
Про меня случайно узнала моя подруга.
Она приняла меня, общалась со мной. Она была очень религиозная, она все время за меня молилась, чтобы я стал нормальным. А я всегда ныл об этом, я считал, что это моя огромная проблема, что жизнь идет под откос, что у меня не будет никакого будущего. И она хоть и религиозная была и считала это грехом, но она так на меня наехала: «Хватит ныть! Есть инвалиды, и они находят в себе силы жить».
Это повлияло на меня. Все перевернулось во мне.
Я подумал: ради кого я страдаю? Те люди, которые желают мне смерти, они ничем не лучше меня. Ни перед богом, ни перед людьми, ни перед самими собой».
Голливудские фильмы, западная культура, зарубежная поп-музыка, американские сериалы — я все это впитывал в себя. И когда я был в Чечне, у меня бывало ощущение, что я вообще не дома, что это не мое. Каким бы чистокровным чеченцем я ни был, жизнь в Грозном была чужой для меня. Люди меня не понимают, ни меня, ни мою одежду, ни мое восприятие мира, ни мое отношение к нему. Они даже не пытаются меня понять. Это самое обидное было.
Я свою семью очень сильно люблю. Я их ни на что бы не променял. Они меня в решении уехать поддержали. Они про меня не знают, но они знают, какой человек. Хотя, возможно, они догадываются — по моим интересам, по тому, как я одеваюсь.
Для них это будет сложно, но, мне кажется, они примут меня, когда узнают. Я чувствую их поддержку, я знаю, что они меня любят. Все равно я их ребенок, как бы там ни было.
Я с детства был таким, как бы я ни пытался изменить себя — не получится. Я родился таким. Я осознал себя в возрасте 13–14 лет. Первое время я просто боялся. Я не знал еще, что правильно, что неправильно. Никогда тема гомосексуализма в семье не обсуждалась. Я не знал, как к этому относиться. Но поговорить было не с кем абсолютно. Интернет. Больше ничего. Не дай бог кому-то это сказать. Я с этим жил до 16 лет. Встретился первый раз с парнем. Мы просто погуляли, в кино пошли, пообщались. Он был очень красивый, я прямо влюблен в него был. И я знаю, что он в меня был влюблен. Как влюбляются дети. Ребячество. Но я поменял номер и пропал. Я тогда очень сильно испугался, что дома могут спалить. Бывает, что телефон посмотрят братья или папа. Этот парень меня искал долго.
Потом через год у меня был первый поцелуй, это была моя лучшая неделя, я был очень влюблен. Мы просто встречались, целовались, гуляли. Это было офигенное чувство влюбленности. И в эту неделю страх ушел. Такое чувство радости и эйфории! Потом он уехал. Мы до сих пор лучшие друзья, и это близкий очень для меня человек. Уже нет влюбленности, но он очень мне дорог. Он сейчас в Чечне, и у него очень серьезные проблемы. Я хотел бы забрать оттуда всех своих друзей, но у некоторых так получилось, что они единственные сыновья своих матерей и они не могут уехать. Они несут ответственность за семью всю жизнь.
В одну ночь я посмотрел фильм «Молитвы за Бобби», фильм на реальных событиях снят, там история о мальчике-гее, который покончил жизнь самоубийством из-за своей религиозной матери, которая хотела его вылечить от этого. Господи, я столько плакал. Про меня случайно узнала моя подруга. Она приняла меня, общалась со мной. Она была очень религиозная, она все время за меня молилась, чтобы я стал нормальным. А я всегда ныл об этом, я считал, что это моя огромная проблема, что жизнь идет под откос, что у меня не будет никакого будущего. И она хоть и религиозная была и считала это грехом, но она так на меня наехала: «Хватит ныть! Есть инвалиды, и они находят в себе силы жить».
Это повлияло на меня. И еще этот фильм. Все перевернулось во мне. Я подумал: ради кого я страдаю? Те люди, которые желают мне смерти, они ничем не лучше меня. Ни перед богом, ни перед людьми, ни перед самими собой.
У нас в республике очень любят хвастаться своими традициями и своим уважением к людям. Тем, как они чтят друг друга, старых, больных. Но, живя в этой стране, я понимаю, что здесь люди намного больше уважают друг друга, больше заботятся о старых, о детях, о тех, кому нужна помощь.
Тут людям неважно, как ты выглядишь или что ты делаешь, неважны твои предпочтения. Это личное дело каждого.