Сергей Кирухин. Австрийский узел: развязывать не то, что завязывать

Австрийский узел: развязывать не то, что завязывать
Сергей Кирухин

Дата публикации: 22 Февраля 2000

И так, то, чего так боялись и чему так пытались помешать, свершилось: у власти в Австрии который день находится правительство с участием Партии свободы, иначе говоря - партии Йорга Хайдера, уже окрещенного СМИ "новым Гитлером" (о ценности таких клише - позднее).

После того как на парламентских выборах в начале октября партия Хайдера получила более четверти голосов избирателей, шокированная общественность лихорадочно пыталась преградить ей путь к власти на федеральном уровне (у себя в Каринтии Хайдер уже был к тому времени первым лицом). Президент республики Томас Клестиль четыре (!) месяца оттягивал процедуру формирования кабинета министров в надежде найти хоть какое-то решение. Решения не появилось, и в результате президент все-таки привел к присяге "черно-синее", как его здесь называют, коалиционное правительство консерваторов (Народная партия) и правых радикалов (Партия свободы). Единственное, что мог сделать Клестиль - не давать официального поручения на формирование правительства руководителям этих партий (что он и сделал), однако этот чисто символический жест был очень слабым утешением.

Сам Хайдер в состав правительства, возглавляемого председателем народной партии Вольфгангом Шюсселем, не вошел - может быть, потому что не считал для себя возможным занимать иной пост кроме канцлеровского, а может быть, чтобы не слишком раздражать и без того взбудораженное общественное мнение, а может быть - и по обеим причинам разом. Его партия получила пост вице-канцлера и достаточно важные посты: министра финансов, обороны, юстиции (полный состав кабинета) .

Европейский союз еще до того, как новое правительство Австрии официально получило свои полномочия, заявил о неприемлемости такого политического решения и пригрозил санкциями. Достигнутая главами государств договоренность предполагала изоляцию Австрии на высшем политическом уровне путем исключения прямых двусторонних контактов. На практике это означает, что с ведущими политическими деятелями Австрии ведущие политики Европейского союза встречаться не собираются. В то же время австрийским политикам не закрыта возможность участия в текущей работе различных органов союза; то есть они могут участвовать в разного рода многосторонних совещаниях. Что уже и происходит. С австрийцами при этом демонстративно не разговаривают, не подают руки и прочее, не решаясь, правда, прямо выразить причину, а придумывая разного рода формальные предлоги, чтобы избежать общения (на встречу министров иностранных дел, например, все участники по предварительной договоренности опоздали, чтобы сразу сесть за рабочий стол).

Похоже, что кроме этой сценической самодеятельности в запасе у Европейского союза нет ничего. В самом деле, угроза санкций была высказана еще до формирования правительства и должна была (по-видимому) остановить этот процесс. Правда, как это должно было произойти - не ясно (представим себе в той же роли, скажем, французов, столь активных в этой истории: как они отнеслись бы к подобному бесцеремонному давлению?). Совсем уже не ясно, что делать теперь, когда правительство, тем не менее, сформировано. Между прочим, решение о санкциях не имеет правовых оснований и представляет собой прямую договоренность ведущих европейских политиков (парадокс в том, что официальное решение о санкциях формально может быть принято только при участии в решении самой Австрии). К тому же Европарламент - в отличие от европейской исполнительной власти - решительно и подавляющим большинством высказался против изоляции Австрии, посчитав такое решение непродуктивным. Реакция отдельных политических сил также оказалась различной: в Германии санкции были решительно поддержаны правительством и столь же решительно оспорены консервативной оппозицией.

В самой Австрии есть, разумеется, решительные противники нового правительства. Это в первую очередь левая часть политического спектра и примыкающая к ней интеллигенция. Однако нельзя не учитывать и того, что грубое внешнее воздействие вызывает у большинства австрийцев негативную реакцию. Проведенные в последнее время опросы показывают: популярность Хайдера только растет. Число положительно отзывающихся о нем граждан выросло на треть и составляет в данный момент около 40%. Почти 60% опрошенных полагают, что реакция Европейского союза была неадекватной. То есть на данный момент эффект от действий союза оказался прямо противоположным тому, чего он хотел достичь (притом что и сама цель внятно сформулирована не была).

