10 мая открывается 53-й Каннский международный кинофестиваль. Вряд ли можно предсказать, кто получит его главные награды: на самом амбициозном кинофоруме Старого Света решение жюри зависит от многих обстоятельств, зачастую далеких от кинематографа. В Канне, как всегда, будут сенсации, и наверняка случатся скандалы.

Жюри на этот раз возглавит Люк Бессон. Россия в конкурсе будет косвенно представлена французским фильмом "Свадьба" Павла Лунгина. Даже если "Свадьба" ничего не получит в Канне, самому Лунгину следовало бы выдать специальный приз "за невозмутимое отношение к каннским призам". Лунгин одинаково сдержанно отреагировал и на приз за режиссуру, присужденный его фильму "Такси-блюз" в 1990 году, и на то, что участвовавший в конкурсе в 1993-м "Луна-парк" вообще не был замечен.
Но вообще довольно мало кто из режиссеров способен со смирением ожидать решения жюри. Участники конкурса заражают своей нервозностью и всю каннскую общественность, весьма бурно реагирующую, если мнение жюри не совпадает с мнением публики. Наиболее амбициозные режиссеры очень близко принимают к сердцу тонкости каннской иерархии: участвовать в конкурсе престижно, получить хоть что-то — уже счастье, но все равно главное — "Золотая пальмовая ветвь", по сравнению с которой такие бирюльки, как Гран-при, то есть большой специальный приз жюри (формально второй по значению) или приз за режиссуру — всего лишь утешительные награды. За них можно и обидеться, процедив сквозь зубы формальную благодарность.
В прошлом году довольно драматично воспринял неуспех своего фильма "Хрусталев, машину!" Алексей Герман. Сначала его картину чуть было не сняли с конкурса из-за претензий финского продюсера на авторские права, а когда все-таки показали, большинство зрителей покинуло зал во время просмотра. На церемонию закрытия Герман и его съемочная группа даже не пошли. Впрочем, страдания Германа меркнут перед каннской эпопеей Никиты Михалкова.

Михалкова в Канне обидели дважды. В 1987 году, на 40-м Каннском фестивале полуитальянские "Очи черные" Михалкова очень нравились большинству жюри, критике и публике. Однако вмешались социально-политические факторы: российский член жюри Элем Климов пролоббировал спецприз для "Покаяния" Тенгиза Абуладзе (тем самым награждалась не столько картина, вполне этого приза достойная, сколько перестройка и гласность в СССР). А поскольку это был юбилейный фестиваль, жюри под руководством Ива Монтана сочло целесообразным дать главный приз французскому фильму — до этого Франция уже двадцать лет не побеждала в Канне. "Золотую ветвь" получила картина "Под солнцем сатаны" Мориса Пиала, хотя и немного сухая, но сделанная чисто и изящно. Зал встретил вердикт жюри свистом, настолько дружным и продолжительным, что Морис Пиала, подойдя к микрофону, сказал: "Я вас тоже ненавижу".
Семь лет спустя Михалков решил дать Каннам еще один шанс и приехал на Лазурный берег с "Утомленными солнцем", дочкой Надей и Олегом Меньшиковым. Однако председателем жюри тогда оказался Клинт Иствуд, не скрывавший своей неприязни к попыткам французов ограничить доступ голливудской продукции на свой национальный экран и заранее решительно настроенный на то, чтобы отдать приз американской картине.
"Утомленные солнцем" были с восторгом встречены публикой и довольно скоро затмили прочих претендентов на главный приз. Почти уверенный в своей победе Михалков ждал, когда дело дойдет до объявления последнего приза. Надо было видеть его лицо, когда его вызвали на сцену предпоследним — за спецпризом жюри, тем более унизительным, что он был поделен с фильмом Чжана Имоу "Жить". Российские телеканалы долго смаковали этот кадр — поднимающийся с места Михалков при всем своем артистизме не сумел скрыть растерянность.

"Золотая пальмовая ветвь" досталась фильму Квентина Тарантино "Pulp fiction". Участвовавший в жюри от России Александр Кайдановский позже рассказывал, что на самом деле внутри жюри не было никакой борьбы между Михалковым и Тарантино: было сразу решено, что "золото" получает американец. В какой-то момент про Михалкова просто забыли и, наверное, не вспомнили бы, если бы не Кайдановский. Но Михалков все равно на него обиделся. А фамилию Тарантино с тех пор просто слышать не может, и фильмов в Канн поклялся больше не давать.

