MANOR & UTRO

Заказчик: MR Group
Архитекторы: Марина Ярмаркина, Лейла Мифтахова, Анастасия Попова
Год реализации: 2020

Соосновательница бюро UTRO и архитектор проекта MANOR Марина Ярмаркина ответила на несколько важных вопросов об особенностях работы с историческим наследием. Мы поговорили с Марией о технических аспектах проекта приспособления доходного дома 1908 года постройки под современный жилой дом на семь квартир: о работе с архивными материалами, о замене несущих конструкций, о внутреннем устройстве дома и о бережном отношении к фасаду и его переосмыслении.

— На какие исторические материалы команда опиралась при разработке проекта?

Архивной информации оказалось немного — разрешение о строительстве дома от 1908 года в ответ на прошение дворянки Татьяны Унковской, ситуационные планы с несколькими вариантами посадки здания на участке, планы этажей, разрез и фасад. Дополнительно обращались к открытым источникам — в свободном доступе есть достаточно много фотографий начала века, где так или иначе фигурирует наш особняк.

— Какие работы выполнялись в части усиления или замены несущих элементов здания?

Износ конструкций дома был высокий. Это касалось, в первую очередь, потери несущей способности стальных балок в межэтажных перекрытиях. Новые конструктивные решения разрабатывались, исходя из состояния существующих конструкций и из задач по квартирографии: были полностью заменены межэтажные перекрытия на бетонные монолитные с проемами под новые вертикальные коммуникации. Внутри квартирных блоков появились стены, разделяющие квартиры и несущие пилоны, в том числе, для опирания подкровельных балок.

Сначала планировалось, что конструктивные изменения затронут только объемы будущих квартир — выполнялся демонтаж перекрытий, стен и перегородок. Но когда все разобрали, увидели, что объем лестничной клетки не держит остов здания и может развалиться. Приняли решение демонтировать лестничные площадки (а это были оригинальные своды Манье!) и сделать новые монолитные площадки, связав их с межэтажными перекрытиями над квартирами. Для нас это было тяжелое решение — согласиться на утрату оригинальных сводов, вместе с ними была потеряна и метлахская плитка на площадках. Тем не менее лестницу аккуратно разобрали, пронумеровав все ступени, и потом поставили на новые косоуры и бетонные площадки.

Новые бетонные площадки также отлили в форме сводов, но центральных двутавр мы сделали с чуть большей полкой, чтобы туда можно было спрятать светильники. Таким образом, всё функциональное освещение в МОПе сделано почти без видимых приборов освещения. Мы работали, главным образом, с отраженным светом.

Кирпичные стены были в удовлетворительном состоянии, кроме фальшфронтона — там мы сделали вычинку и частичную пересборку из кирпича тоже же периода.

— Как шла работа с фасадом и насколько сложно оказалось поменять колористический паспорт объекта и согласовать замену финишных отделочных материалов?

Из архивных фотоснимков мы знали, что здание было запроектировано кирпичным с несколькими оштукатуренными деталями — фальшфронтон, простенок под треугольным окном и выступающие вертикали окон первого и второго этажей по бокам от парадной лестницы. Дом был выкрашен в бледно-жёлтый цвет, но конкретно в этих зонах (не считая карнизов) были сразу подготовлены оштукатуренные поверхности под окраску. Цоколь был выполнен из глазурованной керамической плитки черного цвета.

Уже потом, во время очистки кирпича от краски, именно на этих участках мы обнаружили кирпич меньшей сохранности, чем на остальном фасаде. Можно предположить, что оштукатуривание и покраска были следствием экономии на кирпиче и необходимостью последующего декорирования. Но это только наши догадки.

Работая над фасадом, мы ставили перед собой задачу отстроиться от соседних кирпичных фасадов школы с ее белыми деталями и сделать фасад менее дробным, вертикально ориентированным. Так мы отказались как от покраски фальшфронтона и, в целом, от использования светлых цветов.

В дополнение к кирпичу мы взяли близкие по контрасту и тону цвета — винный, зеленый, серый. Мы опирались на колористику Дома Перцовой и на кирпичные московские церкви с их невероятным декором из оштукатуренных деталей и майолики. Терракотовые, бордовые, зеленые оттенки оттуда, но сильно приглушенные. Также это и цвета эпохи ар-деко в мировой архитектуре, через них мы связываем фасад здания с интерьером парадной лестницы.

Новые проектные решения удалось согласовать с первого раза с формулировкой: «Окружающая застройка полихромная, преимущественно кирпично-терракотовых и насыщенно-охристых оттенков. Проектом предусмотрено комплексное изменение цветового решения фасадов с частичным изменением материалов наружной отделки в виде очистки кирпичной кладки с приданием ей натурального декоративного вида с обработкой специальными составами, а также добавлением декоративного оформления частям фасадов здания».

