Почему x-буддизм?

Гленн Уоллис

Оригинал: Glenn Wallis, «Why x-buddhism?», Speculative Non-Buddhism, 5 мая 2011. https://speculativenonbuddhism.com/categories/
X-буддизм

Этот блог — критика того, что я называю x-буддизмом. Почему я не говорю просто «буддизм»? Вот моё рассуждение.

«Буддизм» наводит на мысль об абстрактной и абстрактно статичной Единице. Изучение этой Единицы показало бы, что она принадлежит к (абстрактному) типу культурно-доктринальных систем (религия, философия, мифология), которые притязают на грандиозный авторитет в вопросах человеческого знания. «X-буддизм» призван схватить важнейший факт об этой абстрактной Единице, «буддизме»: она непрерывно зацикливается.

Мы могли бы изучать x. Такое исследование было бы историческим и сравнительным. Мы могли бы составить описательный каталог буддийских школ от a (атеистической) через m (махаяну) до z (дзэн), вычерчивая граф их связей и прослеживая расхождения. При этом мы обнаружили бы различия, например, в том, как каждый x понимает средства и цель грандиозного авторитета Единицы. Из такого исследования мы начали бы понимать, что Единица, буддизм, порождает бесконечную интерпретацию не только мира, но и самой себя. Отсюда буддизм дробится на нескончаемые модификаторы — x.

И всё же это самое исследование протеической изменчивости хранило бы в себе подсказки о функции, которая производит такое различие-в-том-же-самом. (Ведь каждый модификатор указывает на принадлежность к одному множеству: буддизму.) Моя критика исходит из функции того же самого, из опознавательного знака множества как целого. «X-буддизм», таким образом, призван схватить тот факт, что Единица действительно есть единство, но единство расколотое, плюрализованное единичное. Абстрактный и инертный «буддизм» нисходит[1] к конкретным и одушевлённым интерпретативным сообществам безграничных «x-буддизмов».

Нисхождение обеспечивает репликацию. И действительно, в каждом без исключения x мы находим знак Единицы. Вслед за Франсуа Ларюэлем я называю этот знак решением[2]. Я утверждаю, что авторитет каждого x можно проследить до простой, но мощной синтаксической операции — операции, которая встроена в абстрактную Единицу и, более того, конституирует её. Короче говоря, решение работает как алгоритм бесконечных итераций (x) Единицы («Дхармы», «буддизма»). В этом общий смысл термина «x-буддизм».

X-буддизм пробегает весь алфавит и включает как классические, так и современные формы. Среди широко известных — все дзэны, чани и соны, тибетские «то-и-сё», нитирэновцы, последователи Чистой земли, тхеравадины, мадхьямики, лесные монахи, а в более позднее время — атеистические, агностические, светские, «Осознанные»[3], прогрессивные, пост- и так далее. Вы поняли идею. Поэтому вместо того чтобы разбирать x-буддизм по названиям, я пользуюсь по всему блогу следующими обозначениями. Вот примерный расклад.

