dar116.html

ДАР СЛОВА #116 (168)
Проективный лексикон русского языка
28 февраля 2005

Тема недели: осязание (1)

В этом и следующем выпусках мы рассмотрим новые слова на тему осязания, которая не так разработана в языке, как тема зрительного или слухового восприятия.

Хочу обратить внимание читателей на важность речевых примеров. Звучание и значение слова - это его плоть и разум, но только в речи, в живом употреблении становится ощутима его душа. Поэтому прошу вас - прочитывайте все примеры до конца, в том порядке, в котором они приводятся.

В приложении к этому выпуску дается отрывок из моей книги "Новое сектантство", где рассматривается возможность нового вида искусства - осязательного ( тач-арт ). Книга выйдет третьим русским изданием весною этого года.

сязь
кась
трожь
щупь
тачь
тач-арт

Язык погружен в метафоры касания. Нас особенно волнует, когда нечто "касается" нас. Вопрос может быть щекотливым, взгляд - колючим или клейким, забота - трогательной, страх - липким... Авторитарная власть держит нас в "ежовых рукавицах". "Noli me tangere", означающее в языке римской юстиции принцип невмешательства, буквально переводится как "не трогай меня".
Дайан Эккерман (Diane Ackerman). Естественная история чувств

Для каждого органа чувства есть свой вид искусства:

Изобразительное искусство - живопись, скульптура.
Слуховое искусство - музыка.
Обонятельное искусство - парфюмерия.
Вкусовое искусство - кулинария.
Осязательное искусство - ???

Парфюмерия и кулинария являются не чистыми искусствами, а прикладными, поскольку, помимо эстетического, у них есть еще и практическое назначение: они удовлетворяют физиологическую потребность во вкусной пище и приятных запахах. Тем не менее обоняние и вкус имеют свое представительство в эстетике. Только осязание оказывается изгоем: для него еще нет Музы.

Изревле прикосновение составляло чувственную основу магии и самых священных символических действий - клятвы, присяги. Отсюда корневое родство слов "осязание" и "присяга": оба происходят от праславянского "сягати" (касаться, доставать). Присяга, собственно, и означала прикосновение к предмету клятвы - земле, крови, телу, знамени, и т.д. Да и сегодня глава государства, вступая в должность, приносит присягу, кладя руку на текст Священного Писания или Конституции. Прикосновением к Писанию или Закону освящается и сам акт создания нового государства, провозглашения новой нации. [1]

Судьба осязания в культуре Нового времени парадоксально связана с изменением понятий "такта" и "тактичности". В современном обиходе это умение соблюдать дистанцию, не навязывать другому человеку своих мнений или эмоций, искусство обходительного обращения с людьми, т.е. обхождения их на расстоянии. Тактично - не сталкиваться впрямую, не теснить, не задевать. Между слово "такт" в европейских языках происходит от латинского "tactus" - "прикосновение, чувство осязания" (отглагольное существительное от "tangere" - "трогать, касаться"). Отсюда в тех же языках развилось и понятие "тактильности", осязательности. Что общего между "тактичностью" и "тактильностью" - словами, происходящими от одного латинского корня? Казалось бы, ничего. Но в том-то и дело, что тактичность изначально предполагает чувствительность, а значит, способность почувствовать другого посредством максимального сближения, прикосновения. И лишь постепенно "тактичность" в современном смысле (который в английском языке прослеживается с начала 19-го века) отделилась от тактильности и противопоставила ей себя, как чувство дистанции, умение обходить другого, не задевая его. Чувствительность проявляется уже не в том, чтобы прикасаться к ближнему, а в том, чтобы избегать таких прикосновений. И лишь в любовных или дружеских отношениях тактичность и тактильность заново сближаются, как в следующих словах из письма Генри Джеймса Мортону Фуллеру: "Вы красивы, вы более чем тактичны, вы нежны, волшебно тактильны..."

