Цинковая альтернатива политического цинизма

19 февраля 2000 года. Рубрика "Новости" газеты "Известия": "Президент Югославии Слободан Милошевич подверг критике действия натовского контингента, расквартированного в Косово. По мнению Милошевича, иностранные войска не в состоянии обеспечить безопасность в крае, а потому "они должны уйти"... 20 февраля короткое сообщение в программе "Время" ОРТ об убийстве болгарина в Приштине. Все. Стремительность, с которой "актуальная тема" уходит в архив СМИ, с трудом поддается калькуляции. Так оказался "списанным" косовский сюжет. Сейчас все внимание привлечено к Чечне. Между тем, решаемые в Сербии и Косово проблемы отнюдь не являются их национальной принадлежностью. Слишком много параллелей. И западные СМИ закономерно возвращаются к этой теме: "Шпигель", "Форин эфферс". Недавно в "Нью-Йорк ревью оф букс" появилась фундаментальная статья историка и эссеиста Тимоти Гартона Аша . Далее - некоторые ее фрагменты в переводе и с комментариями Сергея Красинского .

До войны эта семья жила в большом доме рядом с мечетью в деревне Прилеп у подножья горной гряды, отделяющей Косово от Албании. После артиллерийских ударов Милошевича от их дома и мечети остались одни руины. Им пришлось уйти. Сейчас половина семьи вернулась домой. На развалинах они построили деревянный барак. У них есть печка и достаточно дров. Они переживут эту зиму. Как очень многим в Косово, им помогают работающие в Германии родственники. Кроме этого, они получают гуманитарную помощь. Они не голодают. К весне их поля очистят от мин, и можно будет сеять. Почти все в их деревне вернулись домой и, наконец, почувствовали себя свободными. Встречаясь с американцами и европейцами, они говорят: "Спасибо. Вы так много сделали для нашей свободы".

Главные улицы в каждом городке похожи на выставки. Десятки маленьких магазинчиков. Вы найдете здесь все - от строительных материалов до кофеварки. За день хозяева зарабатывают около 40 немецких марок. Многие надеются собрать так деньги на восстановление домов. Кое-где появились даже ювелирные магазины.

Но на этом хорошие новости заканчиваются. Провинция, ради которой НАТО впервые за свою историю было вовлечено в крупномасштабные военные действия, стала сейчас экспериментальной площадкой одного из самых амбициозных проектов ООН по организации реального международного управления. Но нельзя сказать, что эксперимент проходит гладко.

В Косово многое переменилось. Названия городов имеют теперь албанскую транскрипцию. В результате интервенции сил НАТО, длящийся уже 120 лет сербо-албанский конфликт за контроль над этой территорией разрешился в пользу албанцев. Кроме албанского доминирования, все яснее прослеживается тяга к анархии. Ничего подобного не было в планах западных политиков.

Хотя сербы не могут в это поверить, представители международного сообщества, включая командующего многонациональными силами генерала Клауса Рейнхарда и главу миссии Организации Объединенных Наций Бернарда Кушнера, искреннее желают, чтобы у сербов на территории Косово было будущее. В реальности, однако, мы наблюдаем жесткое этническое разделение. После ввода международных сил многие сербы бежали в Сербию. Большая часть остальных из-за устрашения и открытого террора возвращающихся албанцев вынуждена была поселиться в сербских анклавах. Из 40 000 проживавших в Приштине сербов сейчас осталось всего несколько сотен. Этническая нетерпимость особенно сильна среди албанской молодежи, не имеющей опыта мирного сосуществования с сербами и относящейся к ним только как к угнетателям. В городах территории, контролируемые сербами и албанцами, разделены ограждениями из колючей проволоки и КПП. И это оправданно. Если бы их не было, была бы новая кровь. Взаимные посещения возможны только в сопровождении вооруженной охраны из состава международных сил. Попытки наладить отношения с помощью немногих схем албано-сербского сотрудничества - в госпитале, на фабрике - практически не меняют ситуации. Большинство жителей считают многоэтническую концепцию развития Косово полной утопией.

