Исповедь российского офицера

Часть первая

Программу "Кавказ: исповедь российского офицера, часть первая", ведет Тенгиз Гудава. Он беседует с участников боевых действий в Чечне Ермеком Спатаевым.

Тенгиз Гудава:

В штаб-квартиру Радио Свобода в Праге пришел человек. Отрекомендовался: Ермек Спатаев, капитан российской армии, участник второй чеченской войны. "Хочу предать гласности все, что видел, что испытал на этой войне" - сказал он. И он поведал о реалиях чеченской войны, рассказал о том, чем живут, чем дышат, чем занимаются российские солдаты и офицеры в Чечне. Назовите это исповедью или показаниями - как угодно.

Ермек Спатаев и я в пражской студии Радио Свобода.

Передо мной "Контракт о прохождении военной службы" - давайте его возьмем за точку отсчета в Вашей личной эпопее.

Итак, читаем:

"В целях исполнения конституционного долга по защите Отечества, гражданин СПАТАЕВ ЕРМЕК СПАТАЕВИЧ, 23 июля 1964 года рождения, рядовой старшина, номер Ф- 931 211 и Министерство Обороны Российской Федерации в лице в/ч 54262 подполковника Лямпа Виталия Ивановича, заключили настоящий контракт о нижеследующем:

Я, гражданин Спатаев Е.С., ознакомленный с Положением о порядке прохождения военной службы, федеральными законами, - тут их целый список , - то есть законами, регламентирующими прохождение военной службы и защиту государственной тайны, добровольно поступаю на военную службу - срок контракта - один год.

Этот контракт подписан 4 октября 1999 года" - подписи, печати.

Итак, Вы заключили контракт на военную службу в Российской армии сроком на один год - расскажите об обстоятельствах подписания Вами этого контракта.

Ермек Спатаев:

Контракт я подписал, когда я услышал в российских СМИ - телевидении и радио, что чеченские террористы вторглись на территорию Дагестана и захватили там несколько сел, в том числе и районов. Контракт я подписал еще в связи с тем, что в военкомате мне обещали улучить жилищные условия, так как я не имел своего жилья, я воспитанник детского дома, и мне обещали улучшить жилищные условия.

Тенгиз Гудава:

Где вы жили, в каком городе?

Ермек Спатаев:

Я жил в городе Туле.

Тенгиз Гудава:

Значит, вы подписали этот контракт и пошли служить в армию, в основном, чтобы получить квартиру в Туле?

Ермек Спатаев:

Совершенно верно.

Тенгиз Гудава:

Вам обещали эту квартиру?

Ермек Спатаев:

Да, мне военкомат центрального района обещал улучшить жилищные условия.

Тенгиз Гудава:

Что имелось в виду - конкретно сказали, что дадут квартиру?

Ермек Спатаев:

Да, что после контракта автоматически дадут однокомнатную квартиру.

Тенгиз Гудава:

Первое, что бросается в глаза при знакомстве с этим документом: В контракте ничего не говорится о материальной стороне дела. Это поразительно - в западном понимании - контракт - это именно договор об оплате, деньгах, материальном вознаграждении. В этом контракте - ни слова о зарплате. Вот как тут сказано:

"Министерство обороны Российской Федерации обязуется:

назначить гражданина Спатаева Е.С. на воинскую должность в соответствии с профессиональным образованием, а также воинским званием и военно-учетной специальностью, обеспечить гражданину Спатаеву Е.С. соблюдение его прав (я прошу запомнить этот пункт!!!) и прав членов его семьи, включая получение льгот, гарантий и компенсаций, установленных законодательными и иными нормативными правовыми актами."..

Так вот, какие деньги, вам обещали за службу, какую зарплату?

Ермек Спатаев:

При беседе в военкомате Центрального района в Туле подполковник Сафронов мне пояснил следующее: "Условия контракта с вами будут подписывать в части, куда вас непосредственно отвезут, но я точно знаю, что вам будут платить как офицеру 940 рублей в день, а рядовому составу - 840 рублей а день". Конкретно подполковник Сафронов по заработной плате мне ничего не сказал.

Тенгиз Гудава:

То есть не было обговорено, как будут выплачиваться эти деньги - каждый день, раз в неделю, раз в месяц, и где, как?

Ермек Спатаев:

Он конкретно ссылался на директиву телеграммы от Министерства Обороны, что, якобы, премьер-министр Путин дал распоряжение платить военнослужащим-контрактникам не меньше, чем военнослужащим, которые проходят службу в Югославии.

