Аркадий Драгомощенко. Список Немзерa

Список Немзерa
Аркадий Драгомощенко

Дата публикации: 1 Февраля 2000

Русские праздники худо ли бедно, но подошли к концу. В то время как одной из самых любимых народных забав - "подведению итогов" - предстоит еще долго тревожить воображение как экспертов, так и неискушенных зрителей, занявших первые ряды в предвкушении наслаждения если не от небесных распрей, то уж наверное от распутывания различного рода загадок, простейшая из которых - "почему это, а не другое" - зачастую оказывается неразрешимой. Возможно, и главной.

С другой стороны, процедура публикации всевозможных списков, "горячих десяток" и т.д., появляющихся на рубеже нового года, чем-то напоминает обед в китайском ресторане с непременным печеньем на десерт, в котором запечатан билет судьбы.

Регламентированная вариативность смены блюд, обусловленная традиция вкусовых узоров завершается вторжением случая, наглого, но беструдно вписывающегося в ритуальную систему трапезы.

Пресыщенно надломив печенье, вы можете прочесть о предстоящем вам через два часа свидании с английской королевой или куда менее постижимое пророчество о ночной птице с расколотым изумрудом в клюве. Некоторые склонны относиться к таким предсказаниям иронично.

Но чтобы глубже проникнуться вторжением случая в обиход, следует обратиться к "Книге перемен". Мне выпала гексаграмма "Разорение".

Ничего страшного, сказал я себе, разорение как озарение, бесконечная трата. Ко всему прочему, последняя триграмма (девятка), гласит: "Огромный плод не съеден", - предлагая тут же интерпретацию первого порядка: "Благородный человек получит воз; у ничтожного человека разрушится жилье".

О том, что огромный плод нашей словесности не съеден, я догадывался. Окончательно укрепил меня в догадке Андрей Немзер ("Время МН") - хорошо смазанная машина отечественной критики.

Как благородному человеку Немзер предлагает мне воз с плодом, выращенным, по его словам, критиками различных ориентаций и склонностей. И, что немаловажно, различных поколений и мест обитания. Скажи мне, кто тебя читает, и я скажу, что ты написал. Потому обратимся к именам: Николай Александров, Андрей Арьев (СПб), Александр Архангельский, Дмитрий Бавильский (Челябинск), Леонид Бахнов, Сергей Боровиков (Саратов), Андрей Василевский, Александр Гаврилов, Наталья Иванова, Сергей Костырко, Борис Кузьминский, Марк Липовецкий (Колорадо, США), Андрей Немзер, Владимир Новиков, Ирина Роднянская, Ольга Славникова (Екатеринбург), Карен Степанян, Сергей Чупринин, Евгений Шкловский.

Подводя итоги опроса , Андрей Немзер, лично принимавший участие в плебисците, предлагает "взгляд на русскую литературу 90-х годов" как на особенный ее период . Впервые осознавшая "на практике свободу" и высвободившаяся из "цензурных пут" литература вопреки предсказываемой ей гибели не только выжила, но и расцвела. Вследствие чего экспертам-критикам осталось лишь назвать любое количество важных, с их точки зрения, сочинений.

Созданием такого списка - 69 прозаиков, 37 поэтов (без учета антологий), 78 литераторов разных жанров ("от филологов с мировой известностью до газетных обозревателей") - решилось несколько задач. Во-первых, создан "путеводитель по современной словесности", во-вторых, "рейтинг прозаиков и поэтов". Наиболее загадочный раздел списка (помимо "Прозы" и "Поэзии") назван "Мемуаристика, критика, эссеистика, публицистика, гуманитарная мысль". Куда, к слову сказать, попал, к собственному изумлению, Андрей Левкин с книгой "Междуцарствие" . Раздел этот предстает чем-то вроде чистилища или олимпийского резерва, откуда в любой момент те или иные авторы могут быть переведены в соседние команды прозаиков либо поэтов. Где нас, право, не подстерегают фатальные неожиданности. Все спокойно, чуть деловито и сонно. Галковский соседствует с Владимовым , Соснора с Сорокиным . В наличии также Солженицын , Бродский , Пелевин .

Мы знаем тех, кого мы знаем.

Списки вполне безопасны, что позволяет предположить либо рождественское благодушие, либо некую утомленность критических умов, взыскующих покоя, стабильности, порядка . Может статься, я что-то упустил из популярной сегодня формулы общественного бытия.

В завершение остановлюсь на одном из заключительных высказываний Андрея Немзера о том, что сегодня проза "превалирует" над поэзией. В истории случаются такие периоды, поясняет он.

В истории, замечу я, случаются также периоды, когда мы уже не можем с удобной точностью, необходимой для создания "списков", определять не только границы жанров, но и то, что именуется литературой, довольствуясь на деле очертаниями огромных несъеденных плодов.