— Как изменилась внутренняя структура дома — подъезд, лестничные клетки, квартиры?

Пространство, которое в оригинальной планировке архитектора М. Я. Каверинского занимала черная лестница, в новой планировке поделено между лифтовым блоком и ванной комнатой одной из квартир. В уровне первого этажа и подвала новая лестница связывает между собой два коммерческих этажа. Дополнительно появилась дополнительная лестница в цокольный этаж — она обеспечивает доступ жителей в кладовые.

В рамках концепции мы предложили несколько вариантов квартирографии с предварительными планировками квартир для определения мест размещения инженерных коммуникаций. В продажу квартиры поступили в shell& core со свободной планировкой и отдельностоящими пилонами, поэтому фактически реализованная планировка может быть другой.

— Как бюро поступило с размещением внутренней инфраструктуры дома? Хватило ли места для всех инженерных помещений?

Более пятидесяти процентов площади подвального этажа принадлежит коммерции — сейчас здесь расположился книжный Поляндрия и кафе Letters. Внутри эркера со стороны Форума есть лестница, которая связывает два этажа. Оставшуюся часть делят между собой общедомовые технические помещения и кладовые для жителей, примерно по семь-восемь квадратных метров. Также удалось выделить небольшое чердачное помещение над парадной лестницей, а люк для нее аккуратно вписали в разбивку кессонированного потолка на четвертом этаже.

— Что было самым сложным, а что — самым вдохновляющим при работе с этим проектом?

Сложной задачей оказалась детализация всех интерьерных элементов ввиду сложной геометрии стен и лестниц. МОП казался прямоугольным на первый взгляд, решения на каждом этаже должны были друг другу соответствовать. В реальности каждый этаж отличался по геометрии — объем лестницы в плане на каждом этаже представлял собой параллелограмм разной степени деформации. Это потребовало скрупулёзной работы по разбивке всех декоративных элементов. Так, например, каждый элемент расстекловки в зеркальной стене лифтового холла имеет индивидуальные размеры.

А вот разные по габаритам ступени, к большому сожалению, не позволили реализовать ограждение в соответствии с нашей изначальной концепцией: мы задумывали ограждения с деревянными шпонированными панелями, расположенными в шахматном порядке. Этот принцип работал только при условии сборки из элементов типовых размеров. В нашем случае реализация такого ограждения выливалась в невероятные сроки и деньги, поэтому мы приняли решение пересмотреть дизайн ограждения и сделали его из типовых отдельностоящих латунных элементов, которые можно было более свободно и независимо друг от друга размещать на ступенях, тем самым снивелировав разность габаритов ступеней.

Самым вдохновляющим и одновременно очень сложным был узел решения входной группы в жилую часть дома. На момент начала работ над проектом в 2017 году люди вынуждены были заходить в дом через дверь высотой не более 1,75 м, а дальше переступать через порог, после чего они оказывались на двадцать четыре сантиметра ниже уровня улицы.

Нашей задачей было вписать высокую парадную дверь, добавить естественный свет в парадную и убрать ступень в интерьере. Необходим был комплексный подход:

1. Мы работали с улицей и рельефом: пересмотрели вертикальную планировку вокруг дома, в том числе, со стороны Садового кольца. С момента постройки дома культурный слой вырос на тридцать-пятьдесят сантиметров, но снять его полностью мы не могли, иначе бы здание оказалось в самой нижней точке участка и аккумулировало бы весь поверхностный сток. Для понижения отметок рельефа на торцевом фасаде мы спроектировали подпорную стену с несколькими ступенями вниз. Так нам удалось понизить отметку входа в жилую часть более чем на десять сантиметров. Оставшиеся четырнадцать сантиметров необходимо было нивелировать интерьерными решениями, при этом сделать доступ безбарьерным. Так в интерьере появился небольшой пандус: пол между входом и площадкой перед лифтом сделан с понижением.

2. Мы работали с входной группой: полностью очистили проем от дополнительных конструкций и перемычек между дверью и фрамугой и переосмыслили всю конструкцию. Это позволило визуально объединить все элементы входного портала и сделать входные двери высотой 2,4 метра против прежних 1,75. В интерьере необходимо было добавить света и высоты над входом. Здесь мы работали с окном на площадке между первым и вторым этажом. Ранее фрамуга была отрезана от входной зоны на первом этаже и освещала только площадку. Мы убрали перекрытие, чтобы появился второй свет в первом этаже и сделали два слоя остекления — фасадное, которое стало частью большого портала с расстекловкой из октагонов и внутреннего функционального стеклопакета из закаленного стекла. Также сделали более тонкое перекрытие промежуточной площадки, чтобы увеличить высоту лобби.