Друзья и враги электронной книги

Два года назад, в одной из этих бесед, мы впервые заговорили об электронных книгах. Сегодня мы вернемся к этой теме, чтобы посмотреть, как развернулась ситуация, лишь заявленная в то время, когда электронные книги еще лишь только мерцали на горизонтах книжного рынка. Многим казалось, что эта нелепая техническая игрушка не может оказать серьезного влияния на нашу вековую привычку - читать бумажные книги. Но всего два года спустя электронная книга стала повседневной реальностью, с которой уже никто не может себе позволить не считаться.

Надо сказать, что бурный расцвет электронных публикаций в Америке - закономерное и символическое событие. Дело в том, что книга в Америке никогда не была ни дефицитным, ни особенно ценным товаром. У американцев книги не задерживаются: они редко их собирают и еще реже передают по наследству. У каждого поколения свои книги, кроме, конечно, тех вечных, что хранят, как банки - золотой запас: публичные библиотеки. Заботиться же о модном бестселлере так же нелепо, как о вчерашней газете. Актуальная, приуроченная к случаю, сиюминутная, "свежая" книга и есть своего рода газета.

Давняя традиция дешевых общедоступных и вездесущих изданий подготовила происходящий сейчас радикальный разрыв между содержанием книги и ее материальной формой. Речь, понятно, идет об электронных книгах, которые обещают - или грозят - со временем вытеснить обыкновенные. Вскоре всякий читатель, как на спиритическом сеансе, сможет вызвать на компьютерный монитор любую книгу. Освобожденная от бремени своего физического тела, книжная душа перельется в пучок электронов, чтобы заселить эфир эфемерными, невесомыми, призрачными буквами и словами. Электронная книга оторвется от печатного оригинала, как бабочка от куколки, и начнет самостоятельную жизнь на экране каждого компьютера. Выпустив душу на волю, книга оставит книжному магазину лишь грубый чехол - свое материальное тело, никому не нужный труп в переплете.

Из всего этого напрашивается трезвый вывод: развитие электронных средств связи, компьютер и интернет предлагают столько удобных, дешевых, общедоступных способов хранения и распространения информации, что книга становиться ненужной.

В это так трудно поверить, что многие утешают себя тем, что ученые создали лишь модную электронную забаву, не имеющую серьезного значения. Однако вспомним, что именно так относились сперва к кинематографу, потом к радио, затем к телевидению. 20 век показал, что простодушный технический прогресс вторгается в самые интимные сферы человеческой жизни, меняя и наш образ жизни и наш образ мысли.

Электронная книга - следующее звено в цепи технических новшеств, преобразующих индустриальную цивилизацию в постиндустриальную.

В сущности, электронная книга - это книга книг. Со временем она заменит собой библиотеки и магазины - так как в одной книге содержатся все остальные. Этот фантастический по замыслу проект напоминает рассказ Борхеса. Однако технически такая книга книг вполне осуществима.

Появление электронной книги завершит процесс компьютеризации литературы. Что - в свою очередь - не может не повлиять на нашу культуру, сделав ее поистине ПОСТГУТЕНБЕРГОВСКОЙ.

Для того чтобы электронная книга стала играть важную роль в современной литературной жизни, понадобились усилия не программистов, а писателей. Как всегда компьютерная революция, начатая физиками, попала в конечном счете в руки лириков. Первые электронные книги предназначались для студентов, которым лень носить с собой тяжелые учебники, потом к ним подключились специалисты нуждающиеся в особых изданиях с графиками, таблицами и чертежами. Но все это мелочи. По-настоящему гром грянул, когда у электронной книги появился свой патрон - писатель с мировым именем и тиражами, исчисляющимися СОТНЯМИ миллионов экземпляров. Им стал король триллеров Стивен Кинг, возглавивший войну электронной книги с обыкновенной.

