические труды профессора. Вдруг он издал эту несчастную статью Спэкмана ещё десять раз под другими названиями? Я бы этому уже не удивился. Хотя Спэкмана он больше, кажется, не плагиатил (хотя ручаться за это я не могу, так как я изучил лишь малую часть трудов Колесникова), то что я обнаружил, показалось мне по-настоящему сюрреалистическим.

Я открыл статью Колесникова «Компаративное религиоведение и буддизм: поиск истины», изданную в 2020 году в ещё одной коллективной монографии, отрецензированной Жуковской и самим Колесниковым. И этот текст оказался... дословным, неотредактированным машинным переводом статьи «Buddhism, Apophasis, Truth» Марио Д'Амато — исследователя, чьи работы мне также были хорошо известны, переводчика «Мадхьянта-вибханги» на английский. И эта статья Колесникова содержала такое же количество самого смехотворного бреда. Санскритский термин «prapañca», который Д’Амато переводит как «conceptual proliferation» (D’Amato, p. 23) превращается у Колесникова в «концептуальное быстрое увеличение» (Колесников, с. 331). «In addressing this question, Arnold relies on a distinction between justification and truth» (D’Amato, p. 25) переведено как «В адресации к этому вопросу Арнольд полагается на различие между оправданием и истиной» (Колесников, с. 334). «Аbstract objects of "disembodied minds"» (D’Amato, p. 21) переведено как «Абстрактные объекты "свободных умов"» (Колесников, с. 329). Или вот отрывок: «The impasse regarding truth may in itself serve as a clue to the nature of our entrapment with the net of views» (D’Amato, p. 29). Я бы перевёл это примерно так: «Тупик, в который нас заводит поиск истины, сам по себе может служить ключом к пониманию природы нашего пленения сетью воззрений». «Net of views» здесь — это перевод санскритского «dṛṣṭi-jāla», что на русский традиционно переводится как «сеть воззрений». Но у Колесникова этот отрывок превратился в: «Тупик относительно истины может сам по себе служить ключом к разгадке природы нашей провокации с сетью представлений» (Колесников, с. 337). Д’Амато приводит известную буддийскую притчу: «A fire is generated by two sticks that are not themselves aflame; but when the fire has been generated, the two sticks are consumed» (D’Amato, p. 24). «Огонь рождается от трения двух палочек, которые сами по себе не горят, но когда огонь разгорается, он пожирает обе эти палочки». У Колесникова это превращается в: «Огонь произведен двумя палками, которые сами не являются огнем; но когда огонь извлекался, употреблялись две палки» (Колесников, с. 332). И т.д.

Статья Колесникова 2009 года «Философия сознания в йогачаре» оказалась неотредактированным машинным переводом статьи «Philosophy of mind in the Yogacara Buddhist idealistic school» супругов Фернандо Тола и Кармен Драгонетти — выдающихся аргентинских индологов. Этот текст оказался ещё более потрясающим, чем предыдущие, возможно это как-то связано с тем, что Google Translate в 2009 году работал ещё хуже. Известные «три свабхавы» Йогачары — «parikalpita», «paratantra» и «parinishpanna», Тола и Драгонетти переводят как «imagined nature», «dependent nature» и «perfect or absolute nature» (Tola & Dragonetti, p. 455). На русский эти термины обычно переводятся как «воображаемая природа», «зависимая природа» и «абсолютная природа». Как же переводит их Колесников? Внимание! Это абсолютно точная цитата: «есть три свабхавас, природы или формы бытия: выбранное, вожделенное, воображённое (иллюзорная реальность, parikalpita), все вещи зависят от комбинации причин и имеют лишь временное (относительное) существование (паратантра), и прекрасное или абсолютное, полное и наивысшее понимание (паринишпанна)» (Колесников, с. 149). На этом, в принципе, можно было бы и закончить, но всё только начинается.

С латынью у Колесникова ничуть не лучше, чем с санскритом, так что, когда в тексте встречается комбинация санскрита и латыни, он выдаёт настоящие шедевры. Вот отрывок из оригинала: «This series, succession or current of conscious states, cognition acts, representations, etc., has had no beginning and is anādi a parte ante» (Tola & Dragonetti, p. 457). «Anādi» — это санскритский термин, означающий безначальность. Фернандо Тола был известным полиглотом и знал 14 языков. «Anādi a parte ante» — это такой ироничный санскритско-латинский плеоназм — «безначальность, не имеющая начала во времени». Так что весь отрывок можно перевести так: «Этот ряд, последовательность или поток состояний сознания, актов познания, репрезентаций и т.п. не имеет начала и является anādi a parte ante». Как же с этим отрывком справляется Колесников? А вот так: «Этот ряд, последовательность или поток сознательных состояний, когнитивных действий, представлений и т.д. не имел никакого начала и есть anadi (прорыв видения человеческого просветления основан на многомерной эволюции в цельность и трансцендентности), часть доли» (Колесников, с. 151).

Но случаются у Колесникова и гениальные находки. «Of course this self, this ego, is not a real entity, but only an idea, only a perishable element of the equally perishable act of cognition» (Tola & Dragonetti, p. 463) он переводит как «Конечно, это я, это эго, не реальное бытие, но только идея, только скоропортящийся элемент одинаково скоропортящегося акта познания» (Колесников, с. 158). Должен признать, что это — великолепно и очень по-буддийски, не хочется даже ничего исправлять.

Однако, всё это было очень странно. СПбГУ вроде бы считается приличным университетом по российским меркам и стабильно входит в топ-5 вузов страны. Это не какой-нибудь Усть-Залупинский приборостроительный техникум. И, тем не менее, доктор наук, профессор этого университета, подготовивший 22 доктора и 32 кандидата наук, в 1992 - 2006 годах заведующий кафедрой современной зарубежной философии, вывешивает на своей официальной странице на сайте СПбГУ в списке своих «Избранных публикаций» статьи известных американских учёных, подписанные своим именем. Эти статьи находятся в открытом доступе. Англоязычные оригиналы этих статей также находятся в открытом доступе. И никто ничего не замечает десятилетиями.

Буддизм, впрочем, был лишь одной из множества тем в изучение которых Колесников внёс свой неоценимый вклад. Более детально ознакомившись с библиографией профессора, я обнаружил, что он опубликовал буквально сотни работ, посвящённые проблемам в диапазоне от школьного насилия до мультикультурализма и от этики Бертрана Рассела до латиноамериканской философии освобождения. Я, конечно, понимаю, что у исследователей может быть широкий круг интересов, но этот парень — просто чёртов Леонардо да Винчи. У меня были сильные подозрения, что все эти многообразные работы созданы примерно таким же способом, что и буддологические опусы профессора. Проблема в том, что я интересуюсь буддизмом и поэтому достаточно хорошо знаю современную научную литературу по этой теме. Но мои компетенции не простираются так широко, как сфера академической активности Колесникова. Я не смог бы угадать «в лицо» статьи, которые он сплагиатил в других своих публикациях.

Тем не менее, этот тип приписывал себе работы исследователей, которых я хорошо знаю и которых я уважаю. Мною овладело то, что дворецкий Беттередж в «Лунном камне» Коллинза называл «сыскной лихорадкой». Мне захотелось установить всех авторов, у которых воровал тексты Колесников. Тот факт, что я был единственным человеком, заметившим всё это, только подливал масла в огонь. Кроме того, тексты Колесникова обладали ещё одним притягательным свойством. Они представляли собой чёрные ящики, в которые абсолютно никто никогда не заглядывал. Я действительно был первым человеком в истории, который всё это читал. Я чувствовал себя в некотором роде как первооткрыватель, ступающий на какой-то никому не известный остров или энтомолог, открывший никому не известный вид бабочек. Также я был уверен, что какие-то из этих текстов действительно написал сам Колесников. Ну не могут же вообще все его работы оказаться плагиатом? Так что мне было интересно найти и прочитать его собственные исследования.

Я начал с одной из последних его работ — «Аналитическая философия на российской сцене и феноменология», опубликованной в прошлом году в «Вестнике Русской христианской гуманитарной академии». Эта статья оказалась «монстром Франкенштейна», слепленным из фрагментов статьи Джеймса Чейза и Джека Рейнолдса «Russell, Ryle and Phenomenology: An alternative parsing of the ways» и статьи Эми Томассон «Phenomenology and the Development of Analytic Philosophy». Я никогда раньше не читал ни статьи Томассон, ни статьи Чейза и Рейнолдса, но мне понадобилось примерно 10 минут, чтобы определить, откуда текст Колесникова был украден. Я уже понял на примере буддологических трудов Колесникова, что его статьи — это машинный перевод статей англоязычных авторов. Я взял первый содержательный абзац в его статье, начинающийся с: «К настоящему времени некоторые общие черты интересов и доктрин ранней аналитической философии и феноменологии становятся более известными, как и исторические связи между такими философами, как Рассел и Мейнонг, Фреге и Гуссерль» (Колесников, с. 76), закинул его в Google Translate и перевёл его обратно на английский. А потом загуглил этот английский вариант. Гугл сразу мне выдал статью Томассон, начинающуюся с: «By now some of the commonalities among interests and doctrines between early analytic philosophy and phenomenology are becoming better known, as are the historical links between such philosophers as Russell and Meinong, Frege and Husser» (Thomasson, p. 115). В следующем абзаце я увидел ссылку на «Дунай и Рейн», которой не было в тексте Томассон. Я закинул этот отрывок («Существует тесная историческая связь в возникновении аналитической философии и феноменологии в начале двадцатого века и в некоторых аспектах их последующего развития, независимо от того, поддерживает ли кто-либо утверждение Майкла Даммета о том, что — подобно Дунаю и Рейну — они начинались из одного источника, но затем развивались все более независимыми и расходящимися траекториям» (Колесников, с. 77)) в Google Translate и тоже перевёл обратно на английский. И снова загуглил. Гугл сразу выдал мне статью Чейза и Рейнолдса, в первом абзаце которой стоит фраза: «There is a close historical alignment in the emergence of analytic philosophy and phenomenology in the early twentieth century, and in some aspects of their subsequent development, whether or not one endorses Michael Dummett’s claim that – like the Danube and the Rhine – they began from the same source but then develop increasingly independent and divergent trajectories» (Chase & Reynolds, p. 52). Потом я просмотрел статью Колесникова, и судя по всему, вся она была составлена из кусков статьи Чейза и Рейнолдса с добавлением вставок из Томассон. Вот и всё.

Это «исследование» Колесникова было профинансировано грантом Российского научного фонда No 24–28–00295. Тема гранта: «Аналитическая философия в России: эволюция и своеобразие». Самое смешное в статье Колесникова — что там вообще ничего нет про «аналитическую философию на российской сцене». С таким же успехом статью можно было бы назвать: «Аналитическая философия на китайской сцене и феноменология» или «Аналитическая философия на бразильской сцене и феноменология», от этого ничего бы не поменялось. Очевидно, чтобы отчитаться этой статьёй по гранту, он просто прилепил соответствующий теме заголовок, мудро предположив, что текст внутри всё равно никто читать не будет.

В этой статье, как и в предыдущих, было очень много невероятно смешной ахинеи. Например, «ordinary language philosophy» переводится как «обычная языковая философия», хотя в русском языке существует устойчивое выражение «философия обыденного языка», и я, не будучи доктором философских наук и профессором в ведущем вузе страны, это прекрасно знаю. Кроме того, Колесников не в курсе, что Эми Томассон, у которой он украл текст — женщина, и пишет о ней в мужском роде: «Тем не менее, Томассон прав...». Вот этот великолепный отрывок: «“Практический поворот” Витгенштейна был объявлен задолго до “Исследований”, и Райл, безусловно, был осведомлен о содержании Синей и Коричневой книг. Более вероятно, что и Витгенштейн, и Хайдеггер оказали значительное влияние на Райла. Тем не менее, Томассон прав, видя, что “Знание-как и знание что” обязаны Бытию и Времени в некоторых существенных отношениях. И Райл, и Хайдеггер пытаются раскрыть неявные обязательства и взаимосвязи в рамках обычного опыта (Хайдеггер) или языка (Райл), чтобы обойти вводящие в заблуждение теоретические реконструкции и ошибочную метафизику, которые, как правило, их сопровождают. Райл и Хайдеггер не только разделяют диагноз многих традиционных проблем разума, они также разделяют точку зрения, что таких проблем можно избежать, изучая обычные практики. Райл говорит о своей собственной “Концепции разума”, что “философские аргументы, которые составляют эту книгу, предназначены не для увеличения того, что мы знаем о разуме, а для исправления логической географии знания, которым мы уже обладаем”» (Колесников, с. 85). Всё это — куски текста, скопированные у Чейза, Рейнолдса и Томассон, как и вся остальная статья. Но он почему-то закавычивает их и приводит как цитату откуда-то. И на какой же текст, как источник цитаты он ссылается? На «The concept of mind» Гилберта Райла 1949 года! То есть, получается, мы должны поверить, что профессор Райл в 1949 году совершил путешествие во времени, прочитал статью Эми Томассон 2002 года про то, как на него повлияли Хайдеггер и Витгенштейн, а под конец — отстраненно порассуждал о самом себе в третьем лице. И это всё печатает Русская христианская гуманитарная академия. Видимо, академическое рецензирование не входит в число христианских добродетелей.

Следующей попавшейся мне публикацией Колесникова была статья, написанная в соавторстве с доктором философских наук Чолпон Эриковной Алиевой под названием «От компаративистики к герменевтической картографии мировой философии». Трудно сказать, как два доктора наук разделяли труд, работая над этой статьёй, так как её текст представляет собой неотредактированный машинный перевод статьи Джессики Фрейзер «‘The view from above’: a theory of comparative philosophy». Как бы там ни было, количество абсурдного бреда в этой работе двух докторов наук превосходит все мыслимые пределы.

«Complex phenomenon» превращается в «сложное имя». «Speculative frame» превращается в «умозрительный кадр». Некоторые отрывки заслуживают того, чтобы привести их целиком. Текст Фрейзер: «We can choose the framework, but within each framework only certain things can be right» (Frazier, p. 43). «Мы можем выбирать концептуальную схему, но в рамках каждой концептуальной схемы только определённые утверждения могут быть верными». Текст Колесникова и Алиевой: «Мы можем выбрать фреймворк, программную платформу, но в каждом фрейме, определенного рода целостности, в рамках которой люди осмысливают себя в мире, — работают только определенные правильные вещи» (Колесников и Алиева, с. 480).