Как видим, чувство о сяз ания, или такт ильности, сопровождает движение культуры и языка в такие удаленные области, как ритуал при сяг и и светский такт .

Но хотя язык и культура пронизаны метафорами касания, собственно терминов осязания в языке не так уж много. У нас нет даже слова, чтобы обозначить специфический предмет осязания. Мы видим свет и цвет. Мы слышим звуки. Мы вдыхаем запахи. Мы воспринимаем, a порой и смакуем вкус. Но что мы осязаем? Можно ли назвать это нечто, предстоящее осязанию, дающее себя потрогать, - " сязью "? "Сязь" рифмуется с "вязью" и "связью", напоминает "явь" и сродни по корню словам "посягать" и "присяга" (от праславянского "sengati" - достать до чего-нибудь, коснуться, схватить). "Явь" - это реальность для глаз, а "сязь" - для рук. " Сязь " - то чего мы " досягаем ", когда тянемся к чему-то, и в чем можем удостовериться наощупь. Когда апостол Фома, не веровавший своим глазам, прикоснулся пальцами к ранам Воскресшего, они для него стали сязью .

В словах "осязать" и соответственно, " сязь " выражена моторно-двигательная сторона осязания - достичь, досягнуть, дотянуться. Возможны и другие обозначения, в соответствии со значением таких глаголов, как "касаться", "трогать" и "щупать". Хотя в существующих словарях они обычно представлены как синонимы, очевидно, что они развертывают целый веер разных тактильных ощущений:

"Касаться" - это беглый, мимолетный контакт с предметом, так сказать, кончиками пальцев.

"Трогать" - более продолжительный, вникающий жест, прилегающий к поверхности, движущийся вширь и вглубь, вминающийся в шероховатости.

"Щупать" - более грубый, переминающий и сминающий жест, развертывающий складки, выворачиваюший внутреннее наружу, уничтожающий тайну, упраздняющий стыд. Недаром от этого же корня происходят "щупальца" и "щупы" - органы животного и технического, нечеловеческого осязания. В частности, у членистоногих на голове есть особые придатки, называемые "щупиками", на которых расположены осязательные рецепторы.

Онегин был счастлив, когда мог нечаянно "коснуться" Татьяны ("он счастлив, если ей накинет /боа пушистый на плечо, /или коснется горячо /ее руки..."). Он мог только мечтать о том, чтобы "трогать" ее, а "щупать" вряд ли вообще применимо к их отношениям.

То, чего касаемся, можно назвать " касью "; то, что трогаем - " трожью "; то, что щупаем - " щупью "... Сколько слов, относящихся к осязанию, еще дремлет, непробужденные, в нашем языке, как дремлет и сама возможность осязательного искусства!

Стебель растения или поверхность камня в его отношении к пальцу - это кась , гладкая, приятная, быстрая на ощупь. Пылающий от жара лоб ребенка или плечо милой женщины - это трожь , тревожная, дрожливая, трепетная, трогательная. У Пастернака лирический герой трогает возлюбленную, "как трагедией трогают зал": здесь "трожь" перекликается звучанием и корнем с чувством трагедии, с "дрожью". А изрытая складками и морщинами поверхность, смятая ткань, потрепанная одежда, как при обыске или приставании, - это щупь .

Это не художник, а волшебник: он так рисует предмет, что не просто видишь, а чувствуешь его сязь , как будто пальцы уже бегут по его поверхности.
Я не посягаю на ее честь, мне нужна ее суть и сязь , чтобы всегда можно было протянуть руку и ощутить ее рядом.
Это была дряблая, болотистая щупь , которая не вызвала в его ладони ничего, кроме брезгливого содрогания.
Мне милее всего кась прохладных травинок в солнечный день и проходящая по всему телу трожь упругого теплого ветра.
Лиля промелькнула в его жизни и навсегда ушла, оставшись в его ладонях гладкой, прохладной касью , которая не успела еще превратиться в горячую, пронзительную трожь .

