Альтернативная повинность
Военнообязанные отказники проходят альтернативную гражданскую службу, не дожидаясь принятия закона
Способы прохождения альтернативной гражданской службы могут быть разными (Фото: Денис Киселев)
Когда моему сыну исполнился день, к нам в палату рожениц зашел педиатр и сообщил одной из мамочек, что ее ребенок не прибавляет в весе. "А в армию с этим берут?" - на всякий случай спросила она. Вместо опешившего врача ей ответила нянечка: "Хватилась! Девок надо было рожать!" Моему сыну скоро будет шесть, в школу мы его определили "с запасом в год", досуги коротаем у невропатолога и с тоской бьемся за успеваемость. Наша соседка, нянечка в детсаду, своего так не мучает: она просто сдала комнату и копит деньги.
Эти и другие способы получения легальных и не очень отсрочек от военной службы прекрасно отработаны, и в каждый призыв ими пользуются 87% состоящих на воинском учете. Еще 2% граждан просто "уклоняются". И только 0,1% открыто заявляет о своем нежелании идти в армию и требует заменить военную службу альтернативной гражданской (АГС). В соответствии со статьей 59 Конституции право на это имеет любой человек, чьим убеждениям или вероисповеданию "противоречит несение военной службы", однако закона об АГС нет. В такой ситуации претенденты на гражданскую службу через суд добиваются отсрочки от призыва и ждут принятия закона, чтобы реально службу пройти.
Минобороны, со своей стороны, хотело бы видеть альтернативную службу максимально непривлекательной. Оно справедливо опасается, что введение АГС спровоцирует изменения в самой армии: ее закрытость, неподконтрольность обществу, рабское положение призывников вряд ли станут более привлекательны при наличии альтернативы. 12 октября Совет Думы внес в план своей работы законопроект "Об альтернативной гражданской службе в РФ" Юлия Рыбакова. Есть все основания предполагать, что и на этот раз предметом обсуждения станет не то, как подготовить ребят к такой службе, а желание Генштаба организовать альтернативщикам такие суммарные тяготы, которые восполнят отсутствие дедовщины.
Между тем гражданская служба нужна России сегодня не только как альтернатива военной, но и как способ решения многих проблем здравоохранения и социальной сферы, как форма социализации молодежи, как, наконец, реальный путь построения гражданского общества. Чтобы помочь законодателям увидеть эту сторону вопроса, в Москве, Перми, Нижнем, Туле, Архангельске, Владимире общественные организации привлекают отказников по убеждениям к волонтерской работе. Год назад благотворительный общественный фонд "Социальное партнерство" впервые объединил эти разрозненные усилия в "единый эксперимент по созданию механизмов прохождения АГС". С 1 октября прошлого года по 1 октября нынешнего в нем приняли участие 45 добровольцев, сознательно согласившихся на жертву: после принятия закона их нынешняя служба вряд ли им зачтется - скорее всего им придется снова отслужить АГС от звонка до звонка. В этом году эксперимент продолжается на тех же условиях.
Единственные, кто проходят в России альтернативную службу на законных основаниях, - это немцы. Германия, где на АГС идет почти половина призывников, в "знак искупления" посылает своих ребят работать в пострадавшие от фашизма страны. Полную рабочую неделю немецкие отказники ухаживают за нашими стариками, играют с детьми-инвалидами в лечебных центрах, работают в хосписах и больницах. Все то же самое, но в свободное от учебы и работы время делают и российские отказники. Иначе был организован только пермский эксперимент.
Здесь девять ребят на год ушли со своей основной работы, чтобы поработать в социальной сфере на следующих условиях: мизерная зарплата (она колебалась вокруг 300 рублей) плюс проездной и 12 рублей в день на пропитание. На вопрос, как они решились на это, Володя Аксенов ответил: "Тут выбор - или поступаться убеждениями, или так вот биться. У нас был шанс восстать против этой огромной машины и чего-то добиться, и мы им воспользовались. Какой мужик такой шанс упустит?"