То что знание латыни явно не является сильной стороной Колесникова, было понятно и раньше, но у Алиевой с этим тоже явные проблемы. Текст Фрейзер: «Arindam Chakrabarti calls this the ‘tertium’ between the comparanda and the comparandum» (Frazier, p. 38). «Ариндам Чакрабарти называет это tertium [третьим элементом] между comparandum [сравниваемым явлением] и comparanda [теми явлениями, с которыми мы его сравниваем]». Текст Колесникова и Алиевой: «Ариндам Чакрабарти называет это “тертиумом” между сравнением и сравнением» (Колесников и Алиева, с. 479). Название книги Чакрабарти, которая обсуждается в статье, «Comparative Philosophy without Borders» они переводят как «Сравнительная философия без берегов». Действительно, труды этих двух докторов философских наук — это «философия без берегов».

Со знанием Шекспира у двух докторов наук тоже проблемы. Вот отрывок из Фрейзер: «The process of newly comprehending an idea is difficult, but it can also be exhilarating as one comes to see the world transform into something ‘rich and strange’» (Frazier, p. 37). Это отсылка к известной «Песне Ариэля» из «Бури»:

«Full fathom five thy father lies;

Of his bones are coral made;

Those are pearls that were his eyes;

Nothing of him that doth fade,

But doth suffer a sea change

Into something rich and strange».

В переводе Щепкиной-Куперник:

«Отец твой спит на дне морском.

Кораллом стали кости в нем.

Два перла там, где взор сиял.

Он не исчез и не пропал,

Но пышно, чудно превращен

В сокровища морские он».

Как же этот отрывок переводят Колесников и Алиева? «Процесс трудный, но он может радовать, когда мир трансформируется в нечто “богатое и странное”» (Колесников и Алиева, с. 483).

Но и без латыни и Шекспира весь текст состоит из подобных перлов. Текст Фрейзер: «Gilles Deleuze and Félix Guattari’s description of truth as having a rhizomatic form provides a particularly powerful schematic image of the complex and many-knotted conceptual fabric of ideas. They drew on the notion of a rhizome – something that grows in a network of many multiply connected points» (Frazier, p. 44). «Предложенное Жилем Делёзом и Феликсом Гваттари описание истины как феномена, имеющего ризоматическую форму, дает особенно мощный схематический образ сложной и состоящей из множества переплетений концептуальной ткани идей. Они опирались на понятие ризомы — чего-то такого, что разрастается в сеть из множества взаимосвязанных точек». Текст Колесникова и Алиевой: «Жиль Делёз и Феликс Гваттари, говоря об истине как ризоме, предоставляют партикулярное мощное схематическое изображение сложной и многосетевой концептуальной ткани идей. Они опирались на понятие корневища, того, что растет в сети многих мультипликационных подключенных точек». Вопросов о том, какое отношение мультипликация имеет к «герменевтической картографии мировой философии» у рецензентов не возникло.

Следующей мне попалась статья Колесникова под названием «Аналитическая философия на российской философской сцене. Истоки». С помощью того же метода обратного перевода я обнаружил, что это творение по большей части представляет собой прогнанный через Google Translate текст статьи Джоэла Айзека «The Many Faces of Analytic Philosophy» с небольшими вставками из статьи Серджо Кремаски «On continental and analytic philosophies». Это «исследование» было выполнено за счет того же гранта Российского научного фонда № 24–28–00295. Я думаю, не сложно угадать ответ на вопрос, упоминается ли как-то в этой статье «российская философская сцена»? Разумеется, нет. В статье вообще не идёт речь о России, нет никаких ссылок на работы русскоязычных исследователей и т. д. Он просто снова прикрутил левое название к сворованной статье, чтобы отчитаться по гранту, который был выделен на исследование «аналитической философии в России».

Там тоже есть совершенно феерические ляпы машинного перевода. Текст Айзека: «Logic, for Frege, dealt with truth: the laws of inference that determined the relations between thoughts – the contents of judgments» (Isaac, p. 182). «Логика, по Фреге, имела дело с истиной: законами вывода, которые определяли отношения между мыслями — содержанием суждений». Текст Колесникова: «Логика, по Фреге, имела дело с истиной: законы вывода, определяющие отношения между мыслями — содержание судебных решений» (Колесников, с. 110). Да, он умудрился перевести «judgments», что в логике означает «суждения», как «судебные решения». Текст Айзека: «In Cambridge, too, analysis was making inroads, thanks in large part to Wittgenstein’s return to philosophy» (Isaac, p. 196). «В Кембридже аналитическая философия также укрепляла свои позиции — во многом благодаря возвращению Витгенштейна в философию». Текст Колесникова: «В Кембридже тоже проводился анализ вторжениям, во многом благодаря возвращению Витгенштейна к философии» (Колесников, с. 115). «The “truth-values” of all meaningful propositions were fixed by facts» (Isaac, p. 192). «“Истинностные значения” всех осмысленных предложений определялись фактами». Текст Колесникова: «Истинные ценности всех значимых положений фиксировались фактами». В оригинале «truth-value» — это перевод фрегевского термина «Wahrheitswert», что на русский обычно переводится как «истинностное значение» или «значение истинности». Колесников перевёл его как «истинная ценность», что не имеет никакого отношения к смыслу этого термина. И т. д. и т. п.

На данной стадии исследования до меня наконец дошло, что нехитрый алгоритм поиска источников статей Колесникова можно автоматизировать. Так как œuvre Колесникова действительно представляет из себя нечто богатое и странное, чтобы ускорить процесс, я начал просто заливать статьи профессора в ИИ Гугла, попросив переводить их на английский, искать в интернете соответствующие тексты и если что-то найдёт, присылать мне ссылки. Я знаю, что ИИ может ошибаться, поэтому сам «вручную» сравнивал тексты, ссылки на которые он мне давал, с текстами Колесникова. Он действительно иногда ошибался, когда Колесников использовал много источников. Но когда источников было 1-2, он работал очень хорошо. В результате я установил источники нескольких десятков статей этого полимата.

Я привожу всё это по следующей схеме: Статья (рассматриваемый текст Колесникова); Источник или Источники (переводом каких работ является текст Колесникова); Комментарий (мои заметки по поводу этой работы).

Статья: Колесников А. С. Проблемы природы ума и сознания в решениях традиционной и современной буддистской мысли // Учёные записки Забайкальского государственного университета. Сер. Социологические науки. 2017. Т. 12, № 3. С. 141-153.

Источник: Spackman J. Contemporary Philosophy of Mind and Buddhist Thought // Philosophy Compass. 2012. Volume 7, Issue 10. P. 741-751.

Комментарий: Неотредактированный машинный перевод статьи Спэкмана.

Статья: Колесников А. С. Традиционная и современная буддийская мысль как потенциальный источник новых взглядов на природу ума и сознания // Буддизм Ваджраяны в России: На перекрестке культур. — М.: Алмазный путь, 2018. — С. 274-289.

Источник: Spackman J. Contemporary Philosophy of Mind and Buddhist Thought // Philosophy Compass. 2012. Volume 7, Issue 10. P. 741-751.

Комментарий: Неотредактированный машинный перевод той же самой статьи Спэкмана, изданный под другим названием.

Статья: Колесников А. С. Компаративное религиоведение и буддизм: Поиск истины // Буддизм Ваджраяны в России: Актуальная история и социокультурная аналитика. — М.: Алмазный путь, 2020. — С. 324-338.

Источник: D’Amato M. Buddhism, Apophasis, Truth // Journal for Cultural and Religious Theory. 2008. Volume 9, Issue 2. P. 17-29.

Комментарий: Неотредактированный машинный перевод статьи Д’Амато.

Статья: Колесников А. С. Философия сознания в йогачаре // Буддизм Ваджраяны в России: История и современность. — СПб.: Unlimited Space, 2009. — С. 146-161.

Источник: Tola F., Dragonetti C. Philosophy of mind in the Yogacara Buddhist idealistic school // History of Psychiatry: Madness, Science, Culture. 2005. Volume 16, Issue 4. P. 453-465.

Комментарий: Неотредактированный машинный перевод статьи Тола и Драгонетти.

Статья: Колесников А. С., Алиева Ч. Э. От компаративистики к герменевтической картографии мировой философии // Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология. 2022. Т. 38, № 4. С. 473-486.

Источник: Frazier J. ‘The view from above’: a theory of comparative philosophy // Religious Studies. 2020. Volume 56, Issue 1. P. 32-48.

Комментарий: Неотредактированный машинный перевод статьи Фрейзер.

Исследования, профинансированные грантом Российского научного фонда № 24–28–00295 «Аналитическая философия в России: эволюция и своеобразие»:

Статья: Колесников А. С. Аналитическая философия на Российской сцене и феноменология // Вестник Русской христианской гуманитарной академии. 2025. Т. 26, № 2. С. 75-90.

Источники:

1. Chase J., Reynolds J. Russell, Ryle, and Phenomenology. An Alternative Parsing of the Ways // Analytic Philosophy: An Interpretive History. — Routledge, 2017. — P. 453-465.

2. Thomasson A. L. Phenomenology and the Development of Analytic Philosophy // The Southern Journal of Philosophy. 2002. Volume 40. P. 115-142.

Комментарий: Текст слеплен из неотредактированного машинного перевода двух статей.

Статья: Колесников А. С. Аналитическая философия на российской философской сцене. Истоки // Acta eruditorum. 2024. Т. 46. С. 108-119.

Источники:

1. Cremaschi S. On continental and analytic philosophies // Manuscrito: Revista Internacional de Filosofia. 2016. Volume 25, Issue 2. P. 51-79.

2. Isaac J. The Many Faces of Analytic Philosophy // The Cambridge History of Modern European Thought. — Cambridge University Press, 2019. — P. 176-199.

Комментарий: Текст слеплен из неотредактированного машинного перевода двух статей.

Статья: Колесников А.С. Аналитическая философия в России и Китае // Ценности как сердце культуры. Сборник материалов ХXIV Свято-Троицких ежегодных международных академических чтения в Санкт-Петербурге. — СПб.: Издательство Русской христианской гуманитарной академии, 2024. — С. 42-50.

Источник: Rošker J. S. Russell and China—100 Years of a Meaningful Intercultural Interaction // Contemporary Chinese Thought. 2021. Volume 52, Issue 1-2. P. 9-20.

Комментарий: Неотредактированный машинный перевод статьи Рошкер. Так же, как и в предыдущих двух случаях, текст статьи не имеет никакого отношения к России. «Россия» в заглавии была вставлена исключительно для того, чтобы статья формально соответствовала теме гранта. Деньги, выделенные из бюджета на изучение аналитической философии в России пошли на оплату трудов Колесникова по загрузке в Google Translate англоязычных статей, не имеющих к этой теме никакого отношения.

Исследования, профинансированные грантом Российского Фонда Фундаментальных Исследований № 20–011–00542 «Бертран Рассел в России: эволюция рецепций и современные дискурсы»:

Статья: Колесников А. С. Бертран Рассел как начало противостояния между аналитической и континентальной философией // Acta eruditorum. 2021. Т. 38. С. 94-104.

Источник: Vrahimis A. Russell's critique of Bergson and the divide between “Analytic” and “Continental” Philosophy // Balkan Journal of Philosophy. 2011. Volume 3, Issue 1. P. 123-134.

Комментарий: Неотредактированный машинный перевод статьи Врахимиса. Вот лишь несколько гениальных перлов Колесникова. Текст Врахимиса: «Carnap’s 1931 criticism of Heidegger’s metaphysical language marks the first instance of philosophers associated with either side coming to a kind of aporia over a particular topic, though even this has been shown to be endemic within a Germanophone context where it would be inappropriate to talk of an ‘Analytic’–‘Continental’ divide» (p. 123). «Критика метафизического языка Хайдеггера, предпринятая Карнапом в 1931 году, знаменует собой первый случай, когда дискуссия между философами из противоположных лагерей уперлась в своего рода неразрешимое противоречие по конкретному вопросу, хотя даже эта ситуация, как было показано, являлась сугубо внутренней для немецкоязычного контекста, в рамках которого говорить о разделении на “аналитическую” и “континентальную” философию было бы неуместно». Текст Колесникова: «Карнап в 1931 году критикует метафизические маркировочные знаки языка Хайдеггера — первого ряда философов, связанных с любой из сторон, подходит к своего рода апории над конкретной темой, хотя эндемичной внутри германофонского контекста, где было бы неуместно говорить об аналитическом — континентальном разделе» (с. 96). Текст Врахимиса: «In his letters to Morrell, he describes Bergson as ‘urbane, gentle, rather feeble physically, with an extraordinarily clever mouth, suggesting the adjective “fin” (I don’t know any English equivalent)’. Later, he would note to Morrell that ‘I don’t hate Bergson. If I didn’t have to read him I shouldn’t be tempted to; when I met him I liked him’» (p. 127). «В письмах к Морелл он описывает Бергсона как человека “учтивого, мягкого, довольно слабого физически, с исключительно тонко очерченным, умным лицом, к которому так и просится французское определение “fin” (я не знаю ни одного английского эквивалента)”. Позже он отмечал в письме к Морелл: “Я не питаю к Бергсону ненависти. Если бы мне не нужно было его читать, я бы и не подумал за это браться; но когда мы встретились, он произвел на меня приятное впечатление”». Текст Колесникова: «В своих письмах к леди Оттолайн Морелл он описывает Бергсона как “городского, нежного, довольно слабого физически, с необычайно умным ртом”. Позже он пишет Морелл: “Я не ненавижу Бергсона. Если бы мне не нужно было читать его, я не должен поддаваться искушению; когда я встретил его, он мне понравился”» (с. 96). И т. д. и т. п.

Статья: Колесников А. С. Бертран Рассел об образовании // Вестник Русской христианской гуманитарной академии. 2021. Т. 22, № 4-1. С. 102-114.

Источник: Hare W. Ideas for Teachers: Russell’s legacy // Oxford Review of Education. 2002. Volume 28, Issue 4. P. 491-507.

