Ксения Зорина. Шведское ассорти #5

Переиздание (по изданию 1956 года) классического труда чешского археолога и этнографа Любора Нидерле - краткого изложения его многотомных "Славянских древностей", публиковавшихся с 1902 по 1934 год. Первая часть посвящена проблемам этногенеза, вторая - занятиям, религии, системе питания, обстоятельствам рождения и смерти, праву, формам правления славян в раннем средневековье. И материальная и духовная культура славян рассматривается здесь как культура в принципе единая. Работа считается актуальной и по сей день, но все-таки очень жаль, что издательство не сочло возможным сопроводить книгу историографической статьей.

Цитата: О том, как пили славяне, и о характере славянских пиршеств мы знаем мало, меньше, чем традиции сохранили нам о пирах германских. Известно лишь, что когда славяне пили вино, то при этом "пели, стараясь друг друга перещеголять - кто устроит лучший пир", и что кубки и рога (турьи, бычьи) переходили из рук в руки до тех пор, пока гости в состоянии были пить. У полабских славян гости при этом что-то выкрикивали и произносили какие-то заклинания, обращенные как к доброму, так и к злому богам. Ряд подобных упоминаний о "наполнении бесовской чаши" во время языческих празднеств встречается и в русских церковных поучениях, и если согласно древней легенде Х века св. Вацлав поднял на пиру чашу в честь св. Михаила, то это не что иное, как отголосок древних здравиц в честь языческих демонов, место которых занял теперь архангел. То же самое представляет собой и пение тропарей в древней Руси, а также опустошение чаши после каждого гимна.

"Всюду и везде, где обстоятельства требуют решительных мер, лидер должен животом ощущать, что люди готовы претерпеть, если им будет объяснено за что, как, в какой мере и с какой целью они должны принести жертвы" - так выглядит комментарий Уткина к знаменитым радиообращениям Рузвельта ("Беседы у камина" были изданы у нас в 1995 году). Книга написана специалистом, но не в советской академической манере, а в жанре западной биографии - с живыми описаниями, отступлениями и портретными характеристиками. Внимание уделяется не столько политике Рузвельта, сколько именно самому Рузвельту - сыну, мужу, отцу, племяннику президента, полному сил человеку, в один день превратившемуся в инвалида и проявившему железную волю, желая не просто жить, а непременно заниматься политикой, выигравшему выборы у Гувера, чего, кажется, никто не ждал, и сумевшему вывести Америку из легендарного кризиса - "Великой депрессии". Проведение "нового курса" - беспрецедентных по скорости, радикальности, во многом входящих в противоречие с традиционной американской идеологией мероприятий по выводу страны из состояния полураспада - и возникновение "культа личности" Рузвельта выглядят, разумеется, кульминационным моментом, но вообще вся его жизнь расписана по дням - вплоть до Ялтинской конференции, когда, между Сталиным и Черчиллем, Рузвельт появился и в нашей истории. Книга предназначена для широкого читателя, в том числе для "политических деятелей и специалистов аналитических центров", ссылок нет, но приводится огромный объем фактического материала. В оценке действий Рузвельта всегда на первый план выводится его характер.

Цитата: В ту зиму в три раза увеличилось число самоубийств. Росло глухое отчаяние. Тысячи людей, не видя просвета, занимали общественные здания. Стал популярен "Интернационал", многие тысячи людей впервые узнали его слова. Мэр Чикаго Чермак сказал в легислатуре штата: "Присылайте войска для закрытия пунктов помощи бедным". Пацифист Генри Форд впервые в жизни начал носить с собой пистолет. Мэр Нью-Йорка Джон О'Брайен пообещал: "Вы избрали мэра, у которого крутой подбородок и есть желание драться. Я защищу огромный город от Красной Армии". Представители профсоюзов на сенатских слушаниях пытались объяснить, что "огромное большинство этих людей ничего не знает о коммунизме. Они хотят хлеба". Богатые люди во многих городах организовывались, чтобы захватить прежде всего железные дороги и телеграфные линии. Создавались запасы продовольствия. Один из голливудских богачей закупил гардероб ветхой одежды, чтобы в случае общественного взрыва не быть узнанным и раствориться в толпе. В загородных домах устанавливали пулеметы. Умудренные люди не склонны были называть это паранойей. Декан Гарвардской школы бизнеса сказал, что "капитализм вступил в стадию испытания, и от результата может зависеть судьба всей западной цивилизации". Норман Дэвис признался, что никогда в своей жизни "не слышал такого открытого цинизма в отношении демократии и американской системы правления". Окажись Рузвельт еще одним Гувером, и система могла рухнуть.

Странная книга. Странная прежде всего по структуре, хотя издательство и авторы также вызывают некоторое недоумение (Александр Андреев - выпускник историко-архивного института, автор, как следует из аннотации, огромного количества монографий, преимущественно по истории русского средневековья; Сергей Шумов окончил Рязанское высшее командное воздушно-десантное училище и "принимал участие во всех работах А.Р.Андреева" - очень не хотелось бы, чтобы подчеркивание этого факта выглядело как проявление снобизма, но не обратить внимание на Рязанское училище было все-таки невозможно - раз уж сами издатели это подчеркивают). Более же всего странно видеть на титуле подзаголовок "документальное исследование".

Открывается книга разделом "Документы и материалы", представляющем собой три энциклопедические статьи - "Словакия", "Словаки" и "Словацкий язык" - с многочисленными вкраплениями других энциклопедических статей: объяснение слов, которые в подобных случаях выделяются курсивом. Больше никаких документов нет, а откуда взяты те или иные материалы, непонятно - в конце общая ссылка на Брокгауза и Эфрона , Историческую энциклопедию, БСЭ и др. Статья "словаки" почти наверняка из Брокгауза, теперь так уже не пишут. Далее идут три части - собственно история. Далее, на сорока страницах, "Терминологический словарь", в котором объясняются все мало-мальски сложные слова, как, например, "республика", "референдум" или "оккупация". Далее - страничка путешественника: список государственных праздников Словакии, достопримечательностей, музеев и курортов (плюс телефон Словацкого культурного центра в Москве). Далее - библиография.

К самому тексту вряд ли могут быть особые претензии - обычная компилятивная работа с обильным цитированием имеющихся на русском языке исследований и документов, ввиду малочисленности этих исследований и широты охвата - от питекантропа до обретения независимости в 1993 году - достаточно краткая. Появление такой книги естественно - отдельной истории Словакии у нас никогда не выходило, а новые государства - Словакию, часть бывшей Чехословакии, и Словению, часть бывшей Югославии, - путают почти все, не только новоиспеченный американский президент. То есть