Федерация резерваций
Агонизирующая Сербия, солнечная Черногория, хаотичное Косово - три составные части фактически не существующего государства
Год назад, в июне 1999-го, после 78 дней авианалетов сербские генералы сели за стол переговоров с натовскими и в рекордные сроки согласовали вывод своих частей из Автономного края Косово. Первая в истории война за права человека закончилась сокрушительной победой вооруженных правозащитников, на плечах которых в Косово вошли албанские партизаны и ооновские чиновники. Следом потянулись албанские беженцы.
Эта эпопея многое изменила в мире, чего не скажешь о Югославии, в состав которой по-прежнему входит Косово. Косовские албанцы, как и в годы сербского правления, продолжают жить в "параллельном обществе" - правда, на сей раз они живут "параллельно" европейским нормам, а не Белграду. В самом же Белграде по-прежнему правит бал президент Милошевич, которого не берут ни бомбы НАТО, ни экономические санкции ЕС, ни митинги оппозиции. Контуры демократической Сербии едва просматриваются, а в крохотной Черногории, взявшей прозападный курс, зреет новый конфликт.
Демонстрации бывают двух видов: те, что Милошевичу нравятся, и те, что ему не по душе. На снимке: сторонница югославского президента на предвыборной манифестации в Черногории 3 июня (Фото: AP)
На Югославско-Венгерской границе сербские пограничники сняли меня с поезда. Как и многие журналисты, я давно не могу получить официального разрешения на работу в Югославии и езжу по туристической визе. "Попалась", - подумала я. Пограничники стали звонить в Белград, чтобы спросить, не числюсь ли я в каком-то списке. Затем поинтересовались, сколько денег я везу с собой. Когда я продемонстрировала довольно внушительную сумму командировочных, отношение резко изменилось: "Извините, пожалуйста, мы думали, что вы проститутка. У нас теперь сложности - если женщина из Восточной Европы, приходится звонить в Белград, проверять".
Год назад побежденной, покалеченной бомбами Югославии прочили экономическую катастрофу, политический кризис, чуть ли не гражданскую войну. Теперь здесь боятся иностранных проституток больше, чем журналисток. Похоже, все не так плохо. Зима не была холодной, голодной и темной: югославские власти, не без российской (и китайской) помощи, сумели неожиданно быстро восстановить электро- и теплоснабжение. Повсюду отстраиваются мосты - их натовские бомбардировки разрушили 60 штук, - и жилые дома. Государственные СМИ постоянно рапортуют об успехах. Оппозиционные СМИ отвечают издевательскими статьями и карикатурами: например, югославский президент Слободан Милошевич в нелепой гимнастической позе, с подписью: "Слобо, сделай мостик!"
Успех кампании по восстановлению Сербии не случаен. Во-первых, как давно уже утверждают сербы и как начали признавать американские эксперты, ущерб, нанесенный бомбардировками югославской военной мощи, ничтожен: несколько танков и ряд бункеров. Это означает, что Милошевичу не пришлось тратиться на восстановление армии. Средства же на весьма выгодные с пропагандистской точки зрения работы по восстановлению народного хозяйства нашлись: власти ввели специальные налоги, а также смогли принудить ряд компаний вести работы по льготным расценкам, а то и вовсе предоставлять рабочую силу бесплатно. В условиях, когда процветание предприятий зависит от благосклонности властей, механизм принуждения предельно прост.
Впрочем, речь не о процветании. В Сербии, конечно, живут плохо - просто не так плохо, как ожидали. За последний год курс югославского динара по отношению к доллару упал больше чем в два раза. Задержки зарплаты на полгода - явление повсеместное. По некоторым данным, две трети населения живут за чертой бедности. И Милошевича, конечно, уже не любят - просто эта нелюбовь не так сильна, а отсутствие политически жизнеспособной оппозиции позволяет продлить агонию действующей власти сколь угодно долго.
Согласно последним опросам Милошевичу доверяют 18 процентов населения. И пять, и десять лет назад его поддерживали 70 процентов. Но и сегодня он остается самым популярным политиком в Сербии. Его главный противник Вук Драшкович набирает лишь около 8 процентов. "Часть населения испытывает ностальгию по авторитарному государству, которое гарантировало низкий, но стабильный уровень жизни, - объясняет социолог, профессор Белградского университета Зоран Видуевич. - А в глазах некоторых Милошевич - символ борьбы против НАТО, борьбы за свободу". Удивительно, что спустя год после окончания бомбардировок антинатовская риторика продолжает занимать центральное место в политической жизни. В этом смысле восстановление мостов и зданий - продолжение той борьбы. И даже недавний митинг оппозиции в Белграде проходил на фоне лозунга, вывешенного еще в прошлом году: "Бомбардировкам вопреки!"