В марте 2000 года Кинг выпустил свою новую повесть "Верхом на пуле". Это произведение не существовало на бумаге, оно было доступно только в электронной версии - на интернете. Успех затеи был сногсшибательным. 400 тысяч читателей заплатили деньги, чтобы перенести на свои компьютеры текст повести Стивена Кинга.

В этот день стало ясно, что вековые правила игры изменились раз и навсегда. Издательство "Саймон и Шустер", издававшее книги Кинга, немедленно открыло электронный филиал. Его примеру последовали все остальные. Так, крупнейший в Америке издательский дом "Рендом хаус" объявил о решении открыть дочернюю фирму "Эт-рэндом", которая будет заниматься исключительно электронными изданиями. Уже намечены первые наименования, предназначенные для распространения исключительно в интернете. Вслед за этим издатели решили перенести в сеть все тома своей знаменитой серии классики - "Современная библиотека", включающую Пруста и Джейн Остин. "Рендом хаус" знает, что делает. По подсчетам финансистов потенциальный рынок у электронных изданий в ближайшие пять лет достигнет размера в один миллиард долларов. Уже сегодня два миллиона американцев переносят на свои компьютеры бесплатные книги.

Так, электронная книга стала реальностью - не только технической, но и коммерческой.

Вернемся, однако, к Стивену Кингу, который и не думал удовлетвориться достигнутым потрясением. Он объявил о своем новом проекте. Кинг начинает размещать на Интернете новую повесть - "Растение". В ней рассказывается о злобном сорняке-лиане, который терроризирует маленькое издательство, требуя от него человеческих жертв. Аллегория, конечно, прозрачная. Очередная затея Кинга угрожает самому существованию издательского дела.

Правда, прежде чем добиться успеха, писателю нужно еще найти способ зарабатывать на электронных книгах. Сделать это непросто. Первый и самый неотложный вопрос связан с проблемой интеллектуальной собственности. Чтобы электронная книга оказалась по-настоящему эффективной, она должна не зависеть от рогаток "копирайта". А это значит, что авторские права будут постоянно под угрозой. Найти компромисс между интересами автора и читателя - задача трудноразрешимая. Кинг решил положиться на честность читателей. Он ждет, что за каждую главу его повести читатель заплатит автору по доллару. Все построено на доверии. "Кто, - воскликнул Кинг, - станет обманывать слепого продавца газет?!". Но если расчет писателя все же не оправдается, то у Кинга в запасе тайное оружие. Публикуя свою повесть по одной главе в неделю, он разжигает читательский аппетит и считает доходы. Если к восьмой главе, сборы не достигнут 75 процентов того, что ему причитается, Кинг просто прекратит писать и его поклонники не узнают, чем все кончилось. Перед лицом такой кошмарной перспективы, читатели уже заранее собирают деньги, чтобы не провалить всю затею.

Я не отношусь к поклонникам Кинга, который кажется мне автором плоским и банальным. Но вряд ли со мной согласятся миллионы читателей во всем мире. Вот тут и встает вопрос: зачем Кингу электронная книга, которая не принесет ему ни новой славы, ни денег. В сущности - незачем. Его и так будут читать - где и как угодно. Понимая это, Кинг волнуется не за себя. А за тех авторов, которым и не снилась его популярность.

Кинг хочет на практике показать, как явление электронной книги книг решает проблему тиража. Отныне, - говорит писатель, - не издательства, не литературные агенты, не редакторы, не книжные ярмарки будут решать, сколько читателей должно быть у каждой рукописи. Электронная книга напрямую свяжет читателя с автором, убирая между ними всех посредников.

Кстати сказать, эта ситуация чем-то напоминает практику нашего самиздата. Что и не удивительно: в Советском Союзе - не от хорошей жизни - постгутенберговская эпоха началась раньше, чем всюду.