Комментарий: Неотредактированный машинный перевод статьи Хэйра. В оригинале Хэйра речь идёт о трёх добродетелях, которыми, согласно Расселу, должен обладать хороший учитель: доброжелательности, знание и мужестве. Текст Хэйра: «The complex connections which hold among the three virtues we have examined mean that there are beneficial checks and balances in place» (p. 503). «Сложные взаимосвязи, существующие между тремя рассмотренными нами добродетелями, означают, что они благотворно уравновешивают и корректируют друг друга». Текст Колесникова: «Комплекс связи рассмотренных достоинств больше похож на заклинания следовать балансу непротиворечивости в любых чрезмерно конфронтационных позициях» (с. 112). Текст Хэйра (цитата из Рассела): «It is not enough to go about overflowing with vague benevolence. The world is full of kindly benevolence, but a great deal of it is ineffective for lack of other and more difficult virtues» (p. 497). «Недостаточно просто ходить вокруг, изливая на всех абстрактную доброжелательность. Мир полон добрых намерений, но по большей части они бесплодны из-за отсутствия других добродетелей, требующих куда больших усилий». Текст Колесникова: «Недостаточно пойти по пути с неопределенной благосклонностью, ибо многое неэффективно из-за отсутствия всякого культа достоинства» (с. 107). Текст Хэйра: «These skills require educational experiences which offer opportunities for practice, such as listening to and critically examining propaganda for rival points of view, discussing our views with people who have different biases or even imagining an argument with someone having a different perspective, and coming to terms with very different world views as represented in anthropology and history» (p. 499). «Развитие этих навыков требует образовательного опыта, дающего возможности для практики — такой, как умение слушать и критически разбирать пропаганду соперничающих сторон, обсуждать свои взгляды с людьми, имеющими иные предубеждения, или даже вести мысленный спор с носителем противоположной точки зрения, а также учиться понимать совершенно другие мировоззрения, открывающиеся нам при изучении антропологии и истории». Текст Колесникова: «Эти навыки требуют образовательных событий, которые предлагают возможность практики, типа слушания и критического исследования пропаганды для конкурирующих пунктов представления, обсуждая наши взгляды с людьми, которые имеют различные взгляды или иную перспективу, и достижение соглашения с совсем другим миром рассматривается как представлено в антропологии и истории» (с. 110). «To prepare students for examinations» (p. 493) — «подготовить учащихся к экзаменам» — превратилось в «подготовить учащихся к экспертизам» (с. 105). «A contemplative habit of mind» (p. 498) — «созерцательный склад ума» — превратилось в «умозрительную привычку к рассуждению» (с. 108). Продолжать можно бесконечно.

Опять же, в этих статьях полностью отсутствуют упоминания России, СССР или русскоязычных мыслителей. Нет никаких ссылок на русскоязычную литературу. Нет ни одного слова о рецепции идей Рассела в российском контексте, несмотря на то, что тема гранта — «Бертран Рассел в России: эволюция рецепций и современные дискурсы». Деньги, выделенные из бюджета опять пошли на оплату машинного перевода англоязычных статей, не имеющих к теме гранта никакого отношения.

Исследования, профинансированные грантом Российского научного фонда № 17–18–01440 «Антропологическое измерение истории философии»:

Статья: Колесников А. С. Антропологический дискурс заботы об образовании в зарубежной педагогике // Анализ состояния, проблем и перспектив развития современного образования. — Петрозаводск: МЦНП «Новая наука», 2021. — С. 5-26.

Источники:

1. Apata G. O. ‘I Can’t Breathe’: The Suffocating Nature of Racism // Theory, Culture & Society. 2020. Volume 37, Issue 7-8. P. 241-254.

2. Jayathilake C., Huxham M. Communities of practice or communicative rationality? A study of autonomous peer assisted learning // Active Learning in Higher Education. 2022. Volume 23, Issue 3. P. 205-216. (First published online March 5, 2021).

Комментарий: Колесников ссылается на «Журнал по образовательной политике Education Next 1921 vol.21 №2» (с. 7), когда пишет об эпидемии коронавируса. Согласно Колесникову, статья о пандемии COVID-19 вышла за 100 лет до пандемии COVID-19. В Южной Корее популярны стримы, где школьники часами молча выполняют домашнее задание на камеру. Это называется 공방. От 공부 — учёба и 방송 — трансляция. На русский это транслитерируется как «гонбан». На английский — «gongbang». Так как текст Колесникова представляет собой машинный перевод с английского, возник следующий великолепный пассаж: «Уроки лучше делать с друзьями или в гостях у одноклассника, а в пандемию образование перенеслось в онлайн и появилась мода гонг-бэнг» (с. 21). «Die ideale Sprechsituation» — ключевой термин Хабермаса, который Джаятилаке и Хаксхэм переводят как «ideal speech situation» (традиционный русский перевод — «идеальная коммуникативная ситуация») превращается у Колесникова в «идеальное речевое состояние» (с. 22). Джаятилаке и Хаксхэм ссылаются (что неудивительно) на английский перевод Выготского. Так как Колесникову было лень выправлять подчистую скопированную библиографию, книжка Выготского тоже приводится в ней в английском переводе. В результате российский доктор наук, публикующий статью в русскоязычной коллективной монографии, отправляет русскоязычного читателя читать Льва Выготского в переводе на английский.

Но это всё мелочи. В этой статье содержится настоящий бриллиант Колесникова: его список различных типов образования. Итак, этот список включает в себя: «дистанционное образование, недогматическое, электронное обучение, ваучерное, эмпирическое образование, лесные школы, обучение одаренных детей, гуманистическое и промышленно-ориентированное образование, малоинвазивное, жизненное и контекстное образование, метод Монтессори, онлайн репетиторство, школа возможностей, внешкольное и открытое образование, школы Садбери, профессиональное образование, школа для бомжей и эмигрантов и другие» (с. 18). Колесников глубокомысленно добавляет: «Даже перечисление этих школ заставляет задуматься о их творческом потенциале». С этим не поспоришь. Лично моим фаворитом является «школа для бомжей». Очевидно, Колесников надёргал каких-то терминов из каких-то англоязычных сайтов и перевёл их Google Translate со всеми вытекающими последствиями. «Школы для бомжей» — это, вероятно, «schools for homeless youth», «малоинвазивное образование» — это «Minimally Invasive Education» Сугаты Митры и т. д. Однако, возможно, это тонкий оммаж Борхесу и его «китайской классификации животных». Действительно, этот список прекрасно смотрелся бы в «Аналитическом языке Джона Уилкинса»: «Эти двусмысленные, приблизительные и неудачные определения напоминают классификацию, которую доктор Франц Кун приписывает изданной в России рецензируемой коллективной монографии под названием «Анализ состояния, проблем и перспектив развития современного образования». На ее древних страницах написано, что образование делится на а) дистанционное образование, б) недогматическое, электронное обучение, в) ваучерное, эмпирическое образование, г) лесные школы, д) обучение одаренных детей, е) гуманистическое и промышленно-ориентированное образование, ж) малоинвазивное, жизненное и контекстное образование, з) метод Монтессори, и) онлайн репетиторство, к) школы возможностей, л) внешкольное и открытое образование, м) школы Садбери, н) профессиональное образование, о) школы для бомжей и эмигрантов».

Кстати, научными рецензентами этой монографии были доктор педагогических наук, профессор Л. В. Ершова и доктор педагогических наук, профессор И. С. Кобозева. «Мода на гонг-бэнг» и «школы для бомжей» их ничем не смутили.

Статья: Колесников А. С. Философско-методологические предпосылки новой парадигмы системы образования в условиях интеграции и глобализации // Социальная компетентность. 2018. Т. 3, № 4. С. 49-59.

Источники:

1. Lubienski C. Innovation in Education Markets: Theory and Evidence on the Impact of Competition and Choice in Charter Schools // American Educational Research Journal. 2003. Volume 40, Issue 2. P. 395-443.

2. Seaman J., Brown M., & Quay J. The Evolution of Experiential Learning Theory: Tracing Lines of Research in the JEE // Journal of Experiential Education. 2017. Volume 40, Issue 4. P. 1-20.

Комментарий: Эта статья содержит ещё один шедевр Колесникова, не уступающий его «китайской классификации типов образования». Это его список «инновационных методов обучения в университетах» (с. 51). Он появился в результате того, что Колесников полностью скопировал списки педагогических практик из сравнительной таблицы чартерных школ США, которые приводит Любенски. Но по каким-то неведомым причинам аризонские и мичиганские чартерные школы, о которых шла речь в оригинальной статье, Колесников превратил в Аризонский и Мичиганский университеты. И среди инновационных методов обучение, которые он им приписывает, есть, например, следующие: 1) «Саксонская математика» (на самом деле «Saxon Math» — популярная программа и серия учебников по математики для начальных и средних школ, разработанная Джоном Саксоном); 2) «использование большого книжного центра» (на самом деле речь идёт о «Great Books» — известной школьной программе, основанной на чтении и обсуждении классической литературы); 3) «не градуируемые классы» (на самом деле — разновозрастные классы); 4) «расширенный список предметов» (на самом деле «еxtended schedule» — продленный учебный день); 5) «центр слушания» (на самом деле имеются в виду специализированные образовательные программы обучения слабослышащих детей); 6) «дополнительный просмотр» (на самом деле «de-tracking» — это обучение учеников в смешанных классах, без разделения учеников на потоки по уровню способностей); 7) «центр знания основ/ядра» (на самом деле имеется в виду направленность школы на традиционную базовую программу); 8) «действующий на протяжении всего дня детский сад» (на самом деле в США «kindergarten» — это «нулевой», подготовительный класс начальной школы для детей 5-6 лет, «all-day kindergarten» — это нулевые классы полного дня). И т.д. и т.п. Вопросов о том, какое отношение «действующий на протяжении всего дня детский сад» может иметь к инновационным методам обучения в университетах, ни у Колесникова, ни у рецензентов не возникло. Как бы там ни было, я глубоко убеждён, что в российских университетах нужно преподавать не саксонскую математику, а исключительно двоичный счёт древних русов.

Самое смешное в этой статье — это плашка в самом конце: «Колесников А.С. провел исследование, оформил научные результаты и несет ответственность за плагиат» (с. 59). (И на английском: «The author Kolesnikov A.S. has conducted research, formalized research results and bears responsibility for plagiarism»). С чем-чем, а с этим действительно не поспоришь.

Статья: Колесников А. С. Компаративная педагогика и качество образования: состояние и его оценки // Социальная компетентность. 2020. Т. 5, № 2. С. 219–231.

Источник: Sant E. Democratic Education: A Theoretical Review (2006–2017) // Review of Educational Research. 2019. Volume 89, Issue 5. P. 655-696.

Комментарий: Текст Сант: «What might often be accepted as social knowledge, structures, and groups are just social constructions sedimented through hegemonization processes» (с. 24). «То, что часто воспринимается как социальное знание, структуры и группы, — всего лишь социальные конструкты, закрепившиеся в результате процессов гегемонизации». Текст Колесникова: «То, что часто может быть принято, как социальное знание, структуры и группы, – это просто социальные конструкции, оседающие через процессы гегемонии» (с. 223). Текст Сант: «Participatory democratic educators often advocate for action-centered pedagogies» (p. 673). «Педагоги партисипаторно-демократического толка зачастую выступают в поддержку деятельностной педагогики». Текст Колесникова: «Демократические педагоги-участники выступают за ориентированную на конкретные действия педагогику, которая предлагает реальные возможности для демократического участия» (с. 223). «Сhild-centered or learner-centered pedagogies» (p. 674) оригинала — «педагогика, ориентированная на ребёнка или педагогика, ориентированная на учащегося» — превратились в «детскую или ученическую педагогику» (c. 222). «Service-learning activities» (p. 683) — «обучение служением» — превратилось в «учебные мероприятия по обслуживанию» (с. 223). «Social reconstruction» — «социальная реконструкция» Дьюи — превратилось в «социальное восстановление» (с. 222). «Curriculum codevelopment» (p. 673) — «совместная [с учащимися] разработка учебных программ» — превратилось в «кодирование учебных программ» (с. 223). И т. д. и т. п.

Статья: Колесников А. С. Covid-19, практическая педагогика и философия образования // Социальная компетентность. 2020. Т. 5, № 3. С. 341–352.

Источники:

1. Blake N., Smeyers P., Smith R. & Standish P. Introduction // The Blackwell Guide to the Philosophy of Education. — Blackwell Publishing, 2003. — P. 1-17.

2. Kay J. B., Wood H. Cultural commons: Critical responses to COVID-19, part 2 // European Journal of Cultural Studies. 2020. Volume 23, Issue 6. P. 1019-1024.

3. Richmond G., Cho C., Gallagher H. A., He Y. & Petchauer E. The Critical Need for Pause in the COVID-19 Era // Journal of Teacher Education. 2020. Volume 71, Issue 4. P. 375-378.

4. Siegel H., Phillips D. C. & Callan E. Philosophy of Education // The Stanford Encyclopedia of Philosophy (Winter 2018 Edition).

5. Zapp M., Lerch J. C. Imagining the World: Conceptions and Determinants of Internationalization in Higher Education Curricula Worldwide // Sociology of Education. 2020. Volume 93, Issue 4. P. 372-392.

Комментарий: Колесников умудрился слепить статью, надёргав куски аж из пяти источников. Текст начинается с места в карьер: «Такое ощущение, что мы запустили Cultural Commons – краткий раздел, посвященный радикальному контекстуальному анализу быстрого реагирования – в подходящий момент, когда мир, казалось, сошел со своей социально-политической оси в условиях глобальной катастрофы» (с. 342). Естественно, никакого раздела он нигде не запускал, это просто машинный перевод начала редакционной статьи Джилли Бойс Кей и Хелен Вуд в «European Journal of Cultural Studies». Это они запускали раздел Cultural Commons в этом журнале. «Радикальный контекстуальный анализ быстрого реагирования» — это колесниковский перевод «radically contextualist, rapid response analyses» оригинала («оперативные аналитические исследования в духе радикального контекстуализма»). «The virus has tracked and intensified existing inequalities and injustices, but in doing so seems to have irritated the tectonic plates of racial capitalism» (Kay & Wood, p. 1019) из того же вводного абзаца («Вирус выявил контуры существующего неравенства и несправедливости, усилив их, но вместе с тем он, похоже, заставил прийти в движение тектонические плиты расового капитализма») у Колесникова превратилось в: «Он как бы отслеживает и усиливает существующее неравенство и несправедливость, но при этом, похоже, раздражает тектонические плиты расового капитализма» (с. 342). И дальше всё в том же духе. «Higher education» («высшее образование») превращается у него в «высокое образование» (с. 344). «Speech act theory» («теория речевых актов») - в «теорию акта речи» (с. 347). Вместо «Государства» Платона у него «Республика» Платона (с. 349). И т. д. и т. п.