Это классический пример того, как Милошевичу удается манипулировать даже тем, что говорит оппозиция. "В течение последних десяти лет Милошевич успешно симулирует существование в Сербии многопартийности, - говорит философ Обрад Савич, до недавнего времени (его уволили в апреле) профессор Белградского университета. - Он терпит оппозицию постольку, поскольку ее существование легитимизирует его самого. А оппозиция неспособна отделить себя от Милошевича". Эта динамика действительно существует уже много лет. Что же изменилось за последний год?
Оппозиция
По мнению Зорана Видуевича, изменения заключаются во все возрастающей поляризации общества. С одной стороны - президент Милошевич, у которого нет иного выбора как держаться за власть любой ценой: он объявлен ООН военным преступником, и уход с поста президента может означать арест и суд в Гааге. Поэтому правительство Милошевича усиливает репрессии против оппозиции. В середине мая власти при помощи полиции в 2 часа ночи "национализировали" телерадиокомпанию "Студия Б", находившуюся в ведении белградского городского правительства, то есть партии Драшковича. В это же самое время отключили ретранслятор, который позволял телерадиокомпании Панчево - городка неподалеку от Белграда, где тоже у власти находится оппозиция, - транслировать на Белград. Таким образом в течение часа население столицы Югославии лишилось всех оппозиционных электронных СМИ.
Схожая участь, видимо, постигнет и оппозиционную прессу. Начался процесс ренационализации крупнейшей сербской типографии ABC Product. Дело о деприватизации находится в суде, который в прошлом санкционировал национализацию газет "Борба" и "Вечерни новости". Эта типография печатает две крупнейшие оппозиционные газеты - свою собственную "Глас явности" и "Блиц". "Очень скоро, возможно, уже на следующей неделе, газеты перестанут выходить, хотя вроде бы власти их не закрывают", - комментирует обозреватель еженедельника "Време" Теофил Панчич.
Второй объект репрессий - это университеты. Еще два года назад вышел новый закон о высшем образовании, дающий право властям увольнять сотрудников университетов. Сразу же были уволены около 200 профессоров Белградского университета. С тех пор потеряли работу еще столько же. Так же власти демонстрируют, что не готовы терпеть студенческие протесты. В конце мая сидячая забастовка студентов архитектурного факультета Белградского университета была разогнана спецназом. Активистов молодежной оппозиционной организации "Отпор" ("Сопротивление") постоянно задерживают на улице. Последние две-три недели официальные лица беспрестанно говорят о необходимости принять закон о борьбе с терроризмом. Хотя проекта закона никто не видел, оппозиционные деятели и правозащитники уверены, что он даст полиции право арестовывать людей на длительный срок без суда.
Что может противопоставить репрессиям оппозиция? Апеллировать к международному общественному мнению теперь, после натовских бомбардировок невозможно. Деятели оппозиции тщательно, но тщетно скрывают, что получают финансовую поддержку из стран - членов НАТО и консультируются с их экспертами. Уровень квалификации этих экспертов вызывает сомнения: при невозможности официальных контактов посредниками становятся деятели неправительственных организаций, многие из которых плохо понимают югославские реалии.
Эксперты советуют оппозиции искать поддержки у России. Год назад Россия помогла заключить договор, позволивший прекратить бомбардировки. Но тогда роль российского посредника Виктора Черномырдина заключалась в том, чтобы довести до Милошевича очевидную вещь: военной помощи со стороны России не будет. Теперь же Россия помогает югославскому правительству деньгами и газом, объявленный ООН военным преступником министр обороны Югославии становится дорогим гостем нового президента в день его инаугурации, а западные эксперты почему-то уверяют деятелей сербской оппозиции, что в душе новое российское руководство поддерживает именно их. Результатом этого сводничества стала поездка трех лидеров оппозиционных партий - Вука Драшковича, Зорана Джинджича и Воислава Коштуницы - в Москву в конце мая. Пропагандистского успеха не было: поездка дважды откладывалась, стало ясно, что инициатива исходила не от России, потом оказалось, что принимать оппозиционеров в Москве будет "Яблоко".
Трубила о поездке только "Студия Б" Драшковича - но не электронная, захваченная властями, а уличная, вещающая каждый вечер на площади перед белградской ратушей для аудитории из одной-двух тысяч человек. Такое количество людей теряется на огромной площади, а слова ведущих отскакивают гулким эхом от здания сербского парламента, расположенного через дорогу. На первой демонстрации, проведенной на следующий день после захвата "Студии", было несколько сот тысяч людей. Но произошли столкновения с полицией, и лидеры оппозиционной коалиции, организовавшей митинг, растерялись и решили отложить следующую демонстрацию на неделю.