Однако взаимная ненависть и разделенность албанцев и сербов составляет лишь половину накопившихся проблем. Еще более страшна распространяющаяся анархия. В темноте, в морозном тумане, по обледенелым дорогам движется бесконечный поток машин, многие из которых, скорее всего, украдены в Западной Европе. В то время как полиция практически бездействует, поднимает голову албанская мафия. То, что начиналось убийствами сербов албанцами, заканчивается убийствами албанцами друг друга. Вакуум, образовавшийся из-за медлительности Запада, заполняется бандитами.

Миротворческие силы пытаются противостоять эскалации насилия - в частности, путем организации фильтрационных лагерей, где содержатся сотни людей, подозреваемых в совершении убийств и насилии. Однако туда приходят албанские судьи и освобождают албанцев. Потом точно так же поступают сербы. За грабежи и насилие преступники получают удар в ухо и наставление: "Больше так не делай!" Солдаты понимают, что никогда не смогут заменить полицию, а сил международной полиции катастрофически не хватает. Кроме того, многие из этих полицейских приехали в Косово из Бангладеш и Малайзии только ради денег. Когда вокруг совершаются преступления, они спокойно продолжают сидеть в кафе. Более добросовестные демонстрируют смесь мрачной решительности и отчаяния. Но что они одни могут сделать? В провинции нет действующей системы законов, судей, судов и мест заключения. До сих пор в провинции нет ничего, что хоть отдаленно может напоминать работоспособное правительство.

Неудачи международных организаций в проведении этого беспрецедентного эксперимента по установлению мирового управления в регионе имеют несколько причин. Одной из главных является разруха. Не только материальный ущерб (хотя в Приштине разрушено более трети домов), но социальное и психологическое опустошение, обусловленное десятилетием притеснений, войной, насильственным выселением и возвратом. Ситуацию усугубляют десятки тысяч людей, покинувших свои деревни и наводнивших Приштину просто потому, что им негде пережить зиму.

Вторая причина - разобщенность, коррупция и безответственность местных косовских албанских политических деятелей, среди которых международные силы пытаются найти партнеров для совместного управления. Пять лет назад существовала только одна такая организация - подпольное правительство Демократической Лиги Косово (ЛДК), возглавляемая неофициальным президентом Ибрагимом Руговой. Сегодня есть другая сила - Армия Освобождения Косово (АОК), уверенная в своей полной и непререкаемой легитимности, полученной в ходе вооруженной борьбы за независимость. Ее негласным лидером является Хашим Таси.

В маленьких городах и деревнях самозванные лидеры АОК ведут себя как хозяева. От местного населения часто можно услышать жалобы на несправедливое распределение гуманитарной помощи. Во многих местах они запугивают местных лояльных по отношению к Ругове лидеров ЛДК.

Вместе с тем, это наглое присваивание власти отталкивает многих в Косово. Практически везде можно видеть явные признаки поддержки АОК и особенно Ибрагима Руговы, выступающего за скорейшее проведение трех выборных кампаний: местных выборов, всеобщих косовских и прямых президентских. Опасаясь победы Руговы в прямых выборах, АОК хочет проводить лишь местные и всеобщие косовские выборы, а право избрания президента предоставить парламенту. Кушнер надеется начать с местных выборов, однако до этого должна пройти регистрация имеющих право голосования, а этот процесс едва начался. Самое раннее выборы смогут начаться осенью 2000 г., и в любом случае противостояние сил обострит борьбу.

Третья причина того, что дела идут так плохо, - сложность и неразбериха в самом присутствии международных сил в Косово. От местных здесь часто можно услышать: "Мы балканизируем международное сообщество. Но международное сообщество и само балканизируется. Структура его присутствия подобна греческому храму. В основании лежит обеспечивающий безопасность миротворческий контингент. Над ним четыре колонны: Организация, занимающаяся вопросами гражданского управления, Высшая Комиссия Объединенных наций по беженцам, ответственная за вопросы восстановления жилого фонда, Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе, решающая вопросы, связанные с выборами и средствами массовой информации, и Европейский союз, решающий вопросы восстановления экономики. На фронтоне выведена надпись: "Стабильное и мирное Косово". Красиво, но на реальность ничуть не похоже.