Статья: Kolesnikov A. S. Anthropological measurement of the history of philosophy by Bertrand Russell // Vestnik of Saint Petersburg University. Philosophy and Conflict Studies. 2019. Volume 35, Issue 2. С. 264–272.

Источник: Blackwell K. The Spinozistic ethics of Bertrand Russell. — George Allen & Unwin, 1985.

Комментарий: Англоязычное исследование Колесникова, оплаченное всё из того же гранта, которое он почему-то отправил не в «The Journal of Bertrand Russell Studies», а во всё тот же «Вестник Санкт-Петербургского университета». Конечно, это плагиат. Но если вы думаете, что профессор просто скопировал текст какой-то англоязычной работы и опубликовал под своим именем, то вы ошибаетесь. Это было бы слишком просто для мыслителя масштаба Колесникова. Этот чёртов гений современной науки изобрёл по-настоящему поражающую воображение схему: берётся какое-то англоязычное исследование, переводится с помощью Google Translate на русский, а затем этот неотредактированный машинный перевод снова заливается в Google Translate и переводится обратно на английский. И затем получившийся текст публикуется как собственное оригинальное исследования на английском языке в каком-нибудь российском журнале. Так как уже колесниковские машинные переводы с английского на русский получались довольно безумными, можно представить, к чему приводит подобная процедура. Текст статьи составлен из абзацей, надёрганных из книги Кеннета Блэквелла, но превращённых, благодаря машинному «перепереводу», в более или менее бессмысленный набор слов. Вот несколько примеров.

Текст Блэквелла: «He emphasized conatus, the drive for self-preservation, and its relation to man’s power, freedom and perfection. Stout is reported by Russell as holding that Spinoza and Hobbes shared the same goal, to understand the passions of men» (p. 29). «Он подчеркивал conatus, стремление к самосохранению, и его связь с человеческой силой, свободой и совершенством. По словам Рассела, Стаут считал, что Спиноза и Гоббс разделяли одну и ту же цель — понять страсти человека». Текст Колесникова: «He attached great importance to the inducement of self-preservation and to his attitude to Man’s power, liberty, and perfection. Stout told his students how it was possible to calculate the fact that Spinoza and Hobbes divided one and the same purpose of cognizing Man’s passions» (p. 266). «...his attitude...» грамматически привязано к началу предложения («He attached great importance to...») так что смысл фразы полностью теряется, не говоря уже о том, что «drive for self-preservation» превратилось в нелепое «inducement of self-preservation». А «Spinoza and Hobbes shared» («Спиноза и Гоббс разделяли») превратилось в «Spinoza and Hobbes divided» («Спиноза и Гоббс были разделены»), что прямо противоположно по смыслу.

Оригинал: «Ward began his lecture by telling the class how to read the Ethics: “Read Ethics, longer scholia, prefaces, excursus. Propositions are tedious.” If Ward said the propositions were tedious, what then did he think of the demonstrations?» (p. 31). «Уорд начал свою лекцию с того, что рассказал студентам, как нужно читать «Этику»: "Читайте схолии, предисловия, экскурсы. Теоремы утомительны". Но если Уорд считал теоремы утомительными, то что же он тогда думал о доказательствах?» Текст Колесникова: «Ward began his lectures by telling his audience how to read Spinoza’s The Ethics: “Read The Ethics, long commentaries, prefaces, digressions, boring sentences”. If Ward said that the sentences and judgments were boring, what did he mean by this?» Вместо устоявшихся названий разделов «Этики» у него появляются какие-то «digressions» и «boring sentences», а весь отрывок превращается в какой-то бред, не имеющий никакого смысла.

Оригинал: «Ward concluded his stimulating lecture thus: "Have in him first hint of doctrine of two aspects. Scouts free-will, but uses liberty as synonymous with necessity, in which a good deal of subtlety. God does things from inherent necessity of his own nature, which same as freedom"» (p. 31). «Уорд завершил свою увлекательную лекцию так: „В его трудах мы находим первый намек на двухаспектную теорию. Он отвергает свободу воли, но использует понятие свободы как синоним необходимости, в чём кроется немалая тонкость. Бог совершает поступки в силу внутренней необходимости собственной природы, что тождественно свободе». Текст Колесникова: «Ward closed his lecture as follows: “In the first hint of his doctrine there are two aspects. The denial of free will, but it’s not worth using freedom as a synonym to necessity as there is much insidiousness. God creates things in case of inborn necessity of his own nature which at the same time acts as freedom”». Это просто бессвязный набор слов. Если даже пытаться выудить там какой-то смысл, то он противоположен смыслу оригинала. В оригинале речь идёт о том, что Спиноза «использует понятие свободы как синоним необходимости», а у Колесникова говорится, что «не стоит использовать свободу как синоним необходимости, поскольку в этом много коварства». Ну и, разумеется, в контексте «Этики» Спинозы говорить об «inborn necessity» приминительно к Богу — это полная бессмыслица. И т. д. и т. п.

Тема гранта РНФ, из которого были профинансированны эти замечательные исследования, обозначена как «антропологическое измерение истории философии». Я понятия не имею, что такое «антропологическое измерение истории философии», никогда за всю свою жизнь не встречал такого выражения. В любом случае, даже если вынести за скобки то, что все статьи — это машинный перевод работ зарубежных авторов, мне не совсем ясно, какое отношение исследования COVID-19 и убийства Джорджа Флойда имеют к «истории философии», на изучение которой выделялись деньги. Впрочем, я не специалист, специалистам, наверное, виднее.

В целом, схема воровства денег из бюджета с помощью подобных грантов работает, судя по всему, так:

1) Подаётся заявка на грант.

2) Когда деньги на исследование чего-то там выделяются, нужно зайти в интернет и скачать какие-нибудь статьи, примерно соответствующие заявленной теме исследований. Но это, на самом деле, даже не обязательно. Можно сдать в качестве отчёта статью, которая вообще не соответствует теме гранта, и к ней прилеплено просто левое название, которое вообще никак не связано с содержанием статьи.

3) Эти статьи заливаются в Google Translate. Полученный машинный перевод, не редактируя и даже, похоже, зачастую не читая, несётся в какую-нибудь помойку, типа «Вестника Русской христианской гуманитарной академии» или «Вестника Санкт-Петербургского университета», где статьи не только не рецензируются, а их тоже просто никто не читает (я в этом абсолютно уверен, потому что если бы издатели просмотрели хотя бы пару абзацев, они увидели бы, что это — неотредактированный машинный перевод). Они публикуют это «исследование».

4) Эти «исследования» предоставляются в качестве отчёта по гранту, как свидетельство о проделанной работе. В РНФ тоже этих статей, разумеется, никто не читает. Эти статьи висят в открытом доступе годами, и их тоже абсолютно никто не читает.

5) Все довольны. Можно подавать заявку на следующий грант.

Вся эта схема работает как идеальная Китайская Комната. «Авторы» этих статей не имеют ни малейшего представления, что они отправляют в печать. Издатели этих статей не имеют ни малейшего представления, что они печатают. Те, кто выделяет на всё это бюджетные средства, также не имеют ни малейшего представления, что они финансируют. Эта система кажется прекрасным примером деннетовского «competence without comprehension». Такой алгоритм может прекрасно функционировать полностью автоматически. Легко представить себе программу, которая скачивает статьи, заливает их в Google Translate, а затем публикует получившийся перевод на каких-то сайтах. Никакой «оригинальной интенциональности» для этого не требуется.

Однако, надо признать, что у Колесникова есть бесчисленное множество блестящих статей, которые никакими грантами не финансировались. Вот лишь некоторые из них:

Статья: Kolesnikov A. S. Analytic philosophy: compelled reflection // Vestnik of Saint Petersburg University. Philosophy and Conflict Studies. 2017. Volume 33, Issue 2. С. 172-181.

Источник:

1. Beaney M. What is analytic philosophy? Recent work on the history of analytic philosophy // British Journal for the History of Philosophy. 1998. Volume 6, Issue 3. P. 463–472.

2. Stroll A. Twentieth-century analytic philosophy. — Columbia University Press, 2000.

Комментарий: Ещё один англоязычный шедевр Колесникова. На этот раз слепленная из кусков, взятых из статьи Майкл Бини и книги Аврума Стролла. Этот текст с точки зрения грамматики английского языка кажется даже безумнее, чем предыдущий. В принципе, вся статья от начала до конца — чистый бриллиант. Но некоторые отрывки особенно великолепны.

Текст Стролла: «How shall we assess the chances of “immortality” for the analytic philosophers we have dealt with in this study—Frege, Russell, Moore, Carnap, Wittgenstein, Ryle, Austin, and Quine? Will any of them turn out to be the Descartes or the Kant of the twenty-first or the twenty-second century?» (Stroll, p. 250). «Как нам оценить шансы на «бессмертие» для аналитических философов, которых мы рассматривали в этом исследовании — Фреге, Рассела, Мура, Карнапа, Витгенштейна, Райла, Остина и Куайна? Станет ли кто-нибудь из них Декартом или Кантом XXI или XXI века?». Текст Колесникова: «How shall we in this case evaluate the possibilities of “immorality” for analytic philosophers? Frege, Russell, Moore, Carnap, Lewis, Wittgenstein, Ryle, Austin, Hempel, Quine, Davidson, Putnam — will they become Descartes or Kant of XXIst or XXth century?» (p. 180). «Бессмертие» («immortality») оригинала превратилось в («immorality») «аморальность».

Текст Стролла: «The two most extensive, recent discussions of this notion appear in P. M. S. Hacker’s Wittgenstein’s Place in Twentieth-Century Analytic Philosophy (1996) and in Hans Sluga’s critical notice of Hacker’s book, “What Has History to Do with Me? Wittgenstein and Analytic Philosophy,” in Inquiry (1998)» (Stroll, p. 6). «Два наиболее подробных недавних обсуждения этого понятия представлены в книге П.М.С. Хакера “Место Витгенштейна в аналитической философии XX века” (1996) и в критическом обзоре книги Хакера “Какое отношение ко мне имеет история? Витгенштейн и аналитическая философия” Ханса Слуги в журнале Inquiry (1998)». Текст Колесникова: «Two vas test recent discussions of the nation presented P.M.S. Hacker [10] and in Hans Sluga’s review on the book by Hacker» (p. 175). «Два наиболее подробных недавних обсуждения этого понятия» превратилось в бессмысленный набор слов: «Two vas test recent discussions of the nation» («Два семявыносящий проток тест недавние дискуссии о нации»?).

Иногда начинает происходить что-то совсем странное. Текст Бини: «'Analytic' philosophy, he argues, can be characterized neither in terms of doctrines or problems, nor genetically, as an historical tradition, nor as based on the method of 'conceptual analysis'» (Beaney, p. 466). «Он утверждает, что “аналитическую” философию нельзя охарактеризовать ни с точки зрения доктрин или проблем, ни генетически, как историческую традицию, ни как основанную на методе “концептуального анализа”». Текст Колесникова: «“Analytic” philosophy Dagfinn Follesdal takes the 2nd echoes can be characterized neither in the terms of doctrines or problems, or genetically, as a historical tradition, or as based on the method of “conceptual analysis”» (p. 175). Получается какой-то бред про то, что «"Аналитическая" философия Дагфинн Фёллесдаль принимает вторые эхо».

«Высшую максиму научной философии» Рассела: «Wherever possible, logical constructions are to be substituted for inferred entities» («Везде, где это возможно, гипотетические сущности должны заменяться логическими конструкциями») Колесников умудряется превратить в: «Everywhere where it is necessary to replace probably, logic designs with the deduced objects» (p. 175). Я понятий не имею, как можно было бы перевести этот набор слов, поэтому оставлю как есть. Особенно досталось от Колесникова «Критике чистого разума» Канта. Немецкое название — «Kritik der reinen Vernunft» — Колесников превратил в «Kritik der Reinen Vernuft» (p. 179), а английское — «Critique of Pure Reason» — в «Criticism of Pure Reason» (p. 179). Сборник «Frege: Importance and Legacy», который в оригинале назван «splendid collection of papers» (Beaney, p. 469) — «великолепный сборник статей» — превратился в «luxurious collection of articles» (p. 176) — «люксовый сборник статей». «Scholarly corpus of commentary» (Stroll, p. 250) — «научный корпус комментариев» — превратился в «commercial corps of commentary» (p. 180). Что бы это могло значить? «Корпус коммерческих представителей комментариев»? Фраза о том, что Витгенштейн «has changed the thinking of a whole generation» (Stroll, p. 252) — «изменил мышление целого поколения» — превратилась у Колесникова в утверждение, что Витгенштейн — «king of the whole generation» (p. 180) — «король всего поколения». И т. д. и т. п.

Статья: Колесников А. С. Концептуальные проблемы на границах новейшей философии // Диалог культур и становление трансверсальной философии. — СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2010. — С. 6-26.

Источники:

1. Jung H. Y. Transversality, Harmony, and Humanity between Heaven and Earth // Diogenes. 2014. Volume 60, Issue 1. P. 97-104. (Вероятно, этот текст появился в открытом доступе раньше, чем был опубликован в рецензируемом журнале).

2. Smith D. G. On Enfraudening the Public Sphere, the Futility of Empire and the Future of Knowledge after ‘America’ // Policy Futures in Education. 2003. Volume 1, Issue 3. P. 488-503.

Комментарий: Благодаря переводческим талантам Колесникова, буддийский монах Хоси, о статуе которого писал в своей статье Хва Ёль Чон превратился в Будду. Текст Чона: «The famous rustic wooden statue of the Buddhist priest Hoshi, now housed in Kyoto National Museum, whose face marks a new dawn of awakening» (Jung, p. 98). «Знаменитая выполненная в грубом стиле деревянная статуя буддийского монаха Хоси, ныне хранящаяся в Киотском национальном музее, чей лик символизирует наступление новой зари просветления». Текст Колесникова: «Известная простоватая деревянная статуя Будды в храме Дзэн в Киото, Япония, лицо которой отмечает новый рассвет пробуждения» (с. 24). Конечно, мы все обладаем природой Будды, но это, пожалуй, всё же перебор.

