Художник рвался в музей
Но попал на стройку
Тверской императорский путевой дворец, в котором расположена областная картинная галерея, стал очередным объектом художественного эксперимента Валерия Кошлякова и куратора Михаила Дмитриева "Вторжение в музей". Новая стратегия приобщения провинциальных музеев к современному искусству, опробованная этим тандемом более полугода назад в Ивановском художественном музее, при всей ее рискованности оказалась на удивление жизнеспособной.

Путевой дворец — главная достопримечательность Твери. И вовсе не потому, что там расположен главный художественный музей с богатой коллекцией русской живописи ХVIII — начала ХIX века. Императорский путевой дворец, выстроенный в конце ХVIII века специально к приезду Екатерины II, является впечатляющим историческим напоминанием о славном веке, когда, по признанию самой императрицы, Тверь была самым красивым после Петербурга русским городом. Такими репликами до сих пор принято гордиться. В результате таких манипуляций безболезненно разрешается, казалось бы, вопиющее культурное противоречие между былым величием и нынешним запустением. Половина тверского путевого дворца уже лет десять стоит в лесах с выпотрошенным нутром. Ни о каких выставках там не могло быть и речи, пока в бывших императорских покоях не появилась "динамическая пара" Кошлякова--Дмитриева со своим "Вторжением в музей".
Художественный проект "Кабинет, или эффект присутствия" реализован как раз в реконструируемой части музея, то есть там, где от риторики "славного прошлого Твери" остались лишь обшарпанные стены. Панно из скотча ("фирменного" материала Валерия Кошлякова) задрапированы строительные леса, орнаментальные фигуры из скотча — у самого входа, картины из него же оживляют разрушенный интерьер бывшей дворцовой библиотеки. Единственным живым обитателем этих руин (помимо изредка набегающих столяров и плотников) назначена бабулька-смотрительница. Ей велено врубать рубильник, чтобы заявленный в названии "эффект присутствия" состоялся. Мановением ее руки темнота зала, похожего на заброшенный склад, озаряется неоновым светом: его излучает человеческая фигурка, от нее всполохи света достигают пола и углов. Так согласно художественному замыслу зритель оказывается в пространстве "резонансного потока креативной агрессии художника и живого многоголосья языков культуры, восстающих из недр музейных залежей".
Реконструкция музейных залов стала временной и пространственной брешью, в которую легко втиснулся современный художественный проект. Руины дворца были отмечены аурой художника, который не пожелал заметить музейные залы и хранилища. Музейные залы ответили ему взаимностью.

ИГОРЬ Ъ-ГРЕБЕЛЬНИКОВ
Выставка открыта до 30 сентября.

Газета «Коммерсантъ» №159 от 29.08.2000, стр. 10

Темы: