опьянитель рыб

«Люди хотят в свет. Они не хотят никакого свидания.»

— Циолковский К.Э.

хороший получился эпиграф, а вот названия песен, которые будут в моём первом альбоме:

1. Орала у воды

2. Не чета моей сосиске

3. Пибимпаб

4. Я устала возиться с булками

5. Ударилась в глазурь

6. Юбка, моя мечта

7. Мамкина моторола

8. Конфетку жду

9. Тачка об нос

10. Ёп боп хлоп пупок

да, десяти песен будет достаточно. так тоже хорошо

а вот пусть будут разные места из самых разных неудачных/недописанных мест:

/звук внутри ошибающейся молнии

/новое хорошее крылышко

/а больше всего на свете я хочу, чтобы за мою голову назначили цену, хочется так сказать побасить, оторваться от смерти и, да, превратиться в прибой, стать той линией, что перебрасывают через обрыв, чтобы пройти на тот берег невредимым

пожалуй самое главное хочу не забывать никогда целовать деревья

/человек ничем не отличается от чашки, стула или ключа света

/на той лестнице дождь, пара струпьев коралла, красная рыба, песок

/«Говорят, что несчастие хорошая школа; может быть. Но счастие есть лучший университет.»

— из письма Нащокину, март 1834 года

/«Прикольный мир, в который не хочется входить.»

— так сказал один уцелевший ученик Мамлеева при виде моей книги, было жуть, как обидно, честно вам доложу

/я небо скрёб и скрёб

я неботряс

/я вечно нахожусь в ожидании какого-то письма. письма, которое изменит всё

большое как небо

состояние охоты

а по головке гладят одни лишь черти

/каждую ночь в 04:23 единственный оставшийся в живых хомячок моей младшей сестры Саперави упражняется в поте морды на вертящемся колесе и издаёт звук, похожий на поскрипывание малюсеньких дверц в ад

/мочки червей

цветы, детство

руки просвечивают

не надо ничего брать

похоже на пирожки еще

как будто нет больше темных цветов

он же типа натуральный

тонкая вязь

сатин

он блестит

это всё ещё красиво

ткань подобная

подскажите

тут нет тёмных

это какой-то прудец

что из этого сделать?

жаркий

я беру это

розовые лимонады

морковь

я беру это

беги пока красиво

мне кажется я падаль

сам в себе на зубах

корням места нет

они все так ровно идут

здесь может быть еще громко

если интересно, этот чувак танцует под регги

привет, ты хочешь побыть со мной?

тогда смотри

у меня потеет морда в этих очках

«когда я буду тебя ненавидеть, я надену шляпу»

хотя это всё цитаты, зачем

/видеть никого не хочу почему-то, меня или хотят сожрать или не хотят, то и другое обидно

/а ты знала, что у тебя очень крутые тотемные животные? если не знала, то у тебя электрический скат и кошка

у меня же всё плохо: лось и скарабей

/йоу, привет. у меня какая-то теория складывается, теория охоты, мол, не следует делать каких-либо разделений между добром и злом, жизнью и смертью и тд, там известность/безвестность та же, главное лишь удаётся или не удаётся охота, там за девушкой, за сменой глаз, за изучением нового языка, как кому-то нравятся экстремальные виды спорта, также кому-то нравится убивать, а кому-то десятилетиями достраивать дачу, кому-то ловко воровать, а кому-то доить своего моцарта-сына, состояние потока это в спорте называется еще может быть, короче когда что-то вдруг охота и пошло как надо, а там уже всё в балансе и на любого одержимого убийствами найдётся такой же одержимый спасениями, кто и чем не важно, мне вот вдруг неохота жить, но охоты умереть нет, но и жить в мире механизированных кукол не охота, а аниме смотреть охота, жалко не могу им заниматься, может можно где-нибудь хотя бы озвучивать аниме за бесплатно, хотя может и это не надо

/ужас какой-то, эти перемещения душ загадочная штука, стоит месту освободиться и души как мухи налетают, то есть души примечают форму освободившегося места и располагают своё тело пропорционально утрате!