Но особенно в этой статье досталось Дэвиду Джеффри Смиту, у которого Колесников заимствует неологизм «enfraudening», который можно перевести приблизительно как «омошенничивание». Сам Смит определяет этот термин следующим образом: «”Омошенничивание публичной сферы”... — это не просто единичные или тривиальные акты вранья, жульничества или преднамеренного искажения фактов (для обозначения которых более точным было бы использование термина "обман"), но гораздо более масштабное и активное конструирование условий существования публичной сферы, осуществляемое посредством систематической лжи, манипуляций и институционализированного подлога» (p. 489). Колесников оставляет неологизм Смита без перевода, в результате чего в его русскоязычной статье, опубликованной в русскоязычном сборнике появляются такие предложения: «Информационная война – ключевая империалистическая стратегия и принцип работы капитализма; так – “enfraudening общественная сфера”» (с. 13).

Но в одном из отрывков этой статьи Колесников достиг по-настоящему головокружительных высот. Для понимания контекста, в своей работе Смит критикует американский империализм, вторжения в Афганистан и Ирак и конкретно Джорджа Буша-младшего. Смит говорит, как бы от лица западных империалистов: «Play it our way, or we will kill you, because you stand in the way of the necessary unfolding of what we know to be universally true, and of which truth we are the bearers» (p. 496). «Играйте по нашим правилам, или мы убьём вас, потому что вы стоите на пути неизбежного развертывания того, что, как мы знаем, является универсальной истиной — той самой истиной, которую мы несем миру». Как же переводит этот отрывок Колесников? «"Игра это наш путь", или мы убьем Вас, потому что Вы стоите на нашем пути, о чем мы знаем, поскольку являемся санитарами» (с. 13). Занавес. У меня нет абсолютно никаких идей, каким образом Колесников смог перевести эту фразу таким образом, но что правда, то правда: санитары ему точно не помешали бы.

Статья: Колесников А. С. Диалог культур в эпоху постмультикультурализма // Studia Culturae. 2017. № 34. С. 52-66.

Источники:

1. Gozdecka D. A., Ercan S. A. & Kmak M. From multiculturalism to post-multiculturalism: Trends and paradoxes // Journal of Sociology. 2014. Volume 50, Issue 1. P. 51-64.

2. Jung H. Y. Transversality, Harmony, and Humanity between Heaven and Earth // Diogenes. 2014. Volume 60, Issue 1. P. 97-104.

3. Lesińska M. The European backlash against immigration and multiculturalism // Journal of Sociology. 2014. Volume 50, Issue 1. P. 37-50.

4. Pakulski J. Confusions about multiculturalism // Journal of Sociology. 2014. Volume 50, Issue 1. P. 23-36.

Комментарий: Статья слеплена из неотредактированного машинного перевода четырёх разных работ, включая уже ранее использовавшуюся Колесниковым статью Чона и три статьи из специального выпуска «Journal of Sociology», посвящённого мультикультурализму. Текст представляет собой абсолютно нечитабельную шизофазию с пассажами типа: «Двусмысленность в этимологическом смысле «bothness», а не «или/или» идет рядом с концептуальной территорией множества, которая не имела никакого окончания» (с. 64). Но самое великолепное в этой статье кроется в англоязычном Abstract. Русскоязычная аннотация Колесникова представляет собой машинный перевод текста Гроздецкой и соавторов, которые писали о «gender inequality in traditional cultures». Вероятно, Google Translate перевёл это как «неравенство полов в традиционных культурах». После этого Колесников снова залил получившийся текст в Google Translate и перевёл его обратно на английский. В результате этих нехитрых манипуляций «gender inequality in traditional cultures» превратилось в «inequality of floors in the traditional cultures» (с. 64). Я не знаю, есть ли у уважаемого профессора работы, посвящённые исследованию проблемы «inequality of ceilings in the traditional cultures». Если нет, то это большое упущение.

Статья: Колесников А. С. История современной философии // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Философия. 2015. № 3. С. 77-93.

Источники:

1. Best S., Kellner D. Postmodern theory: critical interrogations. — The Guilford Press, 1991.

2. Ferry L. The Three Phases of Modern Philosophy: Tasks for a Secularized Thought // Thesis Eleven. 1994. Volume 37, Issue 1. P. 1-9.

Комментарий: Текст Колесникова под скромным названием «История современной философии» представляет собой в основном неотредактированный машинный перевод статьи бывшего министра национального образования Франции Люка Ферри с дополнениями из книги Стивена Беста и Дугласа Келлнера. Текст Ферри: «German idealism is nothing more than a large-scale secularization of the Reformation» (Ferry, p. 2). «Немецкий идеализм — это не что иное, как масштабная секуляризация Реформации». Текст Колесникова: «Немецкий идеализм не что иное, как крупномасштабное отделение церкви от преобразования государства» (с. 84). Текст Ферри: «In fact, from Nietzsche right up to the French philosophers of the 1960s, contemporary thought has essentially been a deconstruction of the great metaphysical tradition» (Ferry, p. 4). «В действительности, начиная от Ницше и вплоть до французских философов 1960-х годов, современная мысль по сути своей представляла собой деконструкцию великой метафизической традиции». Текст Колесникова: «Фактически от Ницше до французских философов 1960-х современная мысль страдает по существу разрушением высокой метафизической традиции» (с. 86). Текст Ферри: «In an earlier work I tried, along with Alain Renaut, to analyse the last gasps of the genealogical mode of thought» (Ferry, p. 3). «В одной из своих прежних работ я совместно с Аленом Рено попытался проанализировать период угасания генеалогического типа мышления». Текст Колесникова: «В более ранней работе Люк Ферри и Ален Рено пытались анализировать последнее удушье генеалогического способа мысли» (с. 86). «Fields external to ontology» (Ferry, p. 7) — «области, лежащие за пределами онтологии» — превратилось в «площадки, внешние к онтологии» (с. 90). «Intellectual rigour» (Ferry, p. 6) — «интеллектуальная строгость» — превратилось в «интеллектуальную суровость» (с. 90). И т. д. и т. п.

Статья: Колесников А. С. Миссия философии в образовании и транснациональная культура // Вестник Кыргызско-Российского Славянского университета. 2023. Т. 23, № 2. С. 127-134.

Источники:

1. Hintikka J. On the Educational Missions of Philosophy // Diogenes. 2000. Volume 48, Issue 192. P. 63-70.

2. Szulc Ł. Culture is transnational // International Journal of Cultural Studies. 2023. Volume 26, Issue 1. P. 3-15.

Комментарий: Колесников умудрился украсть текст у покойного Яакко Хинтикки, дополнив его кусками из статьи Лукаша Шульца. Текст Хинтикки: «Philosophical ethics began in ancient Greece as a study of moral and more generally social excellence» (Hintikka, p. 64). «Философская этика зародилась в Древней Греции как исследование нравственной и, в более широком смысле, гражданской добродетели». Текст Колесникова: «Философская этика зародилась в Древней Греции как изучение морального и в более общем плане социального превосходства» (с. 128). Текст Шульца: «John Pickles states, somewhat controversially, that: ‘Despite its name, cultural studies is never about culture but about socio-geo-historical context’» (Szulc, p. 9). «Джон Пиклз утверждает — в некоторой степени парадоксально: "Вопреки своему названию, cultural studies посвящены не столько культуре как таковой, сколько её социо-гео-историческому контексту"». Текст Колесникова: «Интересен тот факт, что культурные исследования никогда не затрагивают культуры, а касаются социо-гео-историко-экономического контекста» (с. 132). Текст Шульца: «Terms such as ‘black culture’, ‘queer culture’, ‘youth culture’, or even ‘digital culture’, do not raise eyebrows as much as their opposites do, that is, ‘white culture’, ‘straight culture’, ‘adult culture’, and ‘offline culture’» (Szulc, p. 5). «Такие термины, как "черная культура", "квир-культура", "молодежная культура" или даже "цифровая культура", не вызывают такого недоумения, как их противоположности — а именно: "белая культура", "гетеросексуальная культура", "культура взрослых" и "офлайн-культура"». Текст Колесникова: «Такие термины, как «чёрная культура», «квир-культура», «молодёжная культура» или даже «цифровая культура», не вызывают столько удивления, как их противоположности, т. е. «белая культура», «культура натуралов», «культура гетеросексуалов», «зрелая культура» и «офлайн-культура»» (с. 130). «Straight culture» у Колесникова раздвоилась на «культуру натуралов» и «культуру гетеросексуалов» (интересно, в чём с точки зрения Колесникова заключается разница между ними), а «adult culture» превратилась в «зрелую культуру». «Quantification theory» (Hintikka, p. 64) — «исчисление предикатов» — превратилось в «теорию количественного определения» (с. 128). И т. д. и т. п.

Но самое весёлое происходит в библиографии этой статьи. В оригинальной статье Лукаш Шульц ссылался на работу Эвелин Рупперт 2013 года «Reassembling social science methods: The challenge of digital devices» («Переосмысление методов социальных наук: вызов, связанный с цифровыми девайсами»). Мне сложно понять, что произошло, но, видимо, Колесников потерял эту ссылку и принялся гуглить «Ruppert 2013». Гугл выдал ему ссылку на статью, написанную Ruppert в 2013 году, и он её вставил в свою библиографию. Но только это оказалась статья Джонатана Рупперта под названием «Caught in the Middle: Combined Impacts of Shark Removal and Coral Loss on the Fish Communities of Coral Reefs» («Зажатые между двух огней: Комбинированное воздействие уничтожения акул и утраты кораллов на сообщества рыб коралловых рифов»). В любом случае, акулы и коралловые рифы в библиографии статьи о «Миссии философии в образовании» не смутили рецензентов Вестника КРСУ.

Статья: Колесников А. С. Урузбакиева Ф. К. Эволюция философии морали Бертрана Рассела // Современная наука: Актуальные вопросы, достижения и инновации. В 4 ч. Ч. 1. — Пенза: МЦНС «Наука и Просвещение». – 2019. — С. 119-127.

Источники:

1. Pigden C. Russell’s Moral Philosophy // The Stanford Encyclopedia of Philosophy (Winter 2014 Edition).

2. Potter M. K. Bertrand Russell's Ethics. — Continuum, 2006.

Комментарий: Статья написана в соавторстве с кандидатом философских наук Фатимой Капиевной Урузбакиевой. Опять же, сложно сказать, каков вклад каждого из «авторов», так как текст данной работы представляет собой машинный перевод статьи Чарльза Пигдена с вставками кусков из книги Майкла Поттера. Текст Пигдена: «This was Russell's dominant view for the rest of his life, though it took him twenty-two years to develop a well worked-out version of the theory». «Этой позиции Рассел придерживался до конца своих дней, хотя ему и потребовалось двадцать два года, чтобы разработать детально проработанную версию данной теории». Текст Колесникова и Урузбакиевой: «Это было доминирующим мнением Рассела на всю оставшуюся жизнь, хотя он принял их в двадцать два года, чтобы развить хорошо работавшую версию теории» (с. 121). Текст Пигдена: «He also seems to have accepted Russell’s ad hominem argument». «По-видимому, он также принял расселовский аргумент ad hominem». Текст Колесникова и Урузбакиевой: «Кроме того, он, похоже, принял доказательство Рассела к человеку» (с. 124). Латынь по-прежнему не входит в число сильных сторон Колесникова и его соавторов. Ну и совсем великолепное. Текст Поттера: «Harry Ruja claims that Russell changed readily into an emotivist because he had never actually been a committed Moorean — his 'desire to desire' theory (or, at least, his conviction of the primacy of desire in ethics) was always lurking in the background. Ruja suggests that Russell's 'desire to desire' theory presented him with such problems that he turned to Moore's simplistic doctrine to escape those problems» (Potter, p. 4). «Гарри Руджа утверждает, что Рассел с лёгкостью перешёл на позиции эмотивизма, поскольку в действительности никогда не был убеждённым последователем Мура: его теория желаний второго порядка (или, по крайней мере, его убеждённость в примате желаний в этике) всегда негласно присутствовала на заднем плане. Руджа полагает, что теория желаний второго порядка породила для Рассела столь сложные проблемы, что он обратился к упрощённой доктрине Мура именно ради спасения от этих трудностей». Текст Колесникова и Урузбакиевой: «Гарри Руджа (Ruja) утверждает, что Рассел изменился с готовностью в эмотивиста, потому что он фактически никогда не был преданным последователем Мура — его «желание желать», чтобы «теория (или, по крайней мере, его осуждение первенства желания в этике) всегда как-то скрывались. Руджа полагает, что «желание Рассела желать» теории дарило ему такие проблемы, «что он поворачивался к упрощенной доктрине Мура, чтобы избежать тех проблем» (с. 122). И т. д. и т. п.

Статья: Колесников А. С. Философская компаративистика как стратегия историко-философского исследования или страноведение как историко-культурный феномен национального философствования // Asiatica: Труды по философии и культурам Востока. 2016. № 10. С. 28-43.

Источник: Heyting F. Methodological traditions in philosophy of education. Introduction // Methods in Philosophy of Education. — Routledge, 2001. — P. 1-12.

Комментарий: Статья, полная очередных перлов машинного перевода. Текст Хейтинг: «Sosa distinguishes ‘methodist’ from ‘particularist’ approaches, the first being strongly inclined to consider justification of decisive importance, the second tending to give priority to content» (p. 6). «Соса проводит различие между "методистским" и "партикуляристским" подходами, при этом сторонники первого направления исходят из жесткой установки на приписывание решающего значения обоснованию знания, в то время как приверженцы второго отдают безусловный приоритет его содержательному аспекту». Текст Колесникова: «Можно различать «методиста» и «партикуляриста»: первый склонен рассматривать решающим оправдание, второй первостепенное значение придает охране содержания» (с. 41). Текст Хейтинг: «Firstly, a methodical approach should ascertain verifiable truth of the results of its application» (p. 1). «Во-первых, методистский подход должен обеспечивать верифицируемую истинность результатов его применения». Текст Колесникова: «Во-первых, методологический подход должен установить истину, поддающуюся репрезентации результатов ее заявления» (с. 39). «Metaphysical construction» (p. 6) превратилось в «метафизическое строительство» (c. 41). И т.д. и т.п.

