Виталий Портников. Александр Квасьневский едет в Москву

Александр Квасьневский едет в Москву
Виталий Портников

Дата публикации: 3 Июля 2000

В Варшаве и Москве официально объявлено о встрече 10 июля в российской столице президентов Владимира Путина и Александра Квасьневского .

Это будет первая встреча российского и польского лидеров после инаугурации Путина и значительного осложнения российско-польских отношений, заметного хотя бы по знаменитому шпионскому скандалу с высылкой российских дипломатов из Варшавы и польских из Москвы. Кроме того, чеченская война, как это было и во время предыдущего кризиса на Северном Кавказе, традиционно настраивает польское общество в пользу свертывания контактов с Москвой. И поляки тут - это можно понять и по общественным настроениям, и по публикациям в СМИ - оперируют скорее не западными категориями защиты прав человека, а историческими реминисценциями, связанными с борьбой польского национально-освободительного движения против Российской империи - борьбой, в которой была провозглашена независимость Польши, и война с Красной Армией, и ликвидация польской государственности в 1939 году, и подчиненное положение социалистической Польши после второй мировой войны. Но тем не менее - если продолжить тему общественных настроений - сегодня польское общественное мнение настроено не только против России, но и против собственных правых. Развал правительственной коалиции блока "Солидарность" и "Союза свободы" не оставляет польским правым никаких надежд: грядущие парламентские выборы, скорее всего, будут выиграны левым блоком , на который президент Квасьневский традиционно имеет большое влияние. И в этом смысле переговоры с польским лидером важны для Владимира Путина прежде всего с перспективной точки зрения. Если для нынешнего премьера Ежи Бузека президент - прежде всего непростой партнер по управлению государством, то для премьера левого правительства Лешека Миллера Квасьневский будет в первую очередь товарищем по партии и человеком близких убеждений. Сегодня Квасьневский может скорее давать обещания на будущее. Завтра эти обещания могут быть реализованы.

Конечно, иллюзий насчет особого потепления отношений Москвы и Варшавы вследствие будущих политических изменений в Польше строить тоже не нужно. Процесс интеграции Польши в НАТО происходил именно при левых правительствах, и президент Квасьневский был его преданным сторонником и лидером. А договоренности о строительстве газопровода в обход украинской территории, являющиеся для России "последним доводом королей" в ее давних энергетических спорах с Киевом, были достигнуты именно при правых правительствах Польши. Но тем не менее стоит учитывать и совершенно иной уровень взаимопонимания российской и польской элит в случае победы левых. Уровень этот связан с проблемой скорее общего характера: в России элита практически не поменялась, она состоит из все тех же бюрократов, правительственных чиновников, воспитанников комсомола - только среднего звена, сумевших сделать удачную карьеру в последнее десятилетие. В Польше - две элиты. "Среднее звено" сосредоточилось в левом блоке. Политические биографии Александра Квасьневского и возможного будущего премьера Лешека Миллера - едва ли не лучшее тому доказательство. Зато согласительный процесс "круглого стола" между польскими коммунистами и лидерами "Солидарности" привел к появлению еще одной элиты - деятелей рабочего движения, интеллектуалов, экономистов-рыночников... Лех Валенса , Тадеуш Мазовецкий , Ежи Бузек, Бронислав Геремек , Лешек Бальцерович , Адам Михник , Яцек Куронь - из этой "второй элиты". Среди ее представителей есть люди, относящиеся к России плохо, безразлично, хорошо или даже очень хорошо, но уверенность этой части польского политического спектра в приоритете западных политических ценностей безгранична. И общий язык с этой частью польской элиты в Москве будет найден только после того, как в самой России - вследствие ли биологических или политических процессов - появится собственная элита, ориентированная на Запад однозначно, а не в силу сиюминутной конъюнктуры и к тому же авторитетная в обществе.

Поэтому пока что российскому руководству куда проще пытаться найти общий язык с Александром Квасьневским. Польский президент и сам сегодня заинтересован в этом взаимопонимании, так как является участником предвыборной кампании. И хотя практически все опросы общественного мнения не оставляют сомнений в победе нынешнего главы государства над любым из его возможных противников - а раскол между "Солидарностью" и либералами только увеличивает шансы Квасьневского на победу, - нынешний президент не из расслабляющихся политиков. Квасьневскому весьма важно будет показать, что в отличие от ориентированного на Запад кабинета министров он умеет находить общий язык и в западных столицах, и в Москве, что к нему прислушиваются и в российской столице и что он сможет продолжить с Владимиром Путиным диалог, который оказался столь непростым - прежде всего вследствие негативной реакции Москвы на польское вступление в НАТО - с Борисом Ельциным.

Квасьневский заявляет о собственной роли во внешней политике как раз вовремя. Министр иностранных дел Польши Бронислав Геремек, считавшийся символом европейской ориентации своего государства, был вынужден подать в отставку вследствие раскола в правящей коалиции. Новым министром премьер Ежи Бузек назначил внепартийного эксперта профессора Владислава Бартошевского , уже когда-то занимавшего этот пост. Бартошевский - легендарная личность, блестящий интеллектуал, один из первых узников Освенцима, организовавший затем помощь уничтожаемым польским евреям (иерусалимский институт Яд-Вашем признал польского ученого праведником). Но ему 78 лет и он будет скорее символом неизменности польской внешней политики, чем ее мотором -а именно в этой роли и выступал ушедший в отставку Геремек. Кроме того, Бартошевский возглавил внешнеполитическое ведомство в правительстве меньшинства, по существу - во временном правительстве. Именно в этой ситуации президент и кандидат в президенты Александр Квасьневский напоминает о собственных внешнеполитических возможностях поездкой в Москву. Будет ли Владимир Путин помогать польскому коллеге доказывать, что эти возможности не являются чисто декларативными?