/«Где возможен пересказ, там простыни не смяты, поэзия не ночевала.»

«Играй же на разрыв аорты

С кошачьей головой во рту…»

— надеюсь и так понятно, чё за мудак

/мои беззащитные и многострадальные булочки!

/а что ты думаешь?

ровное как сталь ничего

мне часто кажется, что воюя, мы лишь нагоняем друг на друга тоску

скуку непроходимую, как ссора, как тропа

в этом вое-задыхании лопнет всё и будет

звезда

то есть ночь

красная медовая оса

или осы это про другое?

/блин, а у меня очень много хлама и много лет не покидал я свой хлам

/квас тут нельзя пить и только его, видимо произошёл какой-то несчастный случай с квасом не так давно, иначе это объяснить мне нечем

/кстати, как давно ты пила чашку супа?

/интересно понимают ли люди, что поют, когда говорят? как будто далеко не все, но песня от этого только лучше

/всегда один и тот же вопрос: посмотреть ещё аниме или начать писать роман?

/закрываю глаза и слышу журчание пчёл, неистовых как метис

/город как будто поспел по ночам

/тысяча взявшись за руки мечется со скалы

/ — ручная бабочка —

теплая как яблоко

речная как латынь

тихая как поплавок

ты моя

у тебя два сердечка

и одна уха

спой мне на своём

сегодня я различаю только размахи крови

поступь крови по воде

слияние и расторжение одновременно

меня покоряли долго и умело

в какой-то момент я не то, что сдался

а просто захотел

и отдался потоку из её лица, ужимок, плечей

как тело выросшее из пепла

я стал её

только продолжай покорять

это мой тебе закон

пусть черви горла льют обман

пусть будет сок из тока

ты ловкая как свет по мрамору

ты удручающе отпоёшь

и кинешь воплем кожи

правильные слова на неправильных местах

или как там у стерна

да выпей горло

оно нам не пригодится

так разбушуется страсть

что глубже горла будут зубы

до кишки

звуки грубости и тмин ломая

будут высечены наши волоски

и да, ни зги

пальцы из кости

до ножницы, до речи

каждый из тоски

какая же ты всё-таки красавица!

ты сплошная радость, хотя больше и не имеешь для меня характерных черт, лишь одни эмоции на твоём лице отделяют тебя от тебя же самой

это называется влюбился? когда всё теряет значение? ну для меня многое же в тебе было важно до встречи с тобой, а тут вдруг бамс и ни черта, лишь бы видеть тебя рядом, в сплошном приближении

разрываю нить волос, топчу лопасти губ, приподнимаю ткань лопатки и не вижу под ними ничего, человек только кожа, за кожей пропасть, но что же тогда говорит со мной? а ты и не говоришь ничего, только смотришь и хлюпаешь веками со стрекозиным звуком и обозначаешь мою влюблённость, мне хочется рассказать тебе об этом, но не совсем тебе, а скорее признаться хочется поцелую, объятью, они мои абоненты, не ты

не бойся, ведь ты моё самое щенячье, срывающееся с удовольствием, нескрываемым как мениск. ты моё самое большое, крушащее крайслер-билдинги, ты летишь за мною как полынь, ты даже пристаёшь, что за вечность!

мне нравится не ожидать поцелуя. и глядеть в вечность, двигая пальцем по твоему позвоночнику. это наверное как удар: разрывается почка, грудь, немеет шея. и при этом я просто проходил мимо. ты сама-то поняла, что произошло? я без понятия…

точность, с которой ты молчишь

мольба, с которой ты кочуешь

из фразы в фразу

из мысли в мысль

если бы я был скульптором, я бы вылепил каждую твою закорючку

мне нравится у фицджеральда, что не то чтобы я по уши влюблен, а скорее очень испытываю нежное любопытство…

мол, а что у тебя там за ушами

сколько тебе и тебя осталось?