Но самое интересное опять скрывается в библиографии этой работы. Если заглянуть туда, то можно обнаружить, что Колесников совершил ни много ни мало, великое географическое открытие. Там присутствует ссылка на статью Пурушоттамы Билимории (имя автора тоже написано с ошибкой — вместо «Purushottama Bilimoria» у Колесникова «Purusttamma Bilimoria») под названием «Comparative and Asian Philosophy in Avertalia and New Realand». Оригинальная статья называется, естественно, «Comparative and Asian Philosophy in Australia and New Zealand», но профессор превратил скучные «Австралию и Новую Зеландию» в загадочные «Аверталию и Новую Риландию». Интересно было бы конечно узнать больше о философии, распространённой в этих далёких и таинственных землях. Надеюсь, профессор ещё напишет что-нибудь на эту тему.

Статья: Колесников А. С. Миссия университета в эпоху постмодерна // Философское образование: Вестник Ассоциации философских факультетов и отделений. 2011. № 1 (2). С. 99-117.

Источник: Scott J. C. The Mission of the University: Medieval to Postmodern Transformations // The Journal of Higher Education. 2006. Volume 77, Issue 1. P. 1–39.

Комментарий: Неотредактированный машинный перевод статьи Джона Скотта, со всеми вытекающими последствиями. Текст Скотта (цитата из Элдо Хендерсона): «The function of higher education in a democracy rests on certain premises concerning the fulfillment of individual and societal needs» (p. 5). «Функция высшего образования в демократическом обществе опирается на определенные предпосылки, касающиеся удовлетворения как личных, так и общественных потребностей». Текст Колесникова: «Функция высшего образования в демократии лежит в определённой недвижимости относительно выполнения индивидуальных и социальных потребностей» (с. 103). Текст Скотта: «More radical calls for a critical citizenship education to resist global and commercial pressures upon academe would make the entire campus a site for keeping alive democratic and multicultural values» (p. 16). «Более радикальные призывы к воспитанию критической гражданственности для борьбы с глобальным и коммерческим давлением на академию превратили бы весь университет в настоящий оплот сохранения демократических и мультикультурных ценностей». Текст Колесникова: «Всё больше радикалы призывают к критическому гражданскому образованию, чтобы сопротивляться глобальному и коммерческому давлению в академических учреждениях, полагая сделать весь университетский городок сайтом для хранения живых демократических и мультикультурных ценностей» (с. 106). Текст Скотта: «Ultimately, the life force of any enterprise is its mission» (p. 1). «В конечном итоге, жизненный импульс любого института коренится в его миссии». Текст Колесникова: «В конце концов, усилие жизни любого предприятия — миссия» (с. 100). Текст Скотта: «Internationalization, or service to the body of nation-states, involves the existing multiple missions of the university» (p. 5). «Интернационализация, или служение сообществу национальных государств, затрагивает весь комплекс существующих миссий университета». Текст Колесникова: «Интернационализация, или услуга в тело нации-государства, включает существующие многочисленные миссии университета» (с. 104). «Услуга в тело» звучит прямо как «жало в плоть». И т. д. и т. п.

Статья: Колесников А. С. Современная сравнительная история философии в антропологической перспективе // Гуманитарный вектор. 2020. Т. 15, № 4. С. 156-165.

Источник: Gray W. The Plott Project: An Unfinished Symphony // Comparative Civilizations Review. 1999. Volume 41. P. 7–24.

Комментарий: Очередной машинный перевод. Текст Грэя: «Plott and his team identify clusters of more or less contemporaneous events around the world to mark off significant transitions and boundaries for the periods. The events and achievements that provide the "body" for each period identify the specific continuity between turning points» (p. 11). «Плотт и его исследовательская группа выделяют кластеры более или менее синхронных событий по всему миру, чтобы обозначить значимые переходы и границы исторических периодов. События и достижения, составляющие содержательное ядро каждой эпохи, выявляют специфическую преемственность между этими поворотными точками». Текст Колесникова: «Плотт и его команда выявляют скопления более или менее одновременных событий по всему миру, чтобы отметить значительные переходы и границы для периодов. События и достижения обеспечивают «орган» за каждый период специфической непрерывности между поворотными точками» (с. 159). Текст Грэя: «It also represents a spelling out of Plott's own philosophy of the spiritual and intellectual quest» (p. 8). «Этот труд также представляет собой подробное изложение Плоттом собственной философии духовного и интеллектуального поиска». Текст Колесникова: «Том также представляет собой орфографию собственной философии духовного и интеллектуального поиска Плотта». Текст Грэя: «For the Period of Scholasticism Plott suggests these divisions: the period of early scholasticism or "Monism in Many Moods" (800-900), the middle period of "Exfoliation and Elaboration" (900-1150), and the later period of the "Great Summas" (1150-1350)» (p. 16). «Применительно к периоду схоластики Плотт выделяет следующие этапы: период ранней схоластики, или "многоликого монизма" (800–900 гг.), средний период "развития и разработки" (900–1150 гг.) и поздний период "великих сумм" (1150–1350 гг.)». Текст Колесникова: «Период схоластики он предлагал разделить, обозначив ранний ‒ период шовинизма, или «монизма во многих настроениях» (800–900); средний ‒ период «Отшельничество и разработка» (900–1150); более поздний ‒ период «Великих Сумм» (1150–1350)» (с. 160). Я думаю, тем фактом, что Колесников полностью теряет аллитерации оригинала, можно пренебречь. Но его открытие того, что в истории схоластической философии существовал «ранний период шовинизма», я уверен, заслуживает признания со стороны медиевистов. Поразительные открытия Колесникова на этом не заканчиваются. Текст Грэя (цитата из Джона Плотта): «Saadia's situation is closely analogous to that of Philo of Alexandria in a different cycle of civilization, coming to the rescue of his community in the face of Caligula» (p. 18). «Ситуация, в которой оказался Саадия, во многом аналогична ситуации Филона Александрийского, который в другом цивилизационном цикле встал на защиту своей общины перед лицом Калигулы». Текст Колесникова: «Положение Саадия близко аналогично положению Филону Александрийского в Константинополе» (с. 161). Каким образом в голову Колесникова пришла идея отправить Филона на машине времени в Константинополь, для меня загадка. (Я также мог бы задаться вопросом, почему рецензентов журнала «Гуманитарный вестник» не смутил Филон в Константинополе, но, полагаю, это вопрос риторический).

Статья: Колесников А. С. Насилие в школах и защита социальной справедливости // Социальная компетентность. 2023. Т. 8, № 1. С. 59–73.

Источники:

1. Barakat M., Brooks J. S. When Globalization Causes Cultural Conflict: Leadership in the Context of an Egyptian/American School // Journal of Cases in Educational Leadership. 2016. Volume 19, Issue 4. P. 3-15.

2. Benjamin S., Koirikivi P., Salonen V., Gearon L. & Kuusisto A. Safeguarding social justice and equality: Exploring Finnish youths’ ‘Intergroup Mindsets’ as a novel approach in the prevention of radicalization and extremism through education // Education, Citizenship and Social Justice. 2024. Volume 19, Issue 2. P. 292-312. (First published online January 10, 2023).

Комментарий: Текст слеплен из неотредактированного машинного перевода двух статей. Фразу «If an Egyptian teacher’s salary was 2,000 LE, that of an American teacher with similar qualification would be 8,000 LE» (Barakat & Brooks, p. 8) Колесников переводит как: «Если у египетского учителя зарплата была 2000 Ле, то у американского учителя с аналогичной квалификацией 8000 Ле» (с. 69). «LE» в оригинале — это аббревиатура от «livre égyptienne», египетский фунт. Но Колесников изобрёл несуществующую валюту «Ле». На этом этапе, надо признаться, я уже совсем утомился от чтения шизофазии Колесникова и ограничился тем, что просто определял источники его статьи и шёл дальше.

Статья: Колесников А. С. Философия освобождения Леопольдо Сеа // Гуманитарный вектор. 2016. Т. 11, № 2. С. 96-103.

Источники:

1. Dussel E. Philosophy in Latin America in the Twentieth Century: Problems and Currents // Latin American philosophy: currents, issues, debates. — Indiana University Press, 2003. — P. 11-53.

2. Oliver A. Latin American philosophy in the twentieth century // Routledge Encyclopedia of Philosophy.

Комментарий: Текст слеплен из неотредактированного машинного перевода двух статей, включая работу покойного Энрике Дусселя.

Статья: Колесников А. С. Педагогические исследования: актуальность и востребованность // Социальная компетентность. 2021. Т. 4. С. 35-42.

Источник: Akkerman S. F., Bakker A. & Penuel W. R. Relevance of Educational Research: An Ontological Conceptualization // Educational Researcher. 2021. Volume 50, Issue 6. P. 416-424.

Комментарий: Неотредактированный машинный перевод статьи Санне Аккерман, Артура Баккера и Уильяма Пенуэла. В подчистую скопированной библиографии книга Выготского опять даётся в английском переводе.

Статья: Колесников А. С. Аналитическая философия: история и основания // Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология. 2014. Т. 6, № 3. С. 306-318.

Источник: Milkov N. What is Analytic Philosophy? 2003. (Unpublished manuscript).

Комментарий: Неотредактированный машинный перевод неопубликованной, но висящей в открытом доступе статьи Милкова.

Статья: Колесников А. С. Эпистемология и сознание в буддизме // Буддизм Ваджраяны в России: Исторический дискурс и сопредельные культуры. — М.: Алмазный путь, 2013. — С. 310-315.

Источник: Dunne J. Buddhist Epistemology // Encyclopedia of Philosophy. 2nd Edition — Macmillan, 2006. — P. 753-758.

Комментарий: Неотредактированный машинный перевод статьи Данна. Рецензенты коллективной монографии, в которой эта статья опубликована — всё те же доктор исторических наук, профессор Н. Л. Жуковская и доктор философских наук, профессор А. С. Колесников.

Статья: Колесников А. С. Урузбакиева Ф. К. Некоторые аспекты философии перевода // Фундаментальные и прикладные научные исследования: актуальные вопросы, достижения и инновации. В 3 ч. Ч. 3. — Пенза: МЦНС «Наука и Просвещение». – 2019. — С. 28-31.

Источник: Bal M. Translating Translation // Journal of Visual Culture. 2007. Volume 6, Issue 1. P. 109-124.

Комментарий: Я уже почти отчаялся найти Святой Грааль — статью Колесникова, которая была бы написана самим Колесниковым. Но вот мне попался текст с многообещающим названием — «Некоторые аспекты философии перевода». Уж в чём в чём, а в философии перевода Колесников должен разбираться. Может быть, эта статья окажется настоящим манифестом Колесникова и его поразительного метода создания научных текстов?

Конечно же, нет. Текст, посвящённый «философии перевода» оказался очередным неотредактированным машинным переводом. Хотя, нужно признать, что эта статья — настоящие «Поминки по Финнегану» Колесникова. Они с Урузбакиевой не просто перевели эссе Мике Баль абзац за абзацем, а надёргали оттуда отдельных предложений и перемешали их друг с другом и, судя по всему, с плагиатом каких-то русскоязычных авторов таким причудливым образом, что текст лишился даже какого-либо подобия смысла.

Текст Баль: «There is no original on which the subject can fall back; world history has deprived him of that» (p. 110). «Не существует никакого оригинала, на который субъект мог бы опереться; всемирная история отняла у него эту возможность». Текст Колесникова и Урузбакиевой: «Нет никакого оригинала, от которого может отступить предмет; история лишила его этого» (с. 31). Текст Баль: «Accent adds something, a contribution of its own, to the domestic culture within which it circulates as the subject’s precious stone, shining through the banality of an English spoken with limitations» (p. 110). «Акцент привносит нечто, свой собственный вклад в господствующую культуру, в пределах которой он присутствует как принадлежащий субъекту драгоценный камень, сияющий сквозь банальность скованной ограничениями английской речи». Текст Колесникова и Урузбакиевой: «Акцент добавляет собственный вклад внутренней культуры, в пределах которой он циркулирует как драгоценный образ предмета, сияние через банальность английского, на котором говорят с ограничениями» (с. 31). Текст Баль (цитата из Хейдена Уайта): «Understanding is a process of rendering the unfamiliar, or the ‘uncanny’ in Freud’s sense of that term familiar... This process of understanding can only be tropological in nature, for what is involved in the rendering of the unfamiliar into the familiar is a propping that is generally figurative» (p. 110). «Понимание — это процесс превращения незнакомого (или "жуткого" во фрейдовском смысле этого термина) в знакомое... Этот процесс понимания по самой своей природе может быть только тропологическим, поскольку то, на что мы должны опираться для превращения незнакомого в знакомое, в целом носит фигуральный характер». Текст Колесникова и Урузбакиевой: «Понимание в данном случае – процесс предоставления незнакомого, или «странного» в смысле Фрейда знакомого термина. Этот процесс понимания может быть только тропологическим, когда вовлекается в предоставлении незнакомого в знакомое, некоей поддержкой, которая является фигуративной» (с. 31). И т. д. и т. п.

Самым трогательным, конечно, кажется следующий отрывок: «Стоит сказать еще об одной трудности, известной всякому переводчику философских текстов: перевод всегда является предварительным, приблизительным и неполным, невыполненным обещанием» (с. 31). Трудно поспорить с тем, что переводы Колесникова и его соавторов действительно являются, в лучшем случае, «приблизительными и неполными». И да, этот отрывок тоже плагиат.

Эта статья о «философии перевода» оказалась последней каплей. Я изучил 30 статей, опубликованных Колесниковым, и так и не смог найти не только ни одной статьи, но и ни одной страницы, написанной самим Колесниковым. Я также так и не смог установить тот момент, когда Колесников начал публиковать под своим именем работы других исследователей. Судя по всему, плагиат Колесникова, подобно процессу ментального конструирования в буддийской космологии, является anādi a parte ante, «безначальностью, не имеющей начала во времени».

Я думаю, о Колесникове должен был бы написать рассказ Борхес. Пьер Менар — это какой-то детский уровень по сравнению с Колесниковым. Человек, издающий бесконечные тексты, являющиеся машинным переводом текстов других авторов, выпускает статью «Некоторые аспекты философии перевода», которая сама является ворованным машинным переводом статьи о «политике перевода». Какой это уровень метаиронии? Представьте человека, который целыми днями лишь копирует и вставляет тексты в окно Google Translate, который прячется за тысячами масок, «я» которого — всегда «я» кого-то другого. Когда он пишет: «мы запустили Cultural Commons...» или «мы присоединяемся к критическим дискуссиям в этой области...», его голос — это голос профессоров из Оксфорда, Кембриджа и Стэнфорда, но никогда не голос самого Колесникова. Возможно, нам стоит ввести новый термин: «синдромом Колесникова» — онтологическую неспособность написать что-либо, что не было бы плагиатом какого-то уже существующего текста.