У каждой из этих международных организаций есть свой бюрократический стиль и пределы политической компетенции. Они находятся в состоянии постоянной конкурентной борьбы, подвержены бесчисленным воздействиям со стороны нередко конфликтующих друг с другом государств-участников. В подчинении генерала Рейнхарда находится 34 национальных контингента, и не стоит обольщаться, полагая, что они во всем повинуются ему. Справедливости ради следует признать, однако, что никогда перед ООН не стояла столь трудная задача. Есть что-то трогательное в этом вавилонском столпотворении из азербайджанских солдат, французских интеллектуалов, шведских дипломатов и полицейских-замбийцев, старающихся воплотить в жизнь интернациональную либеральную идею. (Историку и эссеисту хотелось бы верить, что эта идея жизнеспособна.)

В середине декабря Кушнеру удалось убедить своих многочисленных международных руководителей и три косовские албанские партии, представленные на мирной конференции в Рамбулье, согласиться с созданием "временной администрации". Предполагается, что она будет действовать до тех пор, пока в результате выборов не образуется нечто более демократичное и постоянное.

Четвертой причиной неудач является неопределенность резолюции Совета Безопасности ООН за номером 1244, усредняющей российско-китайскую и западную позиции. В согласии с нею, провинция объявлена субъектом Федеративной республики Югославии и в то же время ей предоставлены значительная автономия и самоуправление. В итоге: что-то похожее на совмещение девственности и материнства. Россия и Китай категорически против любых шагов, ведущих к самоуправлению, будь то бюджет в дойчмарках вместо югославских динаров, установление таможенного контроля или введение собственных документов, удостоверяющих личность. И все-таки (полагает Тимоти Аш), это, может быть, единственный способ избежать анархии.

Пресс-индекс НЭБ. Для подготовки графика использовано 56 частотных словарей. Выборка для построения каждого из словарей - 20 мил. слов.

Последней причиной неудач - по порядку, но отнюдь не по значению - является то, что на самом деле никто из членов мирового сообщества не хочет здесь находиться. Участники считают дивиденды. Главной причиной малочисленности международной полиции, например, является нежелание правительств выделять на это деньги: международное внимание уже переключилось на Чечню.

А что думают об этом в Сербии? Удивительно, но несмотря на усилия прессы и телевизионной пропаганды, население Сербии отнюдь не считает проблему Косово своей главной проблемой. В то же время существует всеобщая уверенность, что Сербия должна начать заново входить в цивилизованный мир. Более даже психологически, чем экономически страна находится в ужаснейшем положении, изнемогая от обид, цинизма, конспиративных теорий и униженной гордости. Белградские интеллектуалы, всего минуту назад ругавшие иностранных журналистов за проводимую Западом политику, сразу после этого начинают просить их о рекомендательном письме или какой-либо иной помощи, чтобы уехать на Запад. А наиболее талантливая молодежь уже там. Те, кто остаются, практически всегда опускаются до занятий мелким полулегальным или полностью нелегальным бизнесом, чтобы хоть как-то свести концы с концами.

Сербское общество идет к коллективному политическому суициду. Тем не менее в нем имеется согласие как минимум по трем вопросам. Во-первых, совершенно очевидно, что Милошевичу удалось выжить после самых тяжелых непосредственных последствий поражения. Надежды Запада и в особенности администрации Клинтона не оправдались. Милошевич не был свергнут, наподобие аргентинского диктатора, после поражения в войне за Фолклендские острова. И нет сомнений, что он продержится эту зиму. Проблемы с электричеством в оккупированной НАТО Приштине стоят гораздо острее, чем в Белграде. У Милошевича есть очень выгодное бартерное соглашение о поставках через Венгрию российского газа. Он получил 300 миллионов долларов помощи от Китая. Проводимая им политика систематической продажи государственной собственности дает возможность сохранять минимальный запас твердой валюты. Интенсивная пропагандистская кампания, проводимая по центральному телевидению, показывает его режим героически восстанавливающим мосты и здания, разрушенные НАТО. Сербия бросает вызов всему миру! Эти общественные работы финансируются частично с помощью невыплаты рабочим денег, а частично за счет простого печатания денег и использования избытка очень дешевой рабочей силы - около 800 000 ставших нищими беженцев из различных районов бывшей Югославии. В политике волна уличных демонстраций, организованных коалицией оппозиционных партий "Союз ради перемен", прокатившаяся по стране летом, к зиме сошла на нет. Провозглашенная ими цель - досрочное проведение выборов - не была достигнута.