ты, главное, не молчи

а там посмотрим

я помню длинные титанозавры зданий, уходящих шеями в море, ночной лист, сорвавшийся мне во время беседы в рот, теплый какао, обливший мне грудь, мерцающий в стакане из дождя каштан, как было тошно кататься по полу, какое же небо было зелёное, как я утратил свою рыбность, а затем и птичность, как я спал на дереве и расплакался при виде разноцветных макарон, как странно было проснуться в аду, и куда черт возьми делись все божьи коровки!

до этой встречи я тупо страдал, всего мне было мало, а тут смысл возник как во сне, выплывающий из встречи в речь

опять она да, хотя для меня это и он, скажем, божий свет или арий гам или талый шелест, она это он, потому что обозначает возможность меня же, как бы луч от неё подразумевает моё существование, с ним становится не страшно смеяться и мыслить вслух, вдруг всё обретает столько значений. сколько же я ходил по саду из конца в конец думая об этом и до сих пор мне нечего сказать, одно расставание стоило мне тысячи встреч

не верю, что жизнь бессмысленна, верю во множество богов, которые борются своими желаниями как бараны и вляпываются то в одно чужое желание то в другое, поэтому и случаются всякие глупости, но в корне своём любая глупость часть провидения одной конкретной божественной мошки, зовут её Септимус или Антон не важно, свидания желаний окунают нас всех

начнём с природы

птица поёт от радости утра и умывания, от еды, от близости близких и по любви

вот и я хочу петь

мне положено

поэтому не стесняйся и слушай

с нескрываемым голоском

я заявляю

тебе во мне рады

всё только началось

/«Я человек лета и это моё.»

— "Человек лета" Плуто Киви

/Дима нассал на футболку и нюхает её, не дает постирать. Дал. Дима попытался съесть сырое мясо, пожевал и навыплёвывал. Вычищаю мясо из раковины. Дима пока что не идёт спать, но рай от этого ни ближе ни дальше не стал, он здесь, растёт волосами из пальцев моих ног.

/Мне истории не интересны, может это скорее самопознание, хочется самому прочитать, кто я, жёсткий тип или просто тупой, заносчивый от того, что обидели или ещё только напрашиваюсь.

/Поэтому правильнее сказать, что мои чувства сосредоточены вокруг одного дня, моё письмо тянет туда, где я единственный раз в этой жизни проснулся счастливым, не понимая за что. Когда птичка пачкается в маленьком древнем фонтане с лозой или клевером, когда белка гавкает с одного дерева на верхушку поменьше, щелкая ловким как шелест хвостом, когда лошадь трёт сопливой нос об ту же кору или мальчик чешет заносившуюся пятку, выгибая по-рыбьи окантованный живот, с хрустом вправляя коленку, когда музыка вдруг начала играть издалека в тот же момент, как пошел снег. Такой момент, такой день…

/Да, был стройный как мордашка день.

/Разносчицы птиц и переливательницы ветров, хрупкие медузы и грозные эскаписты, мелкие жулики и грязные дамы, сочные булочки и мягкие помело, летучие твари, обожествленные растения, май 22го и осень в Вероне, я жутко боялся своих одноклассников, они все были умнее меня и во время заграничных поездок с классом я крошил мокрый хлеб под их простыни и прятался от соседних монашек на балконе, подглядывал как одна полуголая беременная чистит апельсин, словно снимает скальп с огрызками своего малыша, как налетел снег около железнодорожной башни, крупные хлопья с листьями дули из черноты в мое лицо, как единственная за жизнь девушка послала меня нахуй, я в ответ без кошелька и телефона во всем белом без обуви пошёл жить на улицу, зная коды от подъездов уехавших давно друзей, и спал у их дверей на ковриках, в метро без обуви не пускали и я пересекал Москву насквозь неделями своими напухшими от грязи ногами, как потерял сознание в Пустыне Смерти и проснулся на руках отца, когда едешь в Вегас сквозь мириады звёзд, небо в какой-то момент начинает переворачиваться и светить наружу авто, из самых фар проявляется город посреди пустыни, ночь же гаснет, в Неаполе голуби сами клюют твои руки, даже если там ничего нет, в Боливии как-то пошел снег и по мелким следам я отправился за кроликом в чащу, отыскал его норку и начал разрывать снег, кролики просыпались оттуда как конфетти, я помню пожар над Невой, как в сотнях машин отражалось пламя, как люди не могли вылезти из своих лопающихся отражений на лобовом стекле и просто матерились словно пели и бибикали и стучали друг на друга.