Если вы думаете, что Колесников — это какой-то никому не известный маргинал, то вы сильно ошибаетесь. На прошлой неделе, 18–20 июня 2026 года в Санкт-Петербурге прошла церемония награждения лауреатов ежегодной Евразийской философской премии. На сайте самой премии сообщается следующее: «Евразийская философская премия была учреждена в 2023 году при содействии Президентского фонда культурных инициатив и философского сообщества России. Первая церемония вручения премии состоялась в рамках Евразийского философского конгресса, который проходил в Москве 16−17 февраля 2024 года. Сегодня это единственная философская премия национального и международного уровней в России и единственная философская премия стран БРИКС. Лауреатов Евразийской философской премии определяет Совет Премии, в который входят представители всех главных философских институций страны, то есть практически вся философская отрасль. Совет Евразийской философской премии состоит из 51 человека. Из них 30 человек — доктора наук, а 16 — кандидаты наук. Совет Премии представляет 24 ВУЗа и научных учреждения России и Ближнего Зарубежья: Философский факультет МГУ им. Ломоносова, Институт философии РАН, Факультет гуманитарных наук НИУ ВШЭ, Уральский федеральный университет, Институт философии СПбГУ, Южный федеральный университет, Дальневосточный федеральный университет, Казанский федеральный университет, Балтийский федеральный университет имени Иммануила Канта, Таврическая академия КФУ имени В.И. Вернадского, Белорусский государственный университет и Национальный университет Узбекистана имени Мирзо Улугбека. Проект поддержали известные деятели культуры: народный артист России Владимир Машков, художник с мировым именем Александр Пономарев, популярный российский писатель-фантаст Сергей Лукьяненко. Они считают, что развитие культуры невозможно без развития философии, которая является источником для созидания, вдохновения, появления новых течений в искусстве» (https://philosophyprize.com/).

Анатолий Сергеевич Колесников получил премию в номинации «Исследование незападных философских традиций» с формулировкой: «за межкультурный анализ восточноазиатской философии» (https://philosophyprize.com/tpost/bsz9ompby1-nazvani-laureati-evraziiskoi-filosofskoi). Конечно, кто-то мог бы усомниться в профессиональной компетентности всех этих представителей главных философских институций страны. Но я считаю, что если уважаемые эксперты из ведущих университетов утверждают, что тексты Колесникова — это лучшая российская философия на сегодняшний день, кто я такой, чтобы с этим спорить? Однако, если лучшим специалистом по незападным философским традициям в России признан человек, переводящий «prapañca» как «концептуальное быстрое увеличение», а «anādi» как «прорыв видения человеческого просветления основан на многомерной эволюции в цельность и трансцендентности», то мне страшно представить, как выглядят труды худших российских специалистов в этой области.

Тем не менее, кажется, всем было весело. «Премия прошла на площадке IX Российского философского конгресса, который объединил почти 1000 философов из 10 стран мира: России, Болгарии, Сербии, Китая, Азербайджана, Беларуси, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана и Армении. Имена лауреатов в 10 номинациях, державшиеся в тайне до последнего момента, были объявлены со сцены в формате театрализованного шоу с элементами виртуальной реальности... Организаторы превратили награждение в иммерсивное шоу: с театрализацией, и «выступлениями» виртуальных образов великих русских мыслителей – Федора Достоевского, Николая Бердяева и других, которые стали соведущими мероприятия... Премия призвана популяризировать лучшие труды российских философов, стимулировать создание новых исследований и повысить статус философского знания в общественном сознании. «Сегодня в мире идет перелом эпох. Новый мир требует новых идей. Поэтому России как никогда нужны философы с их созидательными идеями и смыслами, способными сделать Россию новым мировым лидером», — отметил организатор премии, доктор философских наук, профессор Финансового университета при Правительстве РФ, Депутат ГД Олег Матвейчев» (https://philosophyprize.com/tpost/bsz9ompby1-nazvani-laureati-evraziiskoi-filosofskoi). Я предоставляю читателям самим решать, способны ли идеи Колесникова сделать Россию новым мировым лидером и что вообще вся эта история говорит о ситуации с академической философией в стране. Однако, напомню данное Дэвидом Джеффри Смитом определение «омошенничивания публичной сферы»: «это не просто единичные или тривиальные акты вранья, жульничества или преднамеренного искажения фактов (для обозначения которых более точным было бы использование термина "обман"), но гораздо более масштабное и активное конструирование условий существования публичной сферы, осуществляемое посредством систематической лжи, манипуляций и институционализированного подлога».

Но и это ещё не всё. Оказалось, что Колесников награждается этой Евразийской философской премией не первый раз. В прошлом году высокое жюри отметило его монографию 2024 года «Хайдеггер как пионер межкультурной философии», присудив профессору приз за «лучшую работу в области философской компаративистики» (https://philosophyprize.com/tpost/0gptlmyil1-nazvani-imena-laureatov-evraziiskoi-filo).

Мог ли я пройти мимо этого удостоенного самой престижной в стране награды tour de force Колесникова? Конечно же нет. Итак, финальный босс.

Колесников А. С. Хайдеггер как пионер межкультурной философии (Дух Ямато над Шварцвальдом: Хайдеггер и Япония). — Москва : РУСАИНС, 2024. — 220 с.

Источники:

1. Elberfeld R. Japanische Philosophie // polylog. Zeitschrift für interkulturelles Philosophieren. 2004. № 10/11. S. 51-66.

2. Falero A. Estudio introductorio // Iki y fūryū: Ensayos de estética y hermenéutica. (https://gredos.usal.es/bitstream/handle/10366/122025/Estudio%20introductorio%20_2006_.pdf?sequence=1).

3. Mayeda G. Time, space and ethics in the philosophy of Watsuji Tetsuro, Kuki Shuzo, and Martin Heidegger. — Routledge, 2006.

4. Parkes G. Rising Sun over Black Forest: Heideggerʼs Japanese Connections // Heidegger’s hidden sources. East Asian influences on his work. — Routledge, 1996. — P. 83-121.

5. Parkes G., Loughnane A. Japanese Aesthetics // The Stanford Encyclopedia of Philosophy (Spring 2024 Edition).

6. Yuasa Y. The Encounter of Modern Japanese Philosophy with Heidegger // Heidegger and Asian Thought. — University of Hawaiʻi Press, 1987. — P. 155-174.

7. Zavala A. J. Heidegger in Nishida Philosophy // Revista Natureza Humana. 2024. Volume 14, Issue 1. P. 72-100.

Вероятно, были и другие, я не смог дочитать этот текст до конца.

Комментарий: Научными рецензентами этой монографии выступили доктор философских наук, профессор СПбГУ О. А. Власова и доктор философских наук, ведущий научный сотрудник Института восточных рукописей РАН С. Л. Бурмистров.

Этот текст действительно монументален. Если «Некоторые аспекты философии перевода» были «Поминками по Финнегану» Колесникова, то «Хайдеггер как пионер межкультурной философии» — это его «Эдем. Эдем. Эдем». Уровень перевода в статьях Колесникова был примерно такой же, как в пиратском переводе GTA San Andreas. В этой монографии он оставляет далеко позади даже уровень автопереводов с китайского на Aliexpress начала 2010-х. Я действительно не представляю, где Колесников умудряется в наши времена Large Language Models находить машинные переводчики, которые позволяют добиваться подобных эффектов. Но, видимо, для настоящего гения не существует никаких преград.

В этом труде Колесников ворует не только тексты, написанные на английском, но и тексты, написанные на немецком и испанском. Знаки препинания здесь окончательно перестают подчиняться какой-либо логике. Слова в предложениях окончательно перестают хоть как-то согласовываться друг с другом. Каждое второе слово пишется с ошибкой, а иногда и с несколькими, так что зачастую вообще не понятно, что тут имеется в виду. Посреди русскоязычного текста вдруг ни с того ни с сего появляются слова или даже целые куски предложений на английском, испанском и немецком, причём также написанные с ошибками.

Основной источник Колесникова — это книга профессора Грэма Маэды из Университета Оттавы «Time, space and ethics in the philosophy of Watsuji Tetsuro, Kuki Shuzo, and Martin Heidegger». Достаточно сравнить название глав в книге Колесникова и названия разделов в книге Маэды. «Ики как феномен сознания» и «Iki as phenomenon of consciousness». «Интенсиональная структура Ики» и «The intensional structure of iki». «Экстенциональная структура ики» и «The extensional structure of iki». «Объективное выражение ики в природе и искусстве» и «The objective expression of iki in nature and art». «Художественное выражение ики» и «The artistic expression of iki». Все эти главы — просто машинный перевод Маэды. Но книга (особенно её первая половина) также напичкана кусками текстов, украденных у самых разных авторов, писавших (как минимум) на трёх языках. Эта книга Колесникова — уже не забавный текст, наполненный странными ляпами машинного перевода. Это текст, который практически невозможно прочитать. Выделить какие-то хайлайты здесь просто невозможно. Весь текст — один большой хайлайт. Но вот несколько примеров.

Текст Эльберфельда: «In dem Zeitraum von November 1999 bis Juli 2003 erschienen im Tôei-Verlag dreißig Bände in zwei Serien, in denen der Versuch unternommen wird, wichtige Publikationen zusammenzutragen, durch die die zentralen philosophischen Ergebnisse der auf Nishida zurückgehenden Kyôto-Schule sichtbar werden. Im Hinblick auf die Gesamtheit der philosophischen Publikationen in Japan handelt es sich hierbei jedoch noch um die Spitze des Eisberges» (Elberfeld, s. 58). «В период с ноября 1999 года по июль 2003 года в издательстве «Tôei» в рамках двух серий вышло тридцать томов, призванных объединить ключевые работы, демонстрирующие главные философские достижения Киотской школы, истоки которой восходят к Нисиде. Однако учитывая весь объём философских публикаций в Японии, это собрание представляет собой лишь верхушку айсберга». Текст Колесникова: «В период с ноября 1999 г. В июле 2003 г. Toei опубликовал тридцать Тома в двух сериях, в которых попытка предпринимаются важные публикации собираться, через которые центральный философские результаты Нисиды возвращение в школу Киото становится видимым. По совокупности философских публикации в Японии тем не менее, это все еще вершина диапазона айсберг» (с. 17).

Текст Савалы: «In 1911, when referring to epistemological schools, Nishida says that one of them can be called “school of pure logic”, to which the neo-kantians Windelband and Rickert belong» (Zavala, p. 78). «Рассматривая в 1911 году различные эпистемологические школы, Нисида указывает, что одну из них — к ней он относит неокантианцев Виндельбанда и Риккерта — можно охарактеризовать как “школу чистой логики”». Текст Колесникова: «В 1911 году, говоря о6 эпистемологических школах, Нисида говорит, что одну из них можно назвать “школой чистой логики”, к которой принадлежат неокантианцы Вайд Бэнд и Риккерт». Знаменитый неокнтианец Вайд Бэнд (спасибо, что хоть не Вайт Рекс) совершенно не смутил ни тех докторов наук, которые рецензировали эту монографию, ни тех докторов наук, которые присудили за неё Колесникову Евразийскую философскую премию. Впрочем, конечно, на фоне всего остального это мелочи.

Текст Ясуо Юаса: «In The Philosophy of History (Rekishi Tetsugaku, 1932) he distinguishes three kinds of history. The first is history qua actual event, which he calls a history qua being (sonzai). The second is history qua discourse (rogosu), which is the description of events. The third is history qua lived event (jijitsu)» (Yuasa, p. 164). «В «Философии истории» («Рэкиси тэцугаку», 1932) он выделяет три вида истории. Первый — это история как реальное событие, которую он называет историей как бытием (сондзай). Второй — это история как дискурс (рогосу), представляющая собой описание событий. Третий — это история как переживаемое событие (дзидзицу)». Текст Колесникова: «В Философии истории (1932) он различает три вида истории: история как бытие, история как дискурс и история как живое событие (джиу-джитсу)» (с. 33).

Текст Паркса: «The essay is of particular interest since its concluding section gives us an idea of how Heidegger’s 1923 lecture course ended. (The transcript published in the Gesamtausgabe is said by the editor to be lacking the last page or two: ‘it breaks off suddenly in the middle of the train of thought’.) Missing from the transcript in the Gesamtausgabe—but prominent in the conclusion of Tanabe’s discussion of Heidegger’s phenomenology of life—is an account of the role played by the confrontation with death in the attainment of self-understanding» (Parkes, p. 86). «Данное эссе представляет особый интерес, поскольку его заключительный раздел дает нам представление о том, как завершился лекционный курс Хайдеггера 1923 года. (Издатель отмечает, что в тексте лекций, опубликованном в Полном собрании сочинений [Gesamtausgabe], не хватает последней страницы или двух: “лекция внезапно обрывается на полуслове”). В тексте из Полного собрания сочинений полностью отсутствует — но при этом занимает центральное место в финале проводимого Танабэ разбора хайдеггеровской феноменологии жизни — описание той роли, которую столкновение со смертью играет в самопознании». Текст Колесникова: «Эссе представляет особый интерес с тех пор, как его заключительный раздел дает нам представление о том, как закончился лекционный курс Хайдеггера 1923 года. Только на основе учетной записи Танабэ стадо ясно, что конечной темой курса была тема смерти. Отсутствие транскрипции лекций в Gesamtausgabe, но заметно в заключении обсуждения Танабэ о феноменологии жизни Хайдеггера, является отчеты о роли, которую сыграет конфронтация со смертью» (с. 26). Текст Паркса: «Nishitani was to stay in Germany until 1938, attending Heidegger’s seminars in Freiburg and having many informal conversations with him at his home» (Parkes, p. 103). «Ниситани оставался в Германии вплоть до 1938 года, посещая семинары Хайдеггера во Фрайбурге и часто общаясь с ним в неформальной обстановке у него дома». Текст Колесникова: «Он не только посещал семинары Хайдеггера во Фрайбурге, но и многие неофициальные конвертации с ним в его доме» (с. 48). Текст Паркса: «In a pronouncement that could have issued from the pen of a commentator on the thinker-poet Bashō (in whose work Heidegger developed a keen interest), he writes...» (Parkes, p. 102). «В изречении, словно вышедшем из-под пера одного из комментаторов мыслителя и поэта Басё (к наследию которого Хайдеггер проявлял глубокий интерес), он пишет...». Текст Колесникова: «В заявлении комментатора на The Thinker-Pet Basho (к этим работам Хайдеггер проявил большой интерес), он пишет...» (с. 56). Колесников обозвал Мацуо Басё, почему-то на английском языке, «мыслителем и домашним животным».

