Интервью с бывшим президентом Литвы Альгирдасом Бразаускасом

Евгений Новиков:

Как вы можете оценить эти годы независимости? Что еще предстоит сделать для того, чтобы развивался свободный рынок и демократические институты в вашем государстве?

Альгирдас Бразаускас:

10 лет как Литва независимое государство. Быстро прошли годы. Мы начали практически с нуля, потому что до 1990-го года Литва была в составе Советского Союза на правах союзной республики. Но, с другой стороны, если смотреть так, на правах области - в политическом смысле этого слова, конечно. Никаких действующих, реальных институтов государства практически не было. Безусловно, исполнительная власть была, Совет Министров, но что касается законопроизводства, то это было вообще на нуле. И все это надо было создавать. Мы сразу пошли по демократическому пути. Я должен сказать, что все партии, и Коммунистическая партия Литвы, возрожденная как социал-демократическая, христианские демократы и другие возродившиеся партии, они тоже повернули по демократическому пути. Я должен сказать и оценить, что такие методы жизни общества, демократическое управление государством, мы освоили сравнительно быстро. И уже на первый, на второй год нашей независимости вот эти институты управления были созданы - государственные, демократические институты, имею в виду парламент, имею в виду правительство, в котором я был вначале. Так же институт президента, в 1992-м году в октябре месяце мы приняли конституцию референдумом, а через несколько месяцев был избран президент. Все институты, предусмотренные конституцией, действуют. И мы все это время придерживались, я бы сказал, одной линии очень точно - каждый вид власти четко выполнял свои функции, свои полномочия, не путали исполнительную власть с парламентом или с президентским институтом. Президент, его полномочия были очень четко определены в нашей конституции. Это создало основу нормального развития общества и государственности. Нас иногда сравнивают с Польшей, Венгрией, где все эти годы, хотя они были членами Варшавского пакта и строили псевдосоциализм, но они были государствами, они имели свои дипломатические представительства, они имели все институты государственности в своем государстве. Но Литва и все Балтийские государства, республики Советского Союза, не имели. И поэтому нам пришлось очень многое сделать, чтобы мы все это сформировали. И я думаю, что за эти 10 лет у нас произошли очень большие изменения. Если говорить о политической жизни, так многопартийная система сформировалась очень четко, и мы уже пережили парламентские выборы местных советов и самоуправления, и создались определенные традиции. И не только традиции, но политическая жизнь регулируется законами, которые приняты в течение этого периода времени. Эти законы действуют. Я бы сказал, они исключают недоразумения на политическом уровне жизни государства, его представления заграницей и в мировом сообществе государств. Мы являемся сейчас членами многих международных организаций европейских, трансконтинентальных и надеемся, что в ближайшее время мы станем членами и Мировой торговой организации, и Европейского Союза, и НАТО. Это наши цели, наши приоритеты, или одни из приоритетов. Очень много внимания обращали за эти годы внешней политике. Установили очень хорошие отношения, я бы сказал, прогнозируемые отношения с соседними государствами. Во-первых, имею в виду Польшу. Так сложилась наша история, что у нас были очень сложные отношения в начале этого века, когда треть Литвы со столицей Вильнюсом, были оккупированы Польшей. И мы сейчас имеем прекрасные отношения, которые являются даже примером в Европе, и в дипломатической практике это оценивается очень высоко. У нас нормальные отношения с Россией. Тем более что Калининградский анклав, это такая, я бы сказал, уникальная ситуация, единственный анклав России, большого государства. И мы никаких проблем не имеем: ни с транзитом через Литву, ни с некоторым обеспечением, энергетическим обеспечением, коммуникацями, проходящие через Литву, ни для нас, ни для России не вызывают никаких проблем. Ну, я не говорю о наших отношениях с государствами Балтики - Латвия, Эстония, - они очень хорошие. Так же, если смотреть на государственном уровне, мы не видим проблем с Белоруссией, хотя следим с опаской, что будет дальше в этом государстве. У нас с Белоруссией 650 километров границы, демаркацию которой мы заканчиваем по всем правилам международного права. И я считаю, что это наше большое дипломатическое достижение. Вот такие я бы мог назвать внешнеполитические, дипломатические, внутриполитические достижения нашего государства.

Евгений Новиков:

Господин президент, как вы считаете, вот в том, что распался Советский Союз, в какой степени играли роль партийно-государственное руководство Советских Союзных республик? И в какой степени распад государства способствовал независимому развитию бывших Советских республик?