1980-е годы закончились падением Хонеккера, Гусака и Чаушеску, но нет никаких оснований полагать, что конец 90-х - начало 2000-х может стать временем конца правления Милошевича. Вместе с тем, опросы общественного мнения показывают, что большая часть населения считает его виновным в своих бедствиях и желает его досрочной отставки. В стране ожидают начала переходного периода, и все сходятся во мнении, что он вряд ли будет мирным. Крупные крысы - банкиры и промышленники - готовятся к бегству с начинающего тонуть корабля, чтобы спасти свою шкуру и то, что удалось накопить в обмен на поддержку Милошевича. Сейчас все должны сделать выбор между целесообразным и возможным.

Однако рациональный выбор сразу становится иррациональным, как только заходит вопрос о власти. Кто рискнет предположить, что Милошевич уступит ее мирно? Куда ему деваться после этого? Именно потому Милошевич сейчас гораздо более опасен, чем когда бы то ни было. До прошлого года его еще как-то сдерживала боязнь реакции Запада. Сейчас, когда самое худшее уже произошло, ему больше нечего бояться. Кроме того, после приговора, вынесенного Международным Трибуналом бывшей Югославии, он не имеет возможности безопасно покинуть страну. У него нет шансов, и он принимает свои - репрессивные - меры. В результате занятие политикой в нынешней Сербии становится вопросом жизни и смерти.

Однако вооруженная борьба еще не началась, и власти в Белграде твердят, что разговоры о ней повторялись уже тысячу раз. Предреволюционная истерия стала стилем жизни. Но это вовсе не означает, что насильственные изменения, в конце концов, не произойдут. Существует множество мнений относительно того, что может стать искрой, с которой начнется революция. Драшкович считает, что ею может стать попытка Милошевича восстановить контроль над последней продолжающей отстаивать свою фактическую независимость составной частью Федеративной Республики Югославии - Черногорией. Драгослав Аврамович, экономист, когда-то работавший на Милошевича, а сейчас возглавляющий "Союз ради перемен", думает, что этой искрой может стать новый виток гиперинфляции.

Совершенно очевидно, что сейчас существует множество групп, выжидающих время для начала решительных действий. Есть города, которые целиком контролируются оппозицией. Есть и независимые пресса, радио и телевидение, особенно в регионах. Даже в самой Социалистической партии Милошевича присутствуют оппортунисты, которых деликатно называют прагматиками. Налицо массовое недовольство, подтвержденное опросами общественного мнения и множество обнищавших беженцев, хотя их революционный потенциал вызывает сомнение. Западные обозреватели часто высказывают мнение о возможности армейского переворота. Это не подкрепляется достаточными аргументами, однако существует возможность раскола в аппарате государственной безопасности, и нельзя исключить, что военные могут повернуть свое оружие против Милошевича.

Когда задают вопроc, что Запад может сделать, чтобы повысить шансы на проведение быстрых и мирных перемен, люди, представляющие совершенно разные точки политического спектра отвечают одинаково. Во-первых, Милошевичу должна быть дана возможность уйти. Его ненавидят, ему желают смерти в тюрьме, но политически такое решение ошибочно и ведет к новым бедам. Если Милошевичу не будет дан безопасный выход, он поведет войну до последнего серба. Во-вторых, все сходятся на том, что санкции контрпродуктивны. Они должны быть направлены против режима, но никак не против простых людей. В противном случае это приводит к озлоблению и помогает пропагандистам Милошевича, эксплуатирующим образ невиновной, героической и страдающей Сербии, преследуемой всем миром. Не надо забывать, что наиболее опасные для властей демонстрации 1996-97 годов начались после снятия санкций ООН.

Давайте впустим свежий воздух. В отношении санкций всегда мудрее руководствоваться мнением местной оппозиции. Пусть люди снова начнут выезжать за пределы своей страны и видеть собственными глазами, как Милошевич (полагает Аш) разрушил Сербию, в то время как ее соседи продолжали движение вперед. Санкции лучше отменить. Но это будет означать, что администрация Клинтона совершала ошибки в год проведения выборов...

Центростремительные процессы, ведущие к разделу больших государств на меньшие с максимально чистым этническим большинством неизбежны и естественны. Только после их завершения становится реальным добровольное объединение. Либеральный интернационализм двадцать первого века невозможен без понимания либерального национализма века девятнадцатого.