Так или иначе, радикальная демократизация издательского дела может принести немало сюрпризов. Писатели с многомиллионными тиражами, как тот же Кинг или Гришем, во многом обязаны своим успехам инерции и рыночной стратегии. Массовый товар всегда продавать проще - вот он и лежит в каждом киоске.

Эту ситуацию способна изменить электронная книга. Она сделает равнодоступной для читателя все издания в мире - от примитивного лубка до эзотерической публикации. Как и всюду сегодня, замена массового рынка удовлетворением точечного спроса, приводит к распаду монолитной литературы. 100 каналов лучше, чем три, потому что многоканальное телевидение не должно угождать всем, и даже многим. Процесс этот, конечно же, благотворный, ибо он дает художнику убежище от напора толпы. То же самое и с электронной книгой. Отменив проблему тиража, удешевив производство, сократив до минимума расстояние между автором и читателем, электронная книга, откроет новую страницу в истории издательского дела. Беда в том, что она может оказаться последней.

Что такое книга?

Полкило испачканной бумаги, ложка клея и две картонки? Смысл книги не в форме, а в содержании, не в бренном теле, а в вечной душе. Именно о ней, о книжной душе, всегда и идет разговор. Однако явление электронной книги остро поставило вопрос и о материальной стороне книжной культуры - о книге, как вещи.

Как обычно, прогресс, обгоняя сегодняшний день, ведет нас не вперед, а назад. Сама угроза утраты бумажной книги заставила нас заново открыть ее красоту и ценность. Благодаря электронной книге, мы заново полюбили книгу обыкновенную.

Сегодня американские газеты полны то элегическими, то истерическими панегириками бумажной книге. Самую, пожалуй, пламенную речь в ее защиту произнес недавно Джон Апдайк. Призывая сохранить книгу, он указывает на те ее качества, которые не связаны с содержанием. "Книга, - пишет американский классик, - это лучшая мебель. Окружая нас, она дарит покой и уют. Чтение, - продолжает этот тонкий гедонист, - чувственное удовольствие, связанное с осязанием не меньше, чем с интеллектом. И наконец, - завершает Апдайк свою апологию бумаге, - книга - это воплощенная память о прожитой жизни: личная библиотека - персональный мемориал. В итоге, - говорит он, - мы приходим к выводу, что никакой компьютер не сможет заменить вещную, реальную, предметную сторону книжной культуры".

Я, увы, не уверен, что Апдайк переубедит 21 век: эстетские соображения всегда проигрывали комфорту и дешевизне. Пергаментная рукопись тоже красивее роман-газеты или пейпербэка, но толку от этого немного.

Вопрос, по-моему, стоит иначе. Чтобы обыкновенная книга смогла успешно сражаться с электронной, она должна стать необыкновенной. Мандельштам писал:

"Из всего материального, из всех физических тел книга - внушающий человеку наибольшее доверие. Книга, утвержденная на читательском пюпитре, уподобляется холсту, натянутому на подрамник".

В сущности, в этом употреблении скрыт рецепт спасения книжной культуры. Чтобы сохранить книгу как вещь ее надо преобразить в объект любования. Чтобы вернуть книге статус события, она должна им - событием - быть.

Недавно мне довелось познакомиться с человеком, который ведет мужественную борьбу с прогрессом, издавая уникальные по красоте и ценности книги. Это - глава издательства редких книг Сид Шифф. С ним беседует наш корреспондент Владимир Морозов.

Владимир Морозов: Когда входишь в офис с Парк-авеню, то ожидаешь увидеть кожаные кресла в приемной, высокомерно приветливую секретаршу. Ни приемной, ни секретарши, ни даже компьютера в офисе не оказалось. Были две заваленные книгами комнаты. В одной за большим столом сидел Сид Шифф - владелец, президент и единственный служащий издательства "Лимитед Эдишнз Лаб". В другой - какой то дюжий парень, который пришел с почты и упаковывал книги. Их отправят в колледжи и университеты, которые и являются основными покупателями книг, потому что не в каждой частной библиотеке найдется полка, способная выдержать том высотой в метр и весом в пять килограммов. На горке книг, огромный черного бархата футляр, в котором затянутый в темный кожаный переплет недавно изданный "Реквием" Ахматовой. Рядом - чуть поменьше том Пастернака.