Если речь идет о тактильной четкости, выделанности, крепости, оформленности вещи, как бы точеной , специально выточенной , можно назвать то, во что мы тычем и утыкаемся , - " тачью ". Благодаря родству с английским "touch" (касаться, прикосновение), это слово может быстро привиться в русском языке. Но и помимо переклички с "touch", в слове " тачь " есть своя, русская точность, оно родственно таким словам с чередованием гласных о/ы/а в корне, как "точный", "точить", "ткнуть", "тыкать", "стачивать", "точный", "точка" , "тачать", "ткать", "проткнуть", "утыкаться", - отдаленно того же индоевропейского корня, что и "touch" (откуда, кстати, и "токката", тыкать пальцами в клавиши). Русские слова с корнем "точ/тыч/тач" как бы выделяют и заостряют то место, которого касается английское touch, затачивают его, уточняют , превращают в точку . Соответственно touch-art, искусство осязания, по-русски так и можно назвать: " тач-арт ". Искусство тача "тычет пальчик" в свой предмет - и приглашает посетителя делать то же самое, как бы " затачивать " и " стачивать " экспонат своими касаниями.

Пощупай, какая упругая тачь - так и пружинит. Как туго накачанный мяч. Рай для пальцев!
Нет ничего сложнее простого - глины. С этой тачью тебе еще надо поработать. Вот здесь недолеплено, а там получилось жестковато.
Это такая божественная сязь и тачь , что хотел бы я на минуту стать слепым, чтобы до конца упиться этой роскошью на кончиках пальцев.
Датой рождения тач-арта можно считать 1911 г., когда Умберто Боччиони (1882-1916), итальянский художник и скульптур-футурист, создал тактильную композицию из железа, фарфора, глины и женских волос под названием "Слияние головы и окна".
В своем манифесте "Тактилизм" (1921) Ф. Маринетти описывает тач-объект "Судан - Париж", где наждачная бумага представляет Судан, а шелковая ткань - Париж.

--------------------------------------------------------------
1. "Прикосновение, а также возложение (жертвоприношение) были наиболее типичными формами клятвы и проклятия. ...Вполне возможно допустить соотношение рус. глаголов класть и клясть . Типологически ср.: праформа *pri-sega "клятва" буквально означает касание рукой..."
М. М. Маковский. Сравнительный словарь мифологической символики в индоевропейских языках. Образ мира и миры образов. М.: Гуманитарный издательский центр ВЛАДОС, 1996, с. 187.
_______________________________________________________________________________________
Афоризм

Самое глубокое в человеке - это его кожа.

Поль Валери (1871 - 1945), французский поэт и эссеист

-----------------------------------------------------------------------
Памятка (из прошлых выпусков)

Сеть, как известно, не только благо, но и великий соблазн, опасность "короткого замыкания" ума в электронных сетях. В этом контексте предлагается глагол " (o)сетенЕть ", который не случайно созвучен таким словам, как "сатанеть" и "стервенеть", ибо предполагает именно осатанение и остервенение на почве увлечения сетью.

(о)сетенЕть (ср. каменеть, деревенеть) - срастаться с сетью, отдаваться всецело сети, "западать" на ней, становиться все более сетевым, сетеобразным, невменяемым, одержимым, сетепоклонником.

Наш приятель совсем осетенел , не отходит от экрана, даже когда читает бумажную газету.
Ты что, осетенела ? Ребенок надрывается, ему пеленку нужно менять, а ты приросла к чату.
Подростки, у которых заводится личный компьютер, часто сетенеют , и заканчивается это печально - виртуальным интоксикозом и аутизмом, нежеланием и неспособностью выходить в реал.

