Псой Короленко. Это была песня

Августин говорит, что мы можем помочь себе думать о времени, если будем исходить из полноты целого, - например, песни, которую я берусь спеть от начала и до конца. Она, сама по себе целая, тогда развертывается во времени. Что это за песня? Раннехристианский гимн? Или жизнь человека? Или та хвала Богу, какою оказывается "весь век", totum saeculum, история мира? Как у Аристотеля, у Августина мы знаем время по изменению души: время есть душа изменяющаяся, вне которой никакого измерения времени нет. Это не психологизм. Песня, о которой говорит Августин, - по сути то же, что мелодия (тон) присутствия, как определяет настроение Хайдеггер в своей фундаментальной онтологии.

Владимир Бибихин, "Мир"

То, что мы в 1997-м - 1998-м хором пели в Сети, - это песня, но не такая, как вы подумали. Музыка - тайная, до положенного времени не проявленная, типа той, в которую вслушиваться велел Александр Блок. Слова вообще на непонятном языке, во дни сомнений или тягостных раздумий переходившем в мычание. Мы-ы-ы-ы-ыыы - Патрикей Лисидзе (он же - теперь, наверное, можно об этом сказать - Пахом Худых ), Псой Короленко , Еugene Kulikov , Изя Кацман , рав Семен Дроздов и другие люди Рассея -ния. Песня называлась Ру.Штетл .

Наше виртуальное Местечко родилось как ФИДО-эха, посвященная тому, как современный "носитель" русской культуры , этот пресловутый "человек пишущий", мог бы или не мог бы преодолеть полный кризис культурной, национальной, да и любой другой, пусть фиговенькой, идентификации. Впоследствии эта конференция была отзеркалена в Интернете на сайте Лисидзе www.boga.net и получила эффектный подзаголовок: Виртуальный базар для русских жидовствующих .

Изначальным лейтмотивом конференции был призыв к евреям покинуть Израиль и осуществить антиисход в виртуальный духовный Штетл, Местечко . Вокруг этой парадоксальной идеи был создан специальный язык, своеобразная тайнопись. " Израиль - чрево кита ". "Эрзац-Израэль", " Давайте говорить на идише " - вот лишь малая толика предложенного эзотерическим кругом авторов, среди которых был и ваш покорный слуга.

Пахом Худых - псевдоним модератора форума Патрикея Лисидзе. Стилизованное архаико-деревенско-русское имя в комбинации с псевдоеврейским антуражем заставляет вспомнить реальных субботников и жидовствующих. Под этим ником приходят страстные лирические медитации, стилизованные под социальные воззвания, видимо, на основании произвольности любого языка, а иногда, попутно, интересные сведения об альтернативной музыке и нонконформистских политических проектах XX века.

Амос Азова: музыкант из "настоящий афро-русский реггей-команды Меланж ", играющей реггей и ска. Африканец с Берега Слоновой кости, прожженный интеллектуал, поэт, автор обаятельных реггей-текстов о самом себе как реинкарнации Пушкина, создавший с помощью Лисидзе также биографический миф о себе как о негре-еврее. Вымышленная история его жизни и революционной деятельности на родине долгое время красовалась на www.boga.net. в соседстве с Ру.Штетл и сайтом о реально существующих воронежских беспоповцах-федоровцах, духовные стихи, песнопения и сказы которых пропагандировал Патрикей Лисидзе в Москве.

Изя Кацман, a.k.a. Esther23, - московский журналист, автор статей о музыке, радикальной культуре и интернете в журналах Адреналин , XL и других. В сферу интересов Изи входят биографические мифы и квазисектантская деятельность Алистера Кроули и более современных зубров музыкальной контркультуры нашенского поколения - таких как Энтони Лавей или Дженезис Пи-Орридж , сектантство которых, в отличие от слишком серьезного и трагического Кроули, находится на грани игры, самопародии и мистификации. Именно Изя Кацман первым ввел в Ру.Штетл так называемую нарезку, кат-ап, - постсюрреалистическую технику письма, открытую в эпоху бита Брайаном Гайсином и канонизированную Уильямом С. Берроузом .

Коротко о других: под ником 'рав Семен Дроздов' никогда не думал укрыться вполне светский писатель, психолог и публицист Виталий Л., автор блистательно стилизованного эссе о Шаббатае Цви . Евгений Куликов - настоящее имя автора. Биохимик, потомок старообрядцев, этнически чисто русский, в совершенстве владеющий идишем. Это делает его, пожалуй, самым загадочным из всех авторов. На вопрос, откуда он знает язык, отвечал рассказом о двух еврейских неродных тетках, вроде тети Нэсы и тети Сэры из гениальной, что бы мы теперь ни говорили , книги - Кондуит и Швамбрания . Ну, а убогий акын Короленко - это я, ваш покорный слуга. В качестве посильной лепты внес в общую песню несколько художественно-публицистических и лирических квазисектантских текстов, в том числе 20 Тезисым , Элекердык и Жизнеописания р. Йойны - последние суть сочленение некоего усредненно-пелевинского письма с интонациями автора Хасидских рассказов и Агнона .