Василий Жигалов (из Перьми) в течение года служил социальным работником, а летом месяц трудился в добровольческом лагере на Соловках (Фото: Виталий Белоусов)
Ребята работали в Центре социальной защиты населения. Половина из них имела постоянных подопечных, двое были "скорой помощью" - кололи дрова, носили воду, сгребали снег, чинили протечки и латали крыши (в Мотовилихинском районе много старых домов без удобств, если у хозяев сил на такое хозяйство нет - плати или терпи без дров и воды); двое пошли в хоспис (а когда он закрылся, ребята как сиделки ухаживали за умирающими дома), один работал в дневном стационаре для бомжат "Дети без дома".
Компьютерщик Аюпов обихаживал нескольких "очень-очень больных, беспомощных и очень одиноких людей" (почти все лежачие). Он протирал супчики, отскребал полы, менял белье, купал, выполнял назначения врача. Однажды с ним к "бабушке" поехал фотокор. Этот прошедший Чечню парень пулей вылетел из комнаты со словами, что он бы на такое никогда не согласился. "На мне, - говорит Артем, - эксперимент был поставлен чисто. В профессиональном плане я ежедневно терял квалификацию. Но я считаю, что за год работы в социальной сфере приобрел гораздо больше, чем если бы работал по специальности. Так что я доволен".
Довольна и Зинаида Замараева, зампредседателя комитета по соцзащите Пермской области. У нее рабочие места заполнены на 75%, есть 4000 вакансий (а во Владимирской области - 3500, при том что безработных 4000), и работают исключительно женщины. Им не под силу вынести инвалида на прогулку, искупать его, наколоть дров или устранить протечку водопровода. (Ребятам из московского "Сострадания" пришлось в прямом смысле слова отмывать свою подопечную от червей, поскольку до них под бесхозную бабушку только газетки подсовывали.) Поэтому для людей с ограниченными возможностями, говорит Зинаида Замараева, появление среди социальных работников здоровых крепких ребят означает изменение качества жизни (на следующий год она мечтает послать ребят на работу еще и в детский дом).
Мы с Аюповым разговаривали 1 октября, в день окончания его участия в проекте. Я поздравила его с "дембелем", спросила, какие планы. "В понедельник в военкомат, - ответил Артем, - призыв же начинается".
Эта, самая неприятная, сторона жизни альтернативщиков прямо обусловлена отсутствием закона об АГС. Стран, где нет такого закона, осталось немного: кроме нас, Китай, Куба, Северная Корея, еще несколько. Отказ по убеждениям - жанр публичный. Ребята не бегают от военкоматов, не покупают липовые справки, а сознательно "засвечиваются": ставят призывную комиссию в известность о своем намерении пройти АГС; некоторые пишут, что в силу своих убеждений предпочтут оказаться в тюрьме, но не в армии. Призывная комиссия может дать отсрочку до принятия закона (так повезло Косте Храменкову, известному воронежскому экологу) или прислать призывную повестку (так было со всеми остальными участниками проекта). Дальше путь один - обращение в суд. Слушания сводятся к тому, что истец убеждает всех в том, что его убеждения воистину не позволяют ему нести военную службу. Причем если свидетель Иеговы или менонит может сослаться на позицию своей общины в вопросе о военной службе, то пацифистам, антимилитаристам и всем остальным приходится долго отвечать на вопросы о том, надо ли защищать слабых, давать отпор хулиганам, а также чем те, кто сегодня воюет, хуже шибко грамотных отказников. На основании ответов, а заодно припомнив вам секцию карате, куда вас в пятилетнем возрасте определила мама, суд может вынести решение, что с вашими убеждениями вполне можно служить. Самыми трудными судьями альтернативщики считают отслуживших мужчин среднего возраста.