Тенгиз Гудава:

В каком чине вас оформили?

Ермек Спатаев:

Меня оформили в чине капитана, так как я капитан МВД, но я закончил гражданский вуз с военной кафедрой и автоматически был офицер запаса. Но мне обещали, что в военных условиях, уже в Чечне можно оставлять военное звание МВД в армии, и мне звание сохранили.

Тенгиз Гудава:

Вы служили в МВД?

Ермек Спатаев:

Да. Я пять лет служил в МВД.

Тенгиз Гудава:

И имели звание капитана?

Ермек Спатаев:

Да, капитан милиции.

Тенгиз Гудава:

А получили вы в МВД какое-нибудь специальное образование?

Ермек Спатаев:

Да, я закончил Высшую школу МВД,

Тенгиз Гудава:

Итак, вы подписали контракт и мы говорили о том, как вам обещали выплачивать 940 рублей. Скажите пожалуйста, как выплачивалась эта зарплата - вам, вашим сослуживцам, выплачивалась ли эта сумма, выплачивается ли сейчас?

Ермек Спатаев:

Абсолютно нет, я столкнулся с государственным аферизмом, когда люди подписали контракт о прохождении военной службы на территории Чечни, а как вы поняли, это военные действия, и все контрактники не получили положенные им деньги, до моего отъезда из России никто их не получил. Сейчас суды, и областные, и федеральные, завалены исками от служащих по контракту, которые выбивают свои же деньги, положенные им по Чечне.

Тенгиз Гудава:

В Чечне Ермек Спатаев был назначен командиром взвода - у села Калиновская, что на берегу Терека, части, в которых он служил, создавали так называемую "санитарную зону", беспрерывно обстреливая мирные селения, большинство населения которых, кстати, составляли русские. Каковы были условия жизни солдат, каково питание, каковы бытовые условия?

Ермек Спатаев:

За время нахождения на территории Чечни, я возьму только конкретный случай - мой взвод, мою роту, мы практически голодали, обедали раз в сутки, и то обед был холодный, без чая, без хлеба.

Тенгиз Гудава:

А полевой кухни не было, горячего вам не подвали?

Ермек Спатаев:

Все питание идет от полка, а полк был где-то в семи - десяти километрах от оборонительных линий, и когда был дождь и так далее, естественно, до нас не всегда доходила кухня, Потом случайно, когда меня отправляли в госпиталь, я был в полку и видел как жируют высшие офицеры, и как живут солдаты - это две разные вещи.

Тенгиз Гудава:

А как вы жили - были какие-то палатки, блиндажи?

Ермек Спатаев:

В моем взводе были три боевых машины - БМП. Мы становились на оборонительные линии, окапывались, то есть, рыли окопы, но так как у нас не было ни палаток, ни спальных мешков, то мы спали под открытым небом. Естественно, дождь, была уже осень, в Чечне ближе к Тереку, там горные местности и холод стоит страшный. Спали мы на земле, кто как. Костер жечь опасно, маскировка будет нарушена - мы можем засветиться и нас обстреляют, то есть, ни костров, ничего не было, и люди, солдаты, спали под открытым небом.

Тенгиз Гудава:

Это же чрезвычайно тяжелые условия - вы говорите - одноразовое питание, а порой и его не было?

Ермек Спатаев:

Совершенно верно.

Тенгиз Гудава:

А как же вы все-таки, как вы спасались?

Ермек Спатаев:

Нам повезло в этом плане, что жители села Калиновская к нам очень хорошо относились.

Тенгиз Гудава:

Несмотря на то, что вы их обстреливали?

Ермек Спатаев:

Совершенно верно, мирные жители, несмотря на то, что у них тоже с пищей было очень плохо, собирали нам хлеб, эти лепешки домашние, лук, чеснок, картошку, молоко, и все это носили нам, в частности, моему взводу. Так что мы спаслись от голода только благодаря этим местным жителям.

Тенгиз Гудава:

Местным жителям - не только русским, но и чеченцам тоже?