Еврейская тема в Ру.Штетл является метафорой. Наиболее близкой мэйнстримной параллелью, объясняющей суть задуманного Патрикеем Лисидзе, является псевдоним Синявского - Абрам Терц . Еврейство для Терца было символом маргинальной русской народной культуры. Никакие специфически еврейские ценности там не подразумевались. Уход евреев из реального Израиля в виртуальный Штетл - культурная метафора, представляющая растождествление с канонизированным мейнстримным авангардом (a.k.a. постмодернизмом ) в пользу возвращения к культурным корням, языковой девственности, наивности и трогательной чистоте. Этот же спектр умонастроений выражен и мифологемой мамэлошн - 'маминого', а в нашем случае уже, скорее, бабушкиного языка, пропаганда идиша, на котором не говорил ни один из участников, кроме стопроцентно русского Евгения Куликова. Этот язык ( жаргон - в терминологии Блока и символистов) - подлежащий забвению язык галута для многих мыслящих по-израильски и одновременно своего рода виртуальный криптонемецкий . Идиш стал для нас так привлекателен в качестве криптоязыка, благодаря своей игрушечности, стократ усиленной под пером неофитов, он напоминает в Ру.Штетле эсперанто и получает те же парасектантские коннотации, которые были и у проекта великого мечтателя Заменгофа . Наиболее же важный аспект идиша заключается в том, что его предлагается воспринимать не иначе как сквозь призму русской популярной культуры начала XX века. Основания для такого подхода были освещены еще Селищевым в первом издании его блистательной книги Язык революционной эпохи . Ру.Штетл дополняет находки ученого, восстанавливая и выявляя идишистские подтексты в советской песенной поэзии, одновременно претендуя на канонизацию идиш-топики в русской популярной культуре: "Мы вас научим наш местечковый базар!".

Таким образом, Ру.Штетл как социальный и политический проект имел дело не с реальными евреями и не с Израилем, а исключительно с еврейской топикой как составной частью русской моденити . В этом спектре убедительную пару с еврейской темой составляет тема сект и альтернативных образов веры. Не случайно беспоповцы присутствуют на этом же сайте, а Амос Азова представляет себя как негр-иудей. Оговорюсь, что русская моденити здесь понимается в хронологическом диапазоне, расширенном до революционной эпохи по Селищеву. Необходима также и деконструктивистская оговорка о том, что речь идет не столько о секте как реальном феномене, сколько о секте как актуальной метафоре русского нонконформизма (маргинальность, антимейнстримность, пафос жизнестроительства и биографического мифотворчества, вообще интенсивнейшая работа мифологизирующего сознания на всех уровнях. Все это - несомненные ценности русской моденити , как они поняты русской позднепостмодернистской критикой типа эткиндского Хлыста .

В работе Штетл прослеживаются три фазы. Первая - аллегорическое обсуждение участниками современной ситуации безъязычия, осмысляемой в модернистском духе как личная экзистенциальная ситуация каждого из участников. На этой фазе разделяются две идеолого-стилистических линии: радикально-утопическая, стремящаяся утвердить на новом витке допостмодернистские ценности (философский максимализм и поиск, личную и коллективную вовлеченность, метафизичность) и своего рода "апофатическая", настаивающая на том, что языка не будет, но следует оставаться серьезным. Это настроение метафоризируется, например, в одном из жизнеописаний р. Йойны. Беседа цадика с психоаналитиком Фрумкиным об Эдипе заканчивается тем, что Фрумкин получает откровение вырезать себе глаза, чтобы "стать Эдипом" и понять свое имя, а всем пациентам Фрумкина р. Йойнэ повелевает ходить с закрытыми глазами, отчего и они, по милосердию Всевышнего, Благословен Он, становятся Эдипами и бессмертными богами, которые сейчас среди нас. Этот же апофатический пафос выражен в Элекердыке: "Назовем эту истину Элекердык, по-долгански Аминь... Противоположную Элекердыку энергию назовем Кыдрэкелэ. Это слово из архаического детского языка передает отвращение. Кыдрэкелэ - это то, что мы ненавидим..."