Альгирдас Бразаускас:

Да, конечно, процессы, которые начались в 1988-м году, во времена перестройки и гласности, когда у руля Советского Союза был Михаил Горбачев, с которым мне приходилось много раз встречаться и дискутировать именно на эту тему. Да, роль сыграли эти процессы, которые начались, я бы сказал, с центра. Процессы, которые создали условия для отдельных республик бывшего Советского Союза почувствовать себя как государство. Для них это чувство было как-то ближе, как, например, Балтийские республики, Литва, которая была инкорпорирована в состав Советского Союза в 1940-м году. Но это чувство такое в обществе, стремление стать независимым государством, каким были до войны и до инкорпорации, оккупации, - можно сказать, в 40-м году была оккупация самая настоящая, - вот эти чувства сыграли очень большую роль. Потому, я бы сказал, что все общество встало на защиту интересов свободы и государственности нашего государства, которое насчитывает более 700 лет. Похожие процессы происходили в Латвии, Эстонии, наши соседние государства, мы следили. Может быть другие республики, как Украина, Казахстан, Средняя Азия, - там эти процессы пошли медленнее, но они пошли. И сегодня мы уже видим, что осталось от Советского Союза. Причин тут, конечно, много. Во-первых, причина в том, что Советский Союз дожил до такого положения, когда псевдосоциализм и представления такого мистического, что это государство может жить вечно, не учитывая интересов отдельных составных частей, стали критическими. И Михаил Сергеевич Горбачев не представлял, сколько я с ним разговаривал, что могут все процессы, события повернуться в такую сторону и так быстро и резко. Этот режим, конечно, вернуть обратно невозможно. И мы были одни из тех, кто стремился к этой независимости, и одни из первых, кто в начале 1990-го объявил независимость. Я даже сказал бы, что до этого, в 1988-89-м годах, когда я был у власти, у партийной власти, у советской, как тогда говорили, Председателем Президиума Верховного Совета Литвы, мы тогда уже принимали решения, которые были бы немыслимы несколько лет до этого. И гимн восстановили литовский, и флаг государственный, который был до этого, и язык объявили государственным, объявили гражданство литовского государства, раньше же такого понятия, такого реального понятия, не было. И поэтому произошло вот это сочетание, я бы сказал, объединение интересов разных политических групп, общее объединение, общее понимание, общее желание и достижение вот этой цели - государственной независимости. В том числе коммунистическая партия к этому стремилась. Мы первые вышли из состава КПСС. Это же была такая бомба, это было в 1989-м году в декабре месяце. После этого последовали два Пленума, где нас избивали, ругали, исключали десятки раз из партии, меня в том числе. В Советском Союзе единая КПСС! И вдруг какая-то группа небольшая, из 20-ти миллионов членов партии, решила выйти из КПСС - это что такое вообще? Но это было. Это была реальность, это было начало. Я помню, как Михаил Сергеевич Горбачев сказал мне: слушай, что ты сделал с партией? Они не представляли, не знали даже какое решение принимать, растерялись. Проголосовали на съезде, 85% делегатов проголосовали об отсоединении от КПСС. Ну кто, какие аргументы другие могут действовать, кто может кнутом или автоматом загнать обратно в одну партию? Это уже было не реально.

Евгений Новиков:

Господин президент, Литва, как и другие Прибалтийские государства, имели опыт демократического развития до оккупации. У них была какая-то культура демократического правления, демократических институтов. В какой мере эта демократическая традиция, которая была в литовской культуре, в какой степени это помогало в советские времена не делать здесь чисто советский социализм? В какой степени эти традиции помогают в настоящее время Литве быстрее преодолевать это советское прошлое и восстанавливать европейскую демократическую культуру в вашей стране?

Альгирдас Бразаускас:

Да, безусловно, это сыграло большую роль, вот это чувство, чувство не только демократии. Я бы сказал, что до войны в Европе, за исключением одного - двух государств, Чехословакии, в те времена везде было авторитарное управление. Но эта авторитарность не была такой, как в сталинские времена или в гитлеровские времена или Муссолини, это была совсем не та авторитарность. На самом деле элементов демократии в жизни общества было много. Если печать брать, партийность даже, но хотя она довольно приглушенной была. Но дело в другом, это чувство небольшой нации, чувство самосохранения, - вот это играло большую очень роль. И желание восстановить независимость. Тут, конечно, и другие чувства - чувство собственности, например. У наших людей это чувство оставалось, хотя и прошло 50 лет, но оно оставалось. Собственность на недвижимость, на землю, желание самим заниматься делом, а не ждать команды сверху, сбоку или с райкома. В конце концов, сыграла большую роль католическая церковь, которая имеет большое влияние в нашем обществе. Другое - в компартии Литвы около 75% было коренное население, литовцы. Это имело большое значение тоже. У нас, так сказать, интеллигенции очень большая часть, большая часть интеллигенции были членами компартии. И вот я говорил о 85%, это же решение было делегатов выйти из КПСС, строить, сделать свою политическую самостоятельную систему. Ну, хорошо, под лозунгом, пусть и с названием коммунистическая партия, но это наше стремление было преобразования этой партии в чисто социал-демократическую, что мы и сделали. Она же живет до сих пор эта партия и занимает довольно высокое место, даже управляла 4 года государством. Очень много компонентов, которые влияли на такую решительность восстановить государственность.