Ермек Спатаев:

Естественно, и чеченцы, и дагестанцы, и даже украинцы, которые там были, они нам помогали, невзирая на национальности. У меня есть очень больное воспоминание о женщине - это чеченская вдова. Она осталась без мужа, он умер у нее от онкологического заболевания, и она осталась одна растить трех детей. И вот когда мы с ней познакомились, вернее, у нее была живность определенная, скотина, две коровы, овцы и так далее, вот мы с ней познакомились и нашли общий язык. Она снабжала нас молоком, питанием и так далее. Через несколько дней, может быть, числа 17-го, я обратил внимание, что за скотиной, чтобы гнать ее домой, идет ее дочка. Я говорю, дочку звали Галя: "Галя, а мать где"? "А вы что не знаете, что ли"? Я говорю - нет. Галя рассказала мне, что проводилась в селе Калиновская зачистка, в дом ворвались люди в масках, в жилетах, в полной военной экипировке и начали требовать от ее матери водки, подчеркиваю, водки. Она сказала, что в доме мужчин нет и водки не держат. "Тогда, - говорят они, - ищи нам вина". Она говорит: "Я, так сказать, не делаю вино, некому пить". Они обыскали весь дом, взяли банки варенья, картошку и так далее, она им начала объяснять, что кормит их же солдат, и в хороших отношениях с ними, но, видимо, солдаты были - я после уже узнал, кто вел эту варварскую зачистку - солдаты были в нетрезвом виде, и женщина пострадала. Они ее избили, так сказать, это было 16-го числа, и она сутки лежала, не выходя их дома. И когда я от ее дочери узнал, что с тетей Аней плохо, я тут же взял двух солдат и пошел в деревню. Действительно, она была в таком лежачем состоянии, что даже не могла встать, я обратил внимание, что губы у нее все были разбиты, на переносице сильный был ушиб, отек пошел по глазам, синяки были, я говорю: "Тетя Аня, а кто это"? "Я не могу сказать, кто, но солдаты". "А почему"? "Речь была чисто русская, с матом, возле дома стояла боевая машина". Она не знала марки, откуда она могла знать, но говорит: "Это были солдаты, но я их не виню, видимо, чей-то указ отрабатывали". Женщина все равно, несмотря на то, что ее так зверски избили, солдатам верила и хорошо к ним относилась. Уже позже, числа 22-го, я тогда лежал в госпитале в Моздоке, я узнал, что эта женщина умерла от сильных телесных травм, скончалась.

Когда я описал этот случай в приемной министерства обороны на Мясницкой 37, то полковник спокойно выслушал и говорит: "Ну, это же чеченка, они же с нами русскими, точно так же делают". Циничность в том, что чеченскую нацию уже не ставят ни во что, хотя это была мирная женщина, она пострадала от войны больше всех, но не потеряла человеческого лица и хорошо относилась к солдатам, а мы ее "отблагодарили". "Ну, чеченка же, надо же убивать их, уничтожать"....

Тенгиз Гудава:

То есть полковник так вам и сказал?

Ермек Спатаев:

Да, в Министерстве Обороны, спокойно, я когда отдал ему заявление, он говорит: "А что вы мне это описываете и говорите, всем известно, как они, - чеченцы, мол, - с нами поступают". "Чеченцы же разные есть", - говорю я . "Нет, для нас они одинаковы", - ответил полковник. Кстати, именно на чеченской территории солдатам вдалбливают, идет такая идеология, что все чеченцы - враги, от детей до женщин, от женщин до стариков - все враги. И солдат уже вклинивает себе в голову, что все чеченцы враги.

Тенгиз Гудава:

Разумеется, мой вопрос звучит наивно, но этих солдат не нашли, дело не возбудили, никто это не расследовал? Или?

Ермек Спатаев:

Вы знаете, когда я обратился к своему командиру батальона майору Жохову с тем, что надо женщину вести в больницу, все-таки, необходимо госпитализировать, спасать, он говорит: "Ты что?! Я буду давать боевую машину, чтобы вести чеченку в госпиталь. Да меня же потом снимут с должности"! "Эта же женщина нас кормила"! - говорю я. "Ну, кормила, ну и что, - говорит , - не кормила, еще бы обстреливали Калиновскую. У них нет иного выхода, кроме как кормить нас, мы бы их заставили кормить нас". Вот так вот.

Тенгиз Гудава:

Говорил Ермек Спатаев - участник второй чеченской войны, российский офицер, капитан, который бежал от ужасов чеченских событий. Первая часть интервью господина Спатаева завершена. В последующих частях вы узнаете о том, какие нравы царят в рядах российских военнослужащих в Чечне, кто там служит, что представляет по сути "зачистка". Ермек Спатаев расскажет о своих попытках добиться справедливости и о многом другом. Слушайте продолжение цикла "Исповедь российского офицера" на волнах Радио Свобода, в программе "Кавказ".

(Продолжение)