Екатерина Деминцева. Любовь а ля франсе

В то время, когда в Европе набирали силу первые ростки феминистских идей, женщины облачались в мужские наряды, а до "Второго пола" Симоны де Бовуар оставалось чуть более десяти лет - в конце 30-х, - появляется "Благородный демон" (Le demon du bien, 1937) Анри де Монтерлана.

... "Я хорошо знаю недостатки мужчин. Я их изучил в самом себе" . К этому стоит добавить, что помимо мужских де Монтерлан хорошо изучил и женские недостатки - иначе из-под его пера не вышла бы эта смесь любовной истории в духе журнала "Плейбой" с французской классической литературой. От глянцевых журналов здесь много женской глупости и мужского превосходства, а от классики - эмоции и переживания, бледные страстные девушки, матушки, восседающие в старинных залах, и длинные витиеватые письма. Несколько странная смесь: из розовых кружев и золотых рамочек сочится белая плесень - весьма гадкая, но не вызывающая резкого отторжения. "Поцелуи влюбленных - / Это навозные лепешки, / Роняемые коровами" . Это "из ранних произведений" молодого гения - главного героя. Впрочем, больше на страницах рецензируемой книги стихов не встречается, так что, отдав должное поэтическому дару центрального персонажа, можно перейти к самой сути.

Выбранный российским издателем роман - третья часть тетралогии, в которую входят также "Юные девы" (Les jeunes Filles, 1936), "Жалость к женщинам" (La pitie pour les Femmes, 1936) и "Прокаженные" (Les Lepreuses, 1939). Сюжетные линии этих книг никак не пересекаются; неизменен лишь главный герой. Он настолько талантлив, обаятелен и неприступен, что на протяжении всех четырех частей занят исключительно тем, что отбивается от назойливых дам. Эти интрижки разворачиваются на фоне Парижа 30-х: аристократия и богема, талантливые, уверенные в себе мужчины, а также женщины - либо юные и неопытные, либо страстные и раскрепощенные. Сквозь тетралогию красной нитью проходит один и тот же мотив: гений подпитывается любовью, женщина - лишь муза, возникающая ниоткуда и уходящая в никуда.

"Женщины, как и все самки... тусклые и бесформенные по отношению к противоположному полу и уж, конечно, не такие сложные, глубокие или даже экстравагантные, как мужские персонажи этой книги" . Вот и вся любовь. Читая, невозможно избавиться от навязчивой мысли: если бы эту историю изложила героиня, получился бы слезливый женский роман с охами и вздохами, многоточиями и душещипательными описаниями. Однако в мужском переложении женские романы выглядят именно так. Романтические сцены увидены отстраняющим взглядом строптивого мужчины, который подмечает в женщинах столь непривлекательные черточки, что становится странно, как эти две противоположности вообще могли уживаться от сотворения мира и уживаются по сей день.

Де Монтерлан отказывается воспевать Прекрасную Даму, он чужд слезливой романтики. "Мой замысел заключался в том, чтобы от первой до последней страницы это было нечто тягостное и безобразное" (из интервью Жану Файару, включенного в книгу вместо предисловия). Не стоит пугаться этой фразы: все удобоваримо, ничего особенно "тягостного", - если вы не принадлежите ни к тем сугубо чувствительным существам мужского пола, которые слишком благоговейно относятся к таинству брака, ни к тем легко ранимым юным особам, которые читают исключительно русскую классику XIX века. Вполне современно - и даже, позвольте вас уверить, злободневно . Только вот в том, что касается женского возраста, автор, надеюсь, немного перегибает палку. "Для меня женщина в двадцать шесть или двадцать семь лет меняет пол и перестает быть женщиной, превращаясь во что-то совсем другое, уже не вызывающее желаний" . Невольно содрогаешься: всего каких-нибудь пару годков-то тебе и осталось. Правда, я пока не могу представить себе постженское существо, в которое должна превратиться после двадцати шести, да и автор никаких мало-мальски конкретных пояснений не дает. Лишь сокрушается: эти особы-де так и норовят затащить под венец. Чему и посвящен "Дневник Косталя", то бишь главного героя.

"Это опыт, необходимый для познания жизни и, следовательно, для моего творчества. Наконец, для обновления человеческого материала в искусстве" , - говорит Косталь о предстоящей и пугающей его тонкую натуру женитьбе. Конечно, брак для того и существует, кто бы спорил. Не думайте, что книга пестрит излияниями героя по поводу семейного кодекса. Пишет-то ее гений о другом гении, рассуждать о ничтожных статьях и параграфах им обоим не к лицу, главным аргументом служит не что иное, как дневник Софьи Андреевны Толстой. Вот только "Войну и мир" и "Анну Каренину" во всем мире уж если не читали, так хоть Одри Хепберн в роли Наташи Ростовой да Софи Марсо в роли Карениной видели, а о де Монтерлане большинство из вас, боюсь, узнало из этой рецензии. Поди разбери, кто гений, а кто под маской гения прячется.

Впрочем, резковато я выразилась, пожалуй. Ну не знает наш читатель Анри де Монтерлана, не знаком с его творчеством; однако ж, во-первых, стоит заметить, что во французской литературной табели о рангах ХХ века А. де М. занимает почетное место где-то между Андре Моруа и Марселем Прустом (фамилии, понимаете ли, удобно перечислять в алфавитном порядке). А во-вторых, не может быть совсем уж плохим роман, где среди серьезных рассуждений о любви и несовершенстве женщин то и дело проскальзывает издевка над читателем. "Голубизна неба напоминала обезьяний живот" . У Толстого такого сравнения не найдешь.

В конце книги издатель решил поместить краткую биографическую справку, обратившись за информацией к энциклопедии "Британника". (Почему не к "Ларуссу", что было бы куда логичнее, - неясно.) "Благородный демон" и "Жалость к женщинам" представлены как "сардонические антифеминистские произведения, в которых описаны отношения развратного героя с женщинами-жертвами" . Ценнейшее замечание. Особенно мне понравилось про развратного героя и жертву. Увы, ни того, ни другой вы в романе не обнаружите. "Как бы то ни было, и есть ли тайна в женщине или же ее нет, но в мужчине она несомненна - это тайна того, как женщина может его любить" . Что ж, очень тонко, с эдаким французским изяществом изложено. Появление "Второго пола" после подобных высказываний - абсолютно закономерная вещь.