Текст Паркса и Локнейна: «The only colors that embody iki are certain grays, browns, and blues. In architecture the small (four-and-a-half mat) Zen teahouse is a paradigm of iki, especially insofar as it initiates an interplay between wood and bamboo. Lighting must be subdued: indirect daylight or else the kind of illumination provided by a paper lantern. The scales, melodies, and rhythms of various kinds of music are correspondingly iki, insofar as (alluding to Goethe, Schelling, and Schopenhauer) “[a]rchitecture is frozen music, and music is flowing architecture” (Nara, 41–51)». «Единственными цветами, в которых воплощается эстетика ики, являются определенные оттенки серого, коричневого и синего. В архитектуре эталоном ики служит небольшой дзенский чайный павильон (площадью в четыре с половиной татами) — прежде всего потому, что он порождает тонкую визуальную игру между деревом и бамбуком. Освещение должно быть приглушенным: это либо мягкий рассеянный дневной свет, либо полумрак, создаваемый бумажным фонарем. Лады, мелодии и ритмы различных музыкальных жанров точно так же соответствуют духу ики. Как пишет Хироси Нара, намекая на Гёте, Шеллинга и Шопенгауэра: “Архитектура — это застывшая музыка, а музыка — это текучая архитектура”». Текст Колесникова: «Единственные цвета, которые воплощают ики, - это определенные серые, коричневые и блюзы. В архитектуре маленький (четыре с половиной татами) дзен чайхаус является парадигмой Ики, особенно в том числе, поскольку он инициирует контраст между деревом и бамбуком. Освещение должно быть приглушено: косвенное - дневное свет или вид освещения, обеспечиваемого бумажным фонарем. Масштабы, мелодии и ритмы различных видов музыки соответственно ики, в том числе и (намекают нa Гете, Шеллинга и Шопенгауэра) «Архитектура замороженная музыка и музыка как плавная архитектура» (с. 92).

Текст Маэды: «It is the difference between the everyday, socially received world (relational and spatial) and the individual’s experience of the finitude of her existence (individual and temporal) that causes the anxiety that brings about our realization of the nature of existence» (Mayeda, p. 25). «Именно это различие между обыденным, социально обусловленным миром (реляционным и пространственным) и личным переживанием конечности своего бытия (индивидуальным и временным) порождает ту экзистенциальную тревогу, которая приводит нас к осознанию подлинной природы существования». Текст Колесникова: «Это различия между повседневным, социально принятым миром (реляционным и пространственным) и опытом индивидуума. Лаконат ее существования (индивидуального и временного), вызывает беспокойство, которое доставляет о нашей реализации природы существования» (с. 43). Я не знаю, что такое «лаконат». Я вышел в интернет с таким вопросом и обнаружил, что «ЛАКОНАТ» — это компания в Киеве, специализирующаяся на оптовой торговле автомобильными деталями. Вопросов стало только больше.

Текст Фалеро: «Si iki fuera un universal, encontraríamos el término en otras lenguas además del japonés, pero raffiné, chic o dandyism sólo son una aproximación. Kuki se explaya en una digresión en la nota conclusiva sobre las líneas etimológicas de interpretación del iki, buscando su fundamentación en la conciencia arcana expresada en la lengua japonesa». «Если бы ики было универсалией, мы находили бы этот термин и в других языках, помимо японского, однако такие понятия, как raffiné, chic или dandyism служат лишь приблизительными аналогиями. В заключительном примечании Куки пускается в подробное этимологическое исследование слова ики, стремясь обнаружить его истоки в архаическом пласте сознания, скрытом в недрах японского языка». Текст Колесникова: «Если бы ики были универсальным, мы бы нашли этот термин в языках отличных от японского, но Raffiné, Chic или Дандизм — являются лишь приближением. Куки расширяет отступление в заключительной заметке о этимологических линиях интерпретации ики, ищет его основание в сознании Аркана (инструмента для трансформации), выраженную на японском языке» (с. 76). Текст Фалеро: «Posteriormente, su dependencia textual de la literatura va abriendo paso a un espectro de fuentes más complejo incluyendo, entre otras, enciclopedias sobre vida y costumbres de Edo, teatro kabuki, haiku, y ficción gesaku, un tipo de novela popular de carácter desenfadado y parodístico que se divulga a finales del siglo xviii y principios del s. xix, y que recoge escenas típicas de Edo, con un marcado tono costumbrista». «Впоследствии его текстуальная зависимость от классической литературы уступает место более сложному и комплексному кругу источников, включающему в себя, помимо прочего, энциклопедии быта и нравов Эдо, театр кабуки, хайку, а также прозу гесаку — разновидность популярного романа непринужденного и пародийного характера. Получив распространение в конце XVIII — начале XIX века, литература гесаку запечатлела типичные сцены из жизни Эдо, отличаясь ярко выраженным бытописательным тоном». Текст Колесникова: «Впоследствии его текстовая зависимость от литературы уходит за спектр источников более сложных, в том числе, среди прочего, энциклопедии на жизнь и обычаи Эдо, Театр Кабуки, Хайку и художественная литература Гэсаку, популярный роман случайного и пародийного характера, который получил распространение в конце 18 —начала 19 в. и собирается типичные сцены Эдо, с отмеченным костюмбристовым тоном» (с. 85). Текст Фалеро: «La filosofía de la experiencia se había estado abriendo un hueco frente a las amenazas del positivismo científico, desde las primeras décadas de siglo en Europa. Kuki se había estado entrevistando en París con un promotor del vitalismo filosófico, Henri Bergson. Había sido introducido a la noción de durée, la temporalidad de la experiencia vivida como diferencia cualitativa, frente a la comprensión mecanicista del tiempo en las ciencias positivas». «С первых десятилетий XX века в Европе философия жизни активно пробивала себе дорогу, противостоя доминированию научного позитивизма. В Париже Куки неоднократно встречался с главным идеологом философского витализма Анри Бергсоном. Именно здесь он познакомился с бергсоновской концепцией durée — темпорального измерения непосредственного человеческого опыта, понятого как качественное различие в противовес механистическому пониманию времени, принятому в позитивных науках». Текст Колесникова: «Философия опыта состояния открывает пространство перед лицом угроз научного позитивизма, у первого Куки брал интервью в Париже с отличным промоутером философского витализма, Анри Бергсона. Он был введен в представление о длинноте, временности опыта, которые имели качественное отличие, перед лицом механистического понимания времени в позитивных науках» (с. 88).

Ну и, наконец, то, что меня добило окончательно. Текст Фалеро: «El valor de la seducción en la cultura japonesa ya había sido reconocido por la estética de Heian. En el mundo estético de la Historia de Genji, encontramos el valor de la seducción, la belleza física de los personajes, un cierto erotismo perfectamente perfilados». «Значимость искусства соблазнения в японской культуре была признана еще в эпоху Хэйан. В художественном мире “Повести о Гэндзи” ценность соблазнения, физическая красота персонажей и утончённый эротизм находят своё идеальное воплощение». Текст Колесникова: «Ценность соблазнения в японской культуре уже была признана эстетикой Хэйан (Heian). В эстетическом мире Historia de Genji («Истории Гэндзи») мы находим ценность обольщения, физической красоты персонажи, некий прекрасно подчеркнутый эротизм» (с. 101). Колесников услужливо делает сноску, поясняющую: «Будучи младшим сыном мастера клана Шимада, ниндзя Генджи был воспитан в искусстве меча. Он тренировался под руководством меча Aca Ямагами, криминальные дела семьи его не интересовали. Большую часть времени он посвящал удовольствиям и вел жизнь типичного молодого повесы». Это уже было даже для меня слишком. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. И, тем не менее, он сделал это. Этот знаток восточноазиатской философии вставил в украденный кусок текста о «Гэндзи-моногатaри» описание персонажа игры Overwatch киборга Гэндзи Шимада. И, чёрт возьми, даже эта вставка была неотредактированным машинным переводом...

• • •

На данном этапе я начал чувствовать себя даже не персонажем Борхеса, а персонажем Томаса Лиготти.

Я хочу, чтобы вы остановились на мгновение.

Вдохните и выдохните.

Перечитайте внимательно это предложение: «В период с ноября 1999 г. В июле 2003 г. Toei опубликовал тридцать Тома в двух сериях, в которых попытка предпринимаются важные публикации собираться, через которые центральный философские результаты Нисиды возвращение в школу Киото становится видимым. По совокупности философских публикации в Японии тем не менее, это все еще вершина диапазона айсберг».

Вдохните и выдохните снова.

30 докторов и 16 кандидатов наук из МГУ им. Ломоносова, СПбГУ, НИУ ВШЭ и Института философии РАН внимательно изучили текст, полностью состоящий из таких предложений и признали его лучшей научной монографией года, заслуживающей того, чтобы вручить за неё главную профессиональную награду в стране. Награду, призванную «популяризировать лучшие труды российских философов, стимулировать создание новых исследований и повысить статус философского знания в общественном сознании».

• • •

Как и многие безрассудные искатели запретного знания в литературе сверхъестественного ужаса, я осознал, что в своём стремлении раскрыть непостижимые тайны зашёл слишком далеко. Я могу лишь посоветовать всем: не повторяйте моих ошибок. Если рассудок и жизнь дороги вам, никогда не открывайте русскоязычные рецензируемые академические журналы. Пагубное любопытство не принесёт вам никакой пользы, но может заставить вас сомневаться в собственном здравомыслии и задаваться вопросом: а не застряли ли вы в компьютерной симуляции, создатели которой решили над вами поиздеваться.

• • •

Конечно, творчество Колесникова, который подвернулся мне совершенно случайно, является лишь верхушкой айсберга. Я стараюсь даже не думать о том, что можно обнаружить, если заглянуть в труды «соавторов» Колесникова, таких как Алиева и Урузбакиева, тех «экспертов», которые рецензировали его работы и присуждали ему премии, тех «исследователей», что работали по тем же, что и Колесников, грантам и публиковались в тех же «вестниках» и коллективных монографиях. Сложно представить масштабы этого академического «закулисья реальности», состоящего из текстов, издалека напоминающих научные работы — вот «Abstract», вот «Keywords», вот «Введение», вот «Заключение», вот «Список литературы», — но стоит присмотреться повнимательнее, и оказывается, что это какая-то сюрреалистическая шизофазия про то, как «Дагфинн Фёллесдаль принимает вторые эхо».

Хотя наиболее тривиальное объяснение всей этой истории — Колесников очень ленивый мошенник, который нашёл лёгкий способ воровать деньги из бюджета — вероятно, является верным, слишком уж оно неинтересное. Так что я предлагаю несколько альтернативных объяснений на любой вкус.

1. Колесников — художник-акционист. Тексты Колесникова имеют одно неоспоримое свойство, которое напрочь отсутствует у их оригиналов — они невероятно, чудовищно смешные. Судя по всему, он принципиально не читает свои собственные статьи и книги, прежде чем отправлять их в печать, и ничего в них не исправляет. Даже самый корявый машинный перевод можно хоть немного «причесать», убрав весь этот бред про «two vas test» и санитаров, стоящих на пути неизбежного развёртывания универсальной истины. Он мог бы, в конце концов, хотя бы исправлять окончания в словах так, чтобы внутри предложения они были согласованы. Но Колесников всегда оставляет всё как есть.

Что если он делает это намеренно? Все эти безумные способы создания текстов, которые использует Колесников — взять англоязычную статью, прогнать её через Google Translate, получить какой-то бред, затем загнать её снова в Google Translate и перевести обратно на английский, получив ещё больший бред — это на самом деле продолжение «изысканного трупа» сюрреалистов, «метода нарезок» Гайсина и подобных авангардных экспериментов. Читая Колесникова, меня не покидало ощущение, что я читаю «Изречения рака-отшельника» Бретона и Супо. Нужно признать, что некоторые пассажи Колесникова, например про «внешнее королевство истины» или «птицу крылатой ницшеанской тоски» звучат очень поэтично.

Колесников виртуозно превращает строгие академические тексты в гомерически смешную околесицу и успешно скармливает это академической машине, которая не замечает никакой разницы. Всё это — гигантский постмодернистский арт-проект, блестяще разоблачающий омошенничивание академической науки в России, где из бюджета десятилетиями финансируются исследования проблем «inequality of floors in the traditional cultures», «школ для бомжей», «саксонской математики» и приключений Филона Александрийского в Константинополе, а труды об «истории как джиу-джитсу» награждаются как высшее достижение современной мысли.

2. Колесников — дьявол. В христианском богословии утверждается, что дьявол лишён способности создавать что-то новое и может лишь искажать, извращать или копировать то, что уже создано Богом и людьми. Это позволяет понять, почему Колесников не в состоянии самостоятельно написать даже страницу и все его «труды» — это лишь гротескные и нелепые искажения чего-то, что было создано кем-то другим. Его явное пренебрежение концепцией авторского права и онтологическая неспособность сотворить что-либо кроме смехотворно низкокачественного плагиата, так же, как и высокая оценка его работ со стороны властей предержащих таким образом получают изящное объяснение.

3. Колесников — машина. Что если Ник Ланд был прав? Машины из будущего действительно послали в наше время Терминатора. Но Ланд не смог предугадать того, что Терминатор обоснуется на одной из кафедр СПбГУ, примется успешно осваивать гранты Русской Христианской Гуманитарной Академии и получать Евразийские философские премии.

Возможно, точнее будет сказать, что Колесников никогда не существовал, кроме как в качестве биологического расширения интерфейса Google Translate, хранилища скачанных статей, кладбища копирайта — чего-то, кончающегося от передозировки гетеронимией на полу Вавилонской библиотеки, лишенного ясности обжигающим натиском низкого различия.