На душу сетевого населения здесь приходится больше осетенелых , чем где-либо в мире, - людей виртуально одурманенных и неспособных оторваться от экрана. У нас что ни технология, то новый запой.
( вып. 32 )

________________________________________________________________
Сетевой проект Михаила Эпштейна "Дар слова" выходит с 17 апреля 2000. Каждую неделю подписчикам высылается несколько новых слов, с определениями и примерами употребления. Этих слов нет ни в одном словаре, а между тем они обозначают существенные явления и понятия, для которых в языке и общественном сознании еще не нашлось места. "Дар слова" проводит также дискуссии и конкурсы на лучшие однословия, обсуждает письма и предложения читателей. "Дар слова" может служить пособием по словотворчеству, введением в мир языковых фантазий и мыслительных технологий.

Подписывайте на "Дар" ваших друзей и знакомых .
Форма для подписки - там же, где все предыдущие выпуски

Ассоциация искателей слов и терминов (АИСТ) - лингвистическое сообщество в Живом Журнале.

PreDictionary - собрание английских неологизмов М. Эпштейна.

__________________________________________________________________

Двенадцатая муза. Об искусстве осязания

". . .Вещи должны быть сделаны руками, носить отпечаток человека, вбирать его теплоту - только так они переводятся в разряд цельных вещей, одномерными проекциями которых выступают знаки. Вещь должна источать свой смысл не отвлеченно, а осязательно, как источает тепло или запах. Вещь должна ощущаться в руке, как дружеское рукопожатие. . . Недаром в наше время создается новый род искусства, рассчитанный на орган осязания. Произведения этого искусства воспринимаются в темноте и тишине - наощупь. Сама поверхность вещи становится для "осязателя" (ср. "зритель", "слушатель") предметом тончайших переживаний и пространством художественного поиска. "О если бы вернуть и зрячих пальцев стыд, и выпуклую радость узнаванья" (О. Мандельштам). Наше осязательное искусство откликается на этот тоскующий голос поэта.

Если зритель и слушатель имеют дело с проекциями или символами вещей, то осязатель - с вещью как таковой, как с продолжением своей руки и тела. Зрительное и слуховое восприятие слишком нацелено на знаки, слишком интеллектуально и идеологично, ищет истину по ту сторону вещей, а не в них самих. Отсюда такие понятия, как "привидеться", "померещиться", "ослышаться". Человеку дано видеть и слышать мнимое, несуществующее, но осязание никогда не лжет, оно прикасается к самой яви вещей. Ведь осязание - не восприятие условного сигнала, удаленного от своего источника, вроде световых лучей или звуковых колебаний, а прямое сближение и даже сроднение: плоть с плотью, подобное с подобным. Апостол Фома, не доверяя своему слуху и зрению, пожелал прикоснуться пальцами к плоти воскресшего Христа, на что получил благословение Учителя. Вера сродни осязанию, ибо ищет полной достоверности...

...Оттого мы и учимся воспринимать вещи во мраке, подобно слепцам, развивающим в себе способность к духовному зрению. Вещь, погруженная во мрак, начинает источать из себя свет духовный, который дано воспринимать наощупь. Так вещетворчество породило новый вид искусства - изваяния-во-мраке , или осязательную скульптуру. . . Никто и никогда не видел этих изваяний, погруженных в вечную тьму подземных выставочных залов. Быть может, только автор в минуту слабости или душевного упадка позволил себе взглянуть на произведения собственных рук, которые вообще-то предназначены восприниматься только наощупь. Быть может, их вид ужасен, нелеп, безобразен. Но как много говорят они чутким пальцам, перебирающим их нежные завитки, тончайшие сочленения, всю эту поэзию незримой, необманчивой красоты, которая есть непосредственность бытия, продолженного бытием наших пальцев, нашего тела! Изваяние-во-мраке пробуждает глубочайший художественный инстинкт, обращенный не на знаки бытия, а на бытие как таковое, в чистоте его присутствия".

Михаил Эпштейн. Новое сектантство. Типы религиозно-философских умонастроений в России (70-e - 80-e гг. XX в.). М., Лабиринт, 1994, сс. 45-46.