Из всех беспомощных выступлений сербской оппозиции этот митинг 28 мая был, возможно, самым тоскливым. Открыл его истеричный Драшкович, заявивший: "Никогда еще в нашей Сербии, той, которую бомбили натовские агрессоры, не было так страшно. Есть зло, которое еще страшнее бомб". Зло, понятное дело, - это Милошевич. Но не в этом дело, а в том, что присутствующим стало ясно: Драшковичу действительно очень страшно. В стране, где что ни месяц, то очередное громкое политическое убийство, это неудивительно. Но вряд ли народ пойдет за испуганным и растерянным лидером. Оппозиционная коалиция, состоящая из 16 партий и студенческого движения "Отпор", рассыпается на глазах.
Выступая перед сторонниками 12 мая, Драшкович призвал к вооруженному восстанию, затем от своих собственных слов отказался. Никаким восстанием в Сербии не пахнет. Даже когда на митинг собирается несколько сот тысяч человек, после окончания речей все вяло расходятся. "Народ больше не хочет погибать, - говорит социолог Зоран Видуевич. - Было уже три или четыре войны на территории бывшей Югославии. Основной лозунг для большинства: пережить, свести концы с концами".
Если ни одна из оппозиционных партий не вдохновляет массы, то, может быть, на это способен "Отпор"? Эта организация, основанная полтора года назад как неидеологическое, внепартийное молодежное движение, действительно за последний год приобрела множество сторонников. "Это взрыв! Просто взрыв!" - утверждает представитель "Отпора" Иван Марович. Записавшихся в "Отпор" 50 тысяч человек. Активистов - примерно пять тысяч, по словам Маровича. В стране с десятимиллионным населением это немало, но и не очень много. Марович хвастается тем, как "Отпор" вырос за год: "Теперь у нас есть помещение. Наши представители присутствуют на собраниях оппозиционных партий. Мы каждый день появляемся на страницах оппозиционной прессы. Мы такие большие!" К сожалению, неуемная энергия Маровича нетипична для "Отпора", по просторному помещению которого вяло бродят студенты и студентки, курят и болтают ни о чем. А оппозиционная пресса ежедневно пишет про "Отпор" потому, что писать больше не о чем.
Может, Милошевича можно сместить законным путем? В этом году должны пройти выборы в федеральный парламент, которому в следующем году и предстоит избрать югославского президента. Парламент состоит из двух палат. В нижней представительство пропорциональное, в верхней равное количество депутатов из Сербии и Черногории. Но поскольку Черногория явочным порядком отделилась от Югославии, правящая коалиция этой республики участвовать в выборах не будет. Что касается Сербии, то сильнейшая партия в оппозиционной коалиции, Сербское движение обновления Драшковича, тоже склоняется к тому, чтобы отказаться участвовать в выборах, так как считает, что в отсутствие свободной прессы и международных наблюдателей они невозможны. Партия Драшковича, вероятнее всего, откажется участвовать и в выборах в городские органы власти: сейчас власть в Белграде и других городах принадлежит оппозиции, но отсутствие поступлений из федерального бюджета превратило города в свалки с парализованным общественным транспортом.
Итак, оппозиция, похоже, уступит все властные институты Милошевичу - в надежде на что? Этого никто толком сказать не может. Есть люди, настроенные более оптимистично, как правозащитница Соня Бисерко: "Я считаю, что уже кончилась эра Милошевича. Просто мы еще не знаем, кто его заменит". Народ, если судить по анекдотам, настроен более пессимистично. Появилась целая серия анекдотов, начинающихся со слов "Сербия, 2010 год". Например: "Сербия, 2010 год. В 7.00 утра раздается бодрый голос радиодиктора: "Доброе утро, дорогие сограждане! Наш президент проснулся. Вот и вам пора". В 7.05: "Дорогие сограждане, наш президент начал делать утреннюю зарядку. Под нашим руководством вы проделаете те же упражнения". В 7.15: "Дорогие сограждане, наш президент приступает к водным процедурам. Учитывая важность личной гигиены, советуем и вам заняться тем же". В 7.25: "Дорогие сограждане, наш президент начинает завтракать. А для вас - легкая музыка".