Похоже, что серьезной деятельностью занялась только творческая интеллигенция, что не удивительно. Дело не только в возможном изменении общественного климата в стране, но и в том, что Хайдер активно высказывается против существующей культурной инфраструктуры (организаций, стипендий, премий), что может больно задеть людей литературы и искусства. У себя в Каринтии Хайдер уже объявил о том, что лишает государственной поддержки литературный конкурс, до недавнего времени носивший имя Ингеборг Бахман (на днях наследники в связи со сложившейся ситуацией запретили использовать имя писательницы в названии конкурса). Наиболее активной противницей нового кабинета министров оказалась Эльфрида Елинек, что не удивительно. Эта писательница, с давними левыми симпатиями и радикально феминистической позицией, и в прошлом была более чем критично настроена по отношению к австрийской политике. Сейчас же она заявила, что готова покинуть страну и запретить постановку своих пьес в Австрии. В интервью немецкой газете "ТАЦ" Елинек высказывает ряд интересных соображений в связи с новой ситуацией на ее родине. Позиция Елинек, которую правые уже несколько лет рассматривают как своего непосредственного врага, нашла поддержку у многих представителей интеллигенции, создавших культурный комитет, задача которого состоит в организации противодействия новому правительству на национальном и международном уровне.

В общем, события, связанные с появлением нового австрийского правительства, ясно показывают, что Европейский союз явно не готов к решению множества проблем, с которыми ему в ближайшее время придется сталкиваться, по-видимому, все чаще. Сразу возникает несколько вопросов. Почему реакция на новый австрийский кабинет была столь болезненной, если несколько лет назад, когда в Италии Берлускони формировал аналогичное правительство, союз при всей озабоченности не принял никаких конкретных мер? Как вообще можно определить степень допустимости той или иной политической силы? Ведь в реальной политике Хайдер мало отличается от других европейских политиков правого спектра. Как сравнивать экстремистов разных стран: каждая страна уверена, что именно их экстремисты не представляют серьезной угрозы (итальянское правительство уже заявило о своем возмущении в связи с тем, что канцлер Германии Шредер сравнил Хайдера с итальянскими неонацистами, что, по мнению итальянцев, совершенно некорректно).

В ближайшее время европейским политикам, если они не хотят столкнуться с более крупными неприятностями, предстоит поразмышлять над тем, как ответить на изменение ситуации в мире и на континенте. Европейская политика явно закоснела, стала слишком рутинной - отсюда и склонность избирателей к популистам, спекулирующим на многочисленных (к сожалению!) коррупционных скандалах. Важно при этом выйти за рамки тех клише и общих лозунгов, которыми полны выступления политиков и сообщения СМИ, ведь эти лозунги нередко не столько проясняют, сколько запутывают ситуацию, потому что не отражают реальность. Необходимо осознать, что члены Евросоюза - такие же страны, как и другие, и в них происходят далеко не только позитивные процессы. До сих пор была разработана строгая процедура принятия в ЕС, после чего предполагалось, видимо, что само членство в союзе гарантирует соблюдение всех политических и социальных стандартов. Действительность показывает, что это не так. В то же время структуры ЕС даже не предполагают тонких мер социально-политического воздействия на его членов, а грубое силовое давление (на котором ЕС в последнее время специализируется во внешней политике) положительного результата, судя по всему, дать не может.

Вспышки правого экстремизма в Европе (не только в странах ЕС - уже после выборов в Австрии крайне правые укрепили свои позиции и в Швейцарии) свидетельствуют о неблагополучии. В последнее время обозначилась и география этого неблагополучия: напряжение растет на периферии Евросоюза, там где давление внешних факторов (наиболее зримо представленных миграционными процессами) сочетается с проблемами экономического неолиберализма. Психология и идеология Европы как осажденной крепости - явно не продуктивный ответ, но и сами ведущие европейские политики, несмотря на все заявления, не придумали ничего лучшего. А думать надо быстрее. На предстоящих выборах в Испании, судя по всему, серьезных успехов добьются также крайне правые. Их база - на юге страны, там, где проблема иммиграции стоит наиболее остро...