- Сид, почему вы выбрали именно эти книги?

- Эти книги, если их хорошо издать представляют собой часть истории человечества. Я выбрал этих авторов, потому что это великие писатели. Но я не жду, пока писателя признают великим. Гюнтер Грасс, Дерек Уолкет, Октавио Пасс стали моими авторами прежде, чем получили нобелевские премии. Мы выпускаем только триста экземпляров каждой книги. И каждая из них сделана по-особому. Даже бумага для них изготовлена вручную. Для книги Пастернака, а ее оформил русский художник из Нью-Йорка Купер, бумага сделана из старых советских газет. Я стараюсь выбрать лучших писателей, лучших художников, лучших печатников, чтобы книга получилась на самом высоком уровне.

Владимир Морозов: У Сида Шиффа довольно пестрая биография. Его отец владел крохотной прачечной в городе Нью Брунсвик, штат Нью-Джерси. И мальчишкой Сид работал у отца. Книг в доме было очень немного, и покупать дорого и читать некогда. По окончании Колумбийского университета Сид пытался баллотироваться в Конгресс и проиграл. Работал в организации по борьбе с бедностью в Нью-Йорке. Потом много лет был финансистом на Уолл стрите.

- Скажите Сид, как и почему вы вдруг переключились на книги?

- Я не переключился. Всю жизнь любил читать. Всегда искал возможность делать то, что мне нравиться. И теперь я совершенно счастлив, делая эти прекрасные книги. Я работаю издателем последние 20 лет. Наше общество было основано в 29 году. В 1979 оно обанкротилось - задолжало около миллиона долларов. Это была бы трагедия, если бы клуб прекратил существование, и я пытался составить группу, которая могла бы его спасти. Группа не сработалась, и тогда мне пришлось браться за дело самому.

- И вы выплатили этот миллион? Значит вы богатый человек?

- Нет. Это вовсе не означает, что я богатый. Я выплатил этот миллион постепенно. Работал и платил. Вы боитесь, что я могу потерять деньги на этих изданиях? Теряют деньги, когда выпускают плохую продукцию. А хорошую нельзя сделать, если она вас не вдохновляет. Художник и печатник должны в нее влюбиться, и я тоже. Вначале у меня нет никакого плана: по плану хорошую книгу не сделаешь. Все развивается само по себе. Мы обсуждаем идею с художником, спорим, как будет выглядеть том - маленький, большой, какой будет бумага. Потом я иду к печатнику, он дает мне образцы страниц, шрифта. Мы с художником смотрим, как они выглядят. Потом - переплет. Из какого материала сделать. Затем - следующий шаг. Каждый шаг это вдохновение.

- Сид, а зачем такие дорогие штучные тома, когда говорят, что и обычные книги скоро заменит интернет.

- Существует большая разница между реальной книгой и текстом, который вы видите на экране компьютера. Там - никаких осязательных ощущений, обаяния материала, чувства его уникальности. После того как текст исчезнет с экрана - книги нет. А мои книги, надеюсь, будут существовать всегда.

Александр Генис:

"Реквием" Ахматовой - последнее детище издательства Сида Шиффа - принадлежит уже к той породе книг, которым подходит модный термин "мультимедийное издание". В комплект книги входит специально написанная для нее музыка английского композитора Джона Таверна и живописные работы одного из самых известных художников русского Нью-Йорка - Гриши Брускина.

С Брускиным беседует Владимир Морозов.