• Аккомодационисты. Писатели, учителя и прочие в этом духе знают лучше, но оставляют как есть. То есть их риторика намекает на ходы критики или даже противоречия, однако эти ходы остаются неисследованными. Зачем? Чтобы сохранить x-буддийский status quo.
• Апологеты. По тем или иным причинам эти фигуры добиваются, чтобы x-буддийские учения, теории, практики и т. д. всегда оказывались наверху. Так что они действуют в защиту x-буддизма. Довольно часто им приходится прибегать к логическим ухищрениям и, что серьёзнее, к умолчанию о противоречащих свидетельствах. Но не всегда, разумеется; иногда они действительно исправляют недоразумения и искажения.
• Компаративисты. Они основательно знают другие учения и системы и живо интересуются x-буддийскими версиями того, что разбирают. И используют это знание, чтобы освещать через контрасты и сравнения.
• Консерваторы. Они расположены к status quo — любой школы/текста/практики/сообщества/института/учителя и т. д., которые считают священными. А священным они склонны считать всё это разом. Всё во вселенной меняется, кроме, разумеется, того, что дорого консервативному x-буддисту.
• Конструктивисты. Они ищут действенное применение x-буддийских учений и практик, но часто признают нужду в адаптации и новшествах. Такие авторы и учителя меньше заняты поддержанием традиции, чем поиском новых применений традиции.
• Критики. Они задают проницательные вопросы, которые, по самой природе критики, часто грозят расколом. Смягчать этот раскол они не собираются.
• Фундаменталисты. Они — швейцарская гвардия[4] у священных валов x-буддизма. Их обоснование, скажем, истинности перерождения сверхточно. Они мастера приведения примеров. Писание, в конце концов, всегда на их стороне, даже когда это не так. И как же они знают своё писание! Такие колотильщики[5], что шоу Stomp! отдыхает. Колотят по суттам, по сутрам, по «Сёбогэндзо», по «Лотосовой сутре» — выколачивая себе уверенность, и будь проклята беспорядочная реальность!
• Интерпретаторы. Они объясняют, проясняют, излагают учения литературного конструкта[6] по имени «Будда». Они делают так, чтобы всё имело смысл, даже когда его нет. Они, как правило, безобидны. Описание они ценят выше анализа, поскольку последний, сделанный хорошо, кренится к тёмным глубинам критики.
• Посттрадиционалисты. Как и традиционалисты, они отстаивают ценности, извлечённые из азиатского извода[7] x-буддизма. Однако они ищут обновления архаизмов и (некоторых) суеверий, которым благоволили их азиатские патриархи. Им не нужен новый дом, только свежевыкрашенный и, может быть, с современной кухней.
• Секуляристы. Они заявляют о ценностях современной научной методологии: утверждениях, опирающихся на свидетельства, критическом мышлении, строгих дебатах, свете разума. Но проверять этими мерками свои заветные убеждения они не спешат. Проверяют, конечно; но не слишком основательно, чтобы дом не рухнул. Уважая традицию, они ищут современное применение. Однако произвели они всё то же самое старое.
• Традиционалисты. Они привержены формам — доктринам, практикам, верованиям и т. д., — которые сохраняются в азиатских институциональных структурах. Некоторые из этих структур древнего или средневекового происхождения, некоторые современные. Они исповедуют донаучные картины мира. Они аксиоматически держатся архаичных космологий. Они часто верят в мир, одушевлённый духами и скрытыми силами. Другой возможности они не знают.
• Истинно верующие. Они поднимают (западное) знамя x-буддизма. Они ставят буддизму сердечко, хотя «буддизм» всегда очерчен[8] их конкретной школой. Некоторые истинно верующие, конечно, буквально любят всё буддийское. Этот тип, как мне кажется, — странно недавний, североамериканский. Они подписываются под какой-нибудь версией «Одной Дхармы»[9] и жаждут найти единство в разнообразии.

Каждая из этих категорий легко сцепляется с другими. Например, сравнительная работа может вестись с апологетическим намерением; интерпретативная — в поиске новых конструкций. Кто-то может делать три-четыре вещи разом. Осознание пёстрых стратегий и намерений не позволит нам слишком поспешно раскладывать по полочкам автора, учителя и т. д.

Примечания переводчика

1. В оригинале devolve, следом devolvement. Слово тянет два смысла разом. Первый: полномочия спускают на нижний уровень, как деволюция в британской политике. Второй: вырождение. Уоллису нужны оба. Авторитет Единицы раздаётся вниз, каждому x, и там воспроизводится. Я выбрал «нисхождение», вырождение осталось вторым слоем.

2. Decision у Ларюэля не выбор, а термин. Это жест, которым мысль разрезает мир надвое, на данность и на условие её осмысления, и тут же назначает себя судьёй разреза. Латинское decidere и значит «отрезать». Уоллис переносит операцию на буддизм: школы режут по-разному, но режут одинаково.

3. The Mindful Ones. Уоллис метит в индустрию mindfulness: восьминедельные курсы, корпоративные тренинги, приложения с колокольчиком. «Осознанные» ловит и рекламный тон, и сектантский призвук.

4. У Уоллиса по-французски: gardes suisses. Та самая швейцарская гвардия с алебардами, что стоит у папы.

5. Thumper по-английски это начётчик, который лупит ладонью по Библии и сыплет цитатами. Точного слова в русском нет: наш начётчик тихий, а тут грохот. Отсюда и Stomp! , шоу, где ритм выбивают мусорными баками и мётлами.

6. Literary conceit. Conceit тут не тщеславие, а литературная условность, фигура, которую держат ради сюжета. То есть «Будда» в текстах примерно такой же персонаж, как рассказчик в романе, и учения принадлежат ему в том же смысле.

7. Dispensation в английских буддийских текстах обычно стоит за палийским sāsana: учение как установленный порядок, переданный по цепочке. «Извод» и смысл держит, и звучит по-русски: в каком виде всё это доехало из Азии.

8. Proscribed, буквально «запрещён, объявлен вне закона». Похоже на описку вместо circumscribed, «очерчен». Читается так: любят они весь буддизм разом, но границы ему рисует их собственная школа.

9. «Одна Дхарма» отсылает к книге Джозефа Голдстейна One Dharma (2002) и к общему настроению американского буддизма: школы разные, суть одна. На этом лозунге Уоллис своих истинно верующих и ловит.