/Мы с мамой летом объезжали собак, топили снег и ели, целовались с крабами Айронбриджского ущелья, мама всегда отплывала от катера дальше всех! Как готовили медуз в меду на съезжающем от бури пляже, как она всегда покупала мне оранжевый тик-так, как мама по утрам весной курила ментоловые сигареты, а зимой вишневые и при этом долго смотрела в окно, сейчас она также сосредоточенно молится, как мы вместе купались в бассет-хаундах на маковых полях около Элисты, как ходили на рыбалку за рощами и стояли там с удочками под дождем и только у меня получалось что-нибудь поймать, какого-нибудь несчастного псевдомугила гертруды, зато за грибами мама точно была мастерица, хоть и не знала толком грибов, но находила всегда уйму сокрытого от первого взгляда, мама красавица, а потому умеет мастерски готовить салаты и всякие штуки с мидиями и кальмарами, на Самуи мы объедались остреньким на местных рынках, пытался за ней поспевать, но только делал вид, сейчас я честно ненавижу острое, а как мама высовывала голову на 180 км/ч на своей новенькой сиреневой альфа-ромео и ее волосы путались с тенями от кипарисов и пальм, как объезжали слонов в сомалийских джунглях, как моя мама выпрыгивала из вертолета над Яманаси и говорила подругам, что подвернула ногу, приземлившись на игуану, как мы вместе глушили кофе из трубочек в хаммамах Фуджейры и засыпали прямо в гамаках, пока прилив не кусал наших пяток на пляжах Петроваца, это же вообще с мамой ключевой, ну когда нет отца точно: детские путешествия вместе и вместе слопанная еда — они образуют круг счастья, который потом всю жизнь пытаешься развоплотить, правда зачем, было же так круто.

/Представь себе озеро, полное птиц, и мальчика, бегающего за птицами, как он словно кегли расшвыривает их в воздух, а из воздуха те падают обратно, не задевая поверхности воды, мальчик переходит на яростных бег, а птицы всё падают и падают обратно, рыбы мечутся и сами начинают выпрыгивать в погоне за маленькой пяткой, рыбы чуют, что их никому сегодня не поймать, пока рядом есть этот мальчик, вот так же и ты не задеваешь меня, но падаешь, выпрыгиваешь из меня, но ничего не боишься, потому что, будучи твоей гладью, я спокоен и чист.

/Я часами просматриваю фотографии тысячи женщин, пока еду в элке, потому что женские портреты это портреты души мужчин, так надеюсь учат в художках. Я часами просматриваю фотографии тысячи женщин, забывая постоянно, что та самая, которую я вечность ищу, как бы глупо это ни прозвучало, это я сам.

/Точно так же я нанизываю её на тебя, потому что мне порой кажется, что мы понимаем друг друга, но в эти моменты понимаем мы что-то лишь про себя, так устроена хорошая беседа, и мне не жаль, что я столько раз нашел себя, улыбнувшись твоим шуткам, заметив остроту твоего ума, это касается и тебя тоже, ты мой обнаружитель, мой верный поводырь в царство себя, так что зачеши проталину потуже, наша беседа только началась.

/Мы пускали воздушных змеев, играли в водяные пистолеты, устраивали веган грили, смотрели фильмы, пели очень-очень-очень много караоке и каждый день готовил ещё кто-нибудь что-нибудь очень вкусное. Обычные летние штуки, но лето это длилось два года и было очень здорово. Даже не знаю, как об этом рассказать, счастье так скучно пересказывать, скажу только, что с тех пор, как началась война, никто не проводил время так хорошо как мы на всём белом свете.