Владимир Морозов:

В черном бархатном переплете "Реквиема" элегантный вырез в который вставлен диск с музыкой Джона Таверна, написанный для "Реквиема" Ахматовой. Первая иллюстрация, точнее, оригинальная работа, сделанная для этой книги - танцующая на цоколе памятника пара. Женщина жмется к мужчине не от нежности, а от страха, но оба они знают, что объятие не поможет - правый каблучок женщины уже соскользнул с цоколя. Это офорт нью-йоркского художника Гриши Брускина, которого я попросил рассказать о работе над этим проектом.

Брускин:

Что замечательно в Шиффе - что это человек, безусловно, чудак, который полностью предан своему делу, ничто другое его не интересует. Человек, у которого есть средства издавать суперкласса книги, человек, который никогда не жалеет деньги для того чтобы книга получилась хорошей. В работе с ним не было такого, что вот вы хотите такую бумагу, а давайте возьмем подешевле. Что обычно бывает когда вы работаете с издателями.

Морозов:

То есть он что, чистый бессребреник или он зарабатывает деньги на этих книгах?

Брускин:

Я не думаю, что можно зарабатывать деньги на этих книгах. Потому что производство невероятно дорого.

Морозов:

А сколько вам заплатил Сид за работу?

Брускин:

Нисколько. Я делал это не за деньги. Это не коммерческий проект. Я получил несколько книг, я не знаю в качестве чего. Я их естественно продавать не буду, видимо подарю или музеям или дорогим мне людям".

Василий Розанов писал: "Книга должна быть дорогой. И первое свидетельство любви к ней - готовность ее купить".

Цена - первое, что приходит в голову, когда знакомишься с феноменальной продукцией Сида Шиффа. Но как бы головокружительна она не была, уникальное произведение полиграфического искусства окупает себя в качестве музейного экспоната, стоимость которого никогда не исчерпывается деньгами.

Когда я в первый раз спросил Сида Шиффа об экономической стороне дела, которую неосторожно назвал бизнесом он расхохотался:

- О чем вы? - удивился я

- Да вопрос очень глупый, - благодушно ответил Сид и обиженно добавил: продолжайте.

И в конце беседы мне удалось вытянуть из него, что цена ахматовского Реквиема, одного экземпляра - 5 тысяч долларов. Сколько уходит на издание книги я просто не знаю,- сказал Сид, - цена меня не интересует. Впрочем, спросил он, верны ли слухи о том, что в русской общине Нью-Йорка много богатых людей. И услышав мой положительный ответ, он тут же наговорил в микрофон свой телефон и пригласил денежных эмигрантов покупать его книги пообещав скидку. Сид Шифф сыпал именами писателей и художников, похоже было, что он всех знал.

Сид Шифф:

Я знал Бродского. Мы несколько раз встречались, когда работали над книгой Октавио Паса. Они были приятелями и заходили ко мне вместе. Потом Бродский написал предисловие к одной из моих книг: Дерек Уолкотт "Стихи Карибского моря". Может быть, в будущем я сделаю книгу Бродского, если найду подходящего художника.

Александр Генис:

Помимо Бродского из русских авторов Сид Шифф сейчас рассматривает кандидатуры Пушкина и Булгакова. Вопрос в том, как найти художников, сумевших составить пару "Евгению Онегину" и "Мастеру и Маргарите". А пока на очереди - Мандельштам.

Собственно, именно этот проект и познакомил меня с Шиффом. Мы обсуждали, что выбрать для компактного, но роскошного двуязычного издания. Вроде бы сошлись на "Армянском цикле". Отчасти потому, что в художники для этого издания намечается армянин Вагрич Бахчанян.

Конечно, трудно сказать, осуществится ли эта затея. Судьба каждого проекта так же прихотлива и непредсказуема, как и судьба всякого произведения искусства. Шедевры рождаются от улыбки фортуны, стечения обстоятельств и гения их авторов. Успех такого предприятия нельзя рассчитать даже на самом современном компьютере. Тем более, что Сид Шифф терпеть не может электроники.