В этом году в каннском конкурсе представлены фильмы датчанина Ларса фон Триера и американских братьев Коэн, которых тоже связывает многолетняя каннская вражда, тем более забавная, что братья Коэн совершенно искренни в своем равнодушии к наградам, а фон Триер по истеричности вполне способен конкурировать с Михалковым.
В 1991 году жюри под руководством Романа Поланского предпочло "Бартона Финка" Коэнов, ничем не отметив триеровскую "Европу". Фон Триер тогда чуть не подрался с Коэнами, очень удивлявшимися, чего этот датский тип так распсиховался.
В Канне-96 соревновались коэновский "Фарго" и ужасно амбициозный фильм фон Триера "Разбивая волны", сразу ставший фаворитом. Однако сам фон Триер в Канн больше не приехал, объяснив это страхом перед путешествиями. Еще неизвестно, чего он боялся больше — что самолет разобьется или что ничего не дадут и опять придется драться с Коэнами. Некоторые сочли, что именно из-за отсутствия режиссера ему присудили всего лишь второй по значению приз. Коэны же были на сей раз вполне счастливы и своим скромным призом за режиссуру.

Очередной каннский скандал в прошлом году был связан с экстравагантной фигурой Дэвида Кроненберга. В 1996 году Кроненбергу уже довелось выступить возмутителем спокойствия: каннские зрители освистали его "Автокатастрофу", но соотечественник Кроненберга в жюри Атом Эгоян самоотверженно выбил ему спецприз "за риск и оригинальность", вступив в конфликт с остальными членам жюри и публично обнародовав свои симпатии, что категорически запрещено правилами. Три года спустя Кроненберг вернулся в Канн в качестве председателя жюри и уж тут-то отвел душу. Конкурсная программа была совершенно шикарная — уже лет тридцать в конкурсе не было такого обилия хороших картин. Фильмы Дэвида Линча, Такеши Китано, Джима Джармуша и Атома Эгояна публика встречала овациями. Но из всех представивших свои новые работы живых классиков только Педро Альмодовар с картиной "Все о моей матери" был удостоен скромного приза за режиссуру. Скрыв обиду, он пообещал со сцены поделиться призом с Джармушем, Эгояном, Линчем — всеми, кто остался вообще без наград и кого не было в зале на закрытии.

Зато Кроненберг осыпал призами "Человечность" француза Бруно Дюмона (Гран-при) и малобюджетную, снятую ручной камерой "Розетту" братьев-бельгийцев Люка и Жан-Пьера Дарденнов ("Золотая пальмовая ветвь"). Призы достались и непрофессиональным актерам из этих фильмов, довольно нелепо смотревшимся на помпезной каннской сцене.
Не меньшей сенсацией стало решение присудить приз за сценарий картине Александра Сокурова "Молох", к достоинствам которой уж точно не относится драматургическая внятность. Ко всему прочему, каннские деятели, не разобравшись, наградили не только сценариста Юрия Арабова, но и переводчицу немецких диалогов Марию Кореневу, которой пришлось долго извиняться и объяснять всем, что она ни в чем не виновата и на авторские права Арабова не посягала.
Упорное стремление Кроненберга сделать все наоборот и вопреки ожиданиям вызывает уважение, как и его желание показать, что все относительно и зыбко: признанный мэтр может остаться с носом, а неизвестный новичок в мгновение ока вознестись на пьедестал. Но все-таки самый радикальный председатель каннского жюри ошибся, когда сказал со сцены: "Чем дальше от Голливуда, тем меньше промыты у людей мозги". Нет, мозги везде промыты одинаково. Каннский зал ответил Кроненбергу дружным свистом, напоминавшим о фестивале 1987 года (когда победил Морис Пиала) или о 1960-м, когда награждали чересчур смелую по тем временам "Сладкую жизнь" Федерико Феллини.

ЛИДИЯ МАСЛОВА

Журнал "Коммерсантъ Власть" №18 от 09.05.2000, стр. 52

Авторы:

Лидия Маслова

Откуда у пальмы ветви растут