"Впервые большинство сербов поняли, что это безнадежная страна, - говорит журналист Теофил Панчич. - Тоскливая, одинокая, безнадежная страна". Так что же с ней будет? Душан Янич, руководитель Форума по межэтническим отношениям в Белграде и известный политолог, постоянно предсказывает какую-нибудь войну в Югославии. И часто оказывается прав. Очередную войну он пророчит в конце июля, в Черногории.
Черногория
"Эта страна живет надеждой, - с некоторым удивлением говорит Виолетта, руководитель местного отделения международной неправительственной журналистской организации "Интерньюз". - Люди здесь действительно уже живут лучше, чем в Сербии". Сама Виолетта из Белграда, но, как и многие активисты неправительственных организаций и журналисты, вынуждена была перебраться в Черногорию, потому что в Сербии работать невозможно. В Черногории уже почти два года базируются, например, газета "Телеграф" и белградское отделение балканского независимого информационного агентства "АИМ". "Трудно привыкнуть к этой стране, - жалуется Виолетта. - Ужасно маленькая. И при этом по-настоящему криминальное государство".
Население Черногории - 600 тысяч человек, в основном сельские жители. Когда-то этот райский уголок Югославии жил за счет туризма. Теперь те немногие гостиницы на Адриатическом побережье, что еще открыты, выживают благодаря сербским неправительственным организациям, которые любят проводить здесь семинары: красиво, недорого и иностранцы могут приехать. Но большинство гостиниц уже девять лет - с начала войны в Словении, отпугнувшей туристов от бывшей Югославии, - стоят заколоченные. На острове Ада-Баяна, некогда крупнейшем нудистском курорте в Европе, теперь пасутся коровы, а на пляже, в свое время вмещавшем 20 тысяч, в первый день лета было ровно четыре человека.
Когда кончились туристские деньги, Черногория стала зарабатывать на войне, точнее - на контрабанде. Крошечная республика граничит с Италией (через море), Албанией, Хорватией, Косово, Сербией, Боснией и Республикой Сербской. Десять лет назад некоторых из этих административных образований еще не было, но границы, через которые выгодно было возить бензин и сигареты, уже установились. Чем строже были международные экономические санкции, тем выгоднее было заниматься контрабандой. Одновременно в отличие от всех остальных бывших югославских республик - Словении, Хорватии, Македонии и Боснии и Герцеговины - Черногория прекрасно уживалась с Сербией и участвовала в войнах на ее стороне.
В 1996 году все изменилось. После подписания мирных соглашений по Боснии и отмены санкций экономические и политические связи с Сербией стали рушиться. Черногорский лидер Мило Джуканович откололся от партии Милошевича и выиграл выборы на пост президента республики уже во главе коалиции "За лучшую жизнь". В 1998 году Черногория впервые не поддержала Сербию в войне: не стала участвовать в конфликте в Косово и приняла более 100 тысяч беженцев. В отместку Милошевич отказался признавать избранных черногорцами депутатов верхней палаты парламента, таким образом фактически отлучив Черногорию, которая вместе с Сербией входит в состав так называемой Союзной Республики Югославии, от федеральной власти.
Сегодня граница между Черногорией и Сербией закрыта для провоза грузов. Финансовые потоки между двумя республиками почти полностью перекрыты. В прошлом году Черногория в одностороннем порядке отменила визовый режим, а так как Белград только ужесточает правила въезда в страну, фактически граница между Черногорией и Сербией стала государственной. Прошлой осенью, когда в Сербии начали печатать динары, Черногория решила бороться с инфляцией, утвердив немецкую марку в качестве местной валюты.
"Для большинства черногорцев югославская федерация больше не существует, - утверждает главный редактор независимого еженедельника "Монитор" Милка Тадич. - Единственный федеральный институт, который здесь реально присутствует, - это югославская армия". В том-то все и дело. Более 10 тысяч бойцов югославской армии на 600 тысяч населения - это не мелочь. Плюс приказ о полной боевой готовности, изданный в конце мая командующим расположенной в Черногории Второй армии. Плюс формирование на территории Черногории в течение последних месяцев военной милиции, куда набирают только черногорцев - членов промилошевической Социалистической народной партии. У Джукановича тоже есть свои вооруженные силы - полиция, - но ее численность ненамного превышает численность расквартированных в Черногории федеральных сил.
Приказ о боевой готовности, по всей вероятности, связан с назначенными на 11 июня выборами в двух крупнейших городах: столице Черногории Подгорице и Херцегнови. Вероятнее всего, в обоих местах выиграет коалиция Джукановича. Не исключено, что, если перевес окажется действительно значительным, Джуканович назначит референдум о статусе Черногории: согласно югославской конституции, Черногория (в отличие от Косово, которое было краем в составе Республики Сербии) имеет право отделиться после референдума. Но такое же право было и у Словении, Хорватии и Боснии и Герцеговины, и всякий раз дело кончалось войной (хотя война в Словении продолжалась всего девять дней).