Всем участникам эксперимента помогали опытные юристы и психологи, но Артем суд все-таки проиграл. Сейчас он обжалует это решение и одновременно вновь требует у призывной комиссии признать его право на гражданскую службу. По делу Николая Усова из архангельской организации "Дом 28" суд вынес такой вердикт: право на АГС у него есть, а права отказаться от очередного призыва нет. При малейшем неверном шаге призывника в действие вступает 328-я статья УК - об уклонении от военной и альтернативной гражданской службы. Правда, в большинстве случаев обвиняемых, как Василия Баженова из московского "Сострадания", через несколько лет оправдывают за отсутствием состава преступления. Но бывает иначе: 30 августа отказника Геннадия Воротникова осудили на год лишения свободы, и сейчас, по сведениям АРА, этот узник совести сидит в СИЗО города Великие Луки.
На Соловках в добровольческом лагере отказники по убеждению в течение месяца рубили лес, благоустраивали поселок Соловецкий, помогали малообеспеченным жителям острова. Участники проекта из Перми Евгений Выльюров и Владимир Аксенов заготавливают дрова для стариков (Фото: Денис Киселев)
Соловки
"Находясь на Соловках, прошу направить меня на лесоповал", - примерно такие заявления писали в островную администрацию участники проекта, отработавшие этим летом месяц в добровольческом лагере на Соловках. Там опробовалась экстерриториальная модель. Ребята жили в комнатах по 10-15 человек в здании с одним туалетом внутри и одним на улице и двумя кранами с холодной водой; по вторникам их ждала баня, по праздникам - булочка из монастырской пекарни, ежедневно - белые ночи и ежесекундно - комары и гнус. Фронт работ, по словам главы муниципального образования "Соловецкий район" Александра Бровина, подготовили исходя из того, что солдат служит круглые сутки.
У администрации денег немного, а рабочих рук нет совсем - в два летних месяца, когда тут только и можно что-то делать, все трудоспособное население готовится к зимовке, заготавливают агар-агар на продажу, грибы, ягоды и овощи - на прокорм. Ребята вели санитарную рубку леса, привели в порядок территорию детского сада и отремонтировали водопроводную систему в поселковой бане, пилили и кололи дрова для ветеранов (34 двора), чинили крыши, разбирали завалившиеся сараи и построили полоскальню. При расставании старики нахваливали ребят и особенно - новую власть: ведь могут о ветеранах подумать, когда захотят.
Естественно, постоянной темой разговоров на Соловках была альтернативная служба. В ходе дискуссии ребята сошлись во мнении, что гражданская служба дает чувство удовлетворения: ты делаешь бесспорно благое дело и приносишь ощутимую пользу людям.
Геолог Володя Аксенов занимается бомжатами и утверждает, что ни семьям своим, ни государству они не нужны, а он их уважает. Володя лично помог как минимум полсотне детей. И гордится, что некоторых удалось вернуть домой, другие постепенно отвыкают от дури и начинают учиться - в прошлом году 11 человек в училище поступили.
У военных свои проблемы, а у "социалки", здравоохранения, просемейного движения, а также лично у меня как мамы, будущей тещи и бабушки - совсем другие. Невоенному сообществу не так важны кучность стрельбы и опрятный внешний вид, как то, чтоб человек был добрый, трудолюбивый, совестливый, с высоким чувством личной ответственности. Для решения этой задачи, свидетельствует Анатолий Приставкин, председатель комиссии по помилованию, армейская школа не годится. Он пишет, что среди осужденных по известным ему уголовным делам так много солдат, вернувшихся и с афганской, и с чеченских войн, что впору вспомнить страшные слова Дудаева о том, что за Чечню нам отомстят наши собственные дети.
Кроме альтернативщиков из России и Германии в лагере работали координаторы проекта и волонтеры из московского благотворительного центра "Сострадание". Художница Евгения Хамракулова сделала эскизы для росписи детского сада поселка (Фото: Виталий Белоусов)
Постскриптум
В Перми этой осенью семеро новых ребят заступили на вахту, а "старенькие" остаются волонтерами-инструкторами, которые будут делиться опытом в рамках проекта "Школа армии добра". "Социальное партнерство" расширяет географию эксперимента и готовит общественные слушания по проекту закона. А Володя Аксенов остался со своими бомжатами, похоже, надолго: он добился открытия круглосуточного приюта "Шаг к дому" - и на первый трудный период сам туда перебрался.