Евгений Новиков:

Господин Президент, по вашему мнению, в какой степени соответствует национальным интересам Литвы вхождение в НАТО и в Европейский Союз?

Альгирдас Бразаускас:

Безусловно, во многих аспектах это очень положительно оценивается, что отрадно. Я могу сказать, что все политические спектры, партии и парламент, все это признают как приоритет нашей внешней политики - интегрироваться в мировые организации, в НАТО, как организацию, где мы видим обеспечение безопасности нашего государства. Имеем горький опыт, что с нами делали в течение этого века - первая мировая, вторая мировая, одна оккупация, вторая оккупация, третья оккупация, все это мы пережили. Поэтому мы стремимся интегрироваться в такие организации как НАТО. С другой стороны, в экономическом аспекте нас очень интересует, чтобы мы могли быть полноправными членами экономических структур - это Европейский Союз, Мировая торговая организация. И мы готовимся к этому. Я думаю, пройдет несколько лет, и мы станем членами Европейского Союза. Мы понимаем, что и от нас требуется определенный вклад. С другой стороны, мы уже видим опыт, результаты деятельности Европейского Союза: такие государства, которые сравнительно были чуть ниже по своему экономическому социальному развитию, они сейчас очень здорово поднялись. И такая интеграция, нам все это надо делать, я бы сказал, за короткое время, и мы делаем. Это подстегивает, я бы сказал, подталкивает нас поднимать весь общий уровень в правовой ситуации, адаптировать наши законы к европейским стандартам, даже технические стандарты, качественные стандарты, структуру энергетики, уровень приватизации, практику приватизации объектов, законы о налогах, всю налоговую систему. Мы очень много берем положительного с молодых членов Европейского Союза, как Ирландия, Португалия, Греция. Они небольшие государства и по своему масштабу похожи на Литву. Мы очень многое берем у них и многому научились за эти годы.

Евгений Новиков:

Могут ли внутренние, национальные, межнациональные отношения в Литве, отношение коренного населения в национальным меньшинствам в какой-то степени быть препятствием на пути интеграции в Европейский Союз?

Альгирдас Бразаускас:

Нет, этого нет у нас, и я уверен, что такого не будет. Из-за политики, которую мы проводим с национальными меньшинствами, имею в виду русское меньшинство. Оно составляет около 9% только населения, из них половина - это коренные жители Литвы, которые частично ассимилировались, которые были переселены после восстания 1663-го года, это, так сказать, старые жители наши. И только небольшая часть - люди, которых судьба забросила в Литву за все эти послевоенные годы. Проблемы мы вообще не видим. Есть польское - около 7% - население, но это в основном коренное население, не какие-то приехавшие на время, на заработки и так далее, это коренные люди. И законы о национальных меньшинствах, которые мы приняли еще 10 лет тому назад, были уже тогда прогрессивными. Я бы сказал, что и сегодня они полностью действуют, у нас никакой проблемы в этом нет, и это ни в коей мере не влияет на нашу внешнюю политику, как и внутреннюю. Гражданство одно из таких признаков, где некоторые государства бывшего Советского Союза имеют свои проблемы. Мы же еще в 1988-89-м годах приняли, так сказать, нулевой закон: все, кто проживает в Литве, могут стать гражданами Литвы, и могут определиться в течение двух лет, что они и сделали. И поэтому граждан другого государства у нас очень мало.

Евгений Новиков:

В советские времена политический деятель, когда терял свой пост, он вообще уходил с горизонта политической жизни, о нем забывали, если он не пропадал в лагерях, то, во всяком случае, должен был влачить где-то на даче такое существование как, скажем, Никита Сергеевич Хрущев. Вы ушли с поста президента, чувствуете ли вы, что вы ушли и из политической жизни?

Альгирдас Бразаускас:

Вы знаете, у нас такой большой практики нет в этой области. Я первый президент, который ушел на пенсию. Но я не чувствую того, что вы говорите. Есть закон о президенте, ушедшем на отдых или ушедшем со своего поста, толерантность очень высокая. У меня очень хорошие отношения с теперешним президентом: и встречаемся, и говорим, обсуждаем дела. Встречаюсь и с премьером, и в парламенте. Все предоставлены возможности полноценной жизни. Сейчас уже больше от меня зависит - стоит ли лезть в политику или не стоит лезть. Но я говорю, как гражданин, как беспартийный сегодня: мое мнение об этом, об этом, мое мнение такое, я думаю, что надо было бы сделать так и так... И прислушиваются, бывает, что и прислушиваются. У меня рейтинг довольно высокий. Пишу сейчас книгу, уже к концу идет работа. Я хочу о пятилетней жизни своей, о работе первого президента оставить и для себя, и для других память.