Оптимисты среди черногорцев упирают на то, что Милошевич слаб, что черногорцы и сербы все-таки православные братья, что очередная война вновь заставит НАТО вмешаться, а это не в интересах Милошевича. Все это, может, и так, но, как говорит черногорский политолог, "суть проблемы в том, что Сербия не рассматривает свои национальные интересы рациональным образом. Если бы Сербия вела себя рационально, она была бы очень маленькой, но процветающей страной. Вместо это она хочет быть империей местного значения, а мы имеем бардак". С ним соглашается директор Центра за демократию и права человека Срджан Дарманович: "Милошевич всегда находит способ развязать конфликт". Если осторожный Джуканович не назначит референдум на ближайшее время, что весьма вероятно, то конфликт может возникнуть в октябре в связи с выборами в федеральный парламент. Своего рода предупреждением стало убийство 31 мая Зорана Джугича, советника Джукановича по национальной безопасности. Потрясшее Черногорию убийство политика средь бела дня у его собственного дома было как две капли воды похоже на ставшие почти привычными сербские политические убийства.
Полиция разгоняет митинг оппозиции в Белграде 17 мая (Фото: AP)
Почва для войны в Черногории готова. Несмотря на то, что последние два года число сторонников независимости неуклонно растет, Черногория остается, как выражается Дарманович, "разделенным обществом". Сейчас, по данным его Центра, за сохранение югославской федерации выступают 30 процентов черногорцев, за независимость - 36, а за конфедерацию (официальная позиция Джукановича) - около 20 процентов. Но главная опасность, говорит он, заключается в том, что основным фактором, определяющим мнение черногорцев, является не качество жизни, а этническая принадлежность. В отличие от других народов бывшей Югославии у черногорцев нет ярко выраженной национальной идентификации, и даже язык, на котором они говорят - тот же самый, что в других местах называется сербским, хорватским или боснийским, - черногорцы называют просто "наш". Самих же себя 60 процентов жителей Черногории считают черногорцами, 15 процентов - сербами и около 20 процентов - черногорцами сербского происхождения. Кроме того, значительная часть сельских жителей отождествляет себя в первую очередь с кланом, к которому они принадлежат. Среди сторонников Милошевича в Черногории людей, ориентированных на кланы, - по опросам, подавляющее большинство. Последнее время сторонники Милошевича умело разжигают клановые страсти в Черногории, проводят всевозможные собрания и даже демонстрации кланов.
Среди тех, кто не поддерживает стремления к независимости, - небольшой класс очень богатых людей, сделавших свое состояние на контрабанде. "Они не очень хотят вливаться в мировое сообщество, - говорит Милка Тадич из еженедельника "Монитор". - Тогда ведь придется следовать общепринятым правилам. Например, в прошлом году Италия оказала давление на Черногорию, и мы выдали 29 мафиози, которые до этого жили здесь и горя не знали".
Один из черногорских "олигархов", Гойко Митрович, объясняет свою позицию следующим образом: "Я черногорец, но я серб во многих поколениях. Что бы ни писали газеты, я уверен, что в действительности только 15 процентов поддерживают независимость. Поверьте мне, люди хотят жить в Югославии, а не в стране, население которой 600 тысяч человек. Мне нужен рынок с 11 миллионами покупателей. И для Запада мы интересны только как часть этого большого рынка". Конечно, по мировым меркам Митрович - мелкий бизнесмен: у него всего 150 сотрудников, но в случае конфликта принадлежащие ему два телеканала и одна радиостанция, безусловно, поддержат Белград.
Видимо, понимая, что мирное отделение Черногории от Югославии вряд ли возможно, все те же западные эксперты советуют Джукановичу повременить с референдумом. "Международники совершают те же ошибки, что и всегда, - сетует Милка Тадич. - Они не понимают Балкан. Вообще это очень странно, что международное сообщество защищает целостность Союзной Республики Югославии, которая не признана международными организациями". Но на то есть веские причины: во-первых, НАТО хочет избежать еще одной интервенции на Балканах; во-вторых, официально международные организации поддерживают не независимость Косово, а лишь его автономию - но в составе не Сербии, а Югославии. Значит, нужна Югославия, которой без Черногории нет. Впрочем, статус Косово как составной части Югославии - вещь еще более иллюзорная, чем статус Черногории.