Вторая фаза - отсев " внешних ", категорический отказ от включения себя в рамки традиционных политических и других дискурсов, особенно замешанных на различных "национальных вопросах". Яркий пример - вторжение на нашу территорию Александра Дугина , стремящегося включить в свой духовный контекст хасидизм, Каббалу и трагичного поэтичного лжемессию Шаббатая Цви, внеконтекстно отождествляя их с неким еврейским нонконформизмом и с революционностью пар-экселлянс. Естественно, Дугину должны были импонировать сектантские интонации в Штетле, не говоря уже об отсылках к Кроули и Телеме в постингах Esther23. Нравилась ему и наша общая ирония по отношению к традиционным рутинным описаниям "еврейского вопроса". Именно в Штетле он познакомился с эссе Дроздова о Шаббатае и с дроздовскими же толкованиями Каббалы, а также с неизменно захватывающим у меня дух стихотворением Миши Гронаса о Шаббатае: "... меня зовут суббота я несу вам что-то на кончике языка и произнесу меня зовут суббота я несу вам что-то на кончике языка и произнесу меня зовут суббота я несу вам что-то на кончике языка и вот произношу: ...".

Дугин с сочувствием задает вопрос: "Кто вы - утонченные рафинированные антисемиты или телемиты, не забывшие своих еврейских, идишовских корней?" Не распознав в Дроздове мистификацию, он ищет раввина-нонконформиста на форумах Арктогеи и в Штетле. На приглашение к сотрудничеству никогда не бывший раввином Дроздов отвечает Дугину: "С удовольствием принял бы Ваше предложение, будь у меня хоть малейшая надежда обратить Вас в иудаизм". А Изя Кацман, он же - Esther23, высказывается еще более кратко: "Мягко стелете, рэб Мальдорор!" После чего Дугин (если это был он!) больше в Штетле не проявляется.

Третья фаза - последняя отчаянная попытка сконструировать свой адекватный язык, приводящая к любопытным результатам. Здесь опять-таки два пути, две дорожки. Одна - радикальная деперсонализация текста посредством кат-апов и так называемой Диссошиейтед пресс - программы, до неузнаваемости трансформирующей тексты. Как пишет внимательный и беспристрастный читатель Местечка, "население Ру.Штетл распознало зловещую природу дискурса и объявило об этом публично, но в недостаточно ясных терминах: непонятно было, надоело им дискурсировать или просто жить. Внешний мир не простил местечку его архаической непосредственности. Из внешнего мира пришли Эпштейн и Махоткин из www.here.ru и напустили на ничего не подозревающий Штетл Диссошиейтед пресс" ( Дима Каледин ). Справедливости ради, я мог бы возразить Диме 'изнутри'. Штетл знало о кат-апах и без посторонней помощи. Esther 23 - эзотерик кат-апов, автор блистательной кат-ап пародии на Емельяна Ярославского, видит в нарезке род тайнописи и тайночтения, типа гематрии. В этом же смысле понимали кат-ап Брайан Гайсин и Дженезис Пи-Орридж.

Кроме кат-апов, в последние месяцы Штетла у нас появился еще один вид криптописи, напоминающий сюрреалистическую лирику. Эти постинги, как многие тексты русской моденити, выглядят принципиально неинтерпретируемыми или интерпретируемыми только символически, но при этом позволяют все-таки заподозрить, а иногда и прямо обнаружить отсылки к индивидуальным биографическим мифам. Один из сквозных мотивов этой лирики - ожидание перемен - звучит то агрессивно , то депрессивно , то психоделически , но иногда неожиданно оптимистически до наивности: "Сейчас мы пеpеживаем настоящее Бабье Лето, а когда оно закончится, пpиедет Медведь Хохо и начнется Большой Бpедлам для тех, кто не въехал, а для Вместивших - исламский Рай, исполнение желаний. И была осень, но мы сказали Великому Хтоническому пpинципу и всем сущностям, яже повинуются нам: быть в Октябpе весне, и так до пpишествия в миp Машиаха. Пpиуготовьте ваш Штетл, ибо скоpо, в наши дни" .

Заключительная фаза проекта - перевоплощение в Ру.Халоймэс (сны), альтернативный 'сонный' сайт. Еврейское хулэм (мнoж. - xaлоймэс ) [мечта, сон], задающее тему сна и сновидца, присутствовало изначально в текстах о р. Йойнэ. И вот в итоге была объявлена прощальная вечеринка Ру.Штетл, лебединая песня Местечка, и вот ее текст . Среди проектов конференции Халоймэс был заявлен проект Изи Кацмана - виртуальный спиритический сеанс Кроули - к ответу ...

Этот и другие проекты в результате оказались совершенной мистификацией и виртуальными - в том смысле, что они никогда не были осуществлены. Впрочем, слово халоймэс на идише может означать и пустые затеи и несбыточные мечты. Ну, во всяком случае, Штетл полностью исчезло.

Но оно было - а это значит, что оно есть. Я люблю его - и не за то, что я был в нем. Мы пытались преодолеть современный кризис сознания с помощью хитрой культурной практики, игры в секту. А может быть, не игры? Пожалуйста, чем был Штетл? Кто, кто скажет мне?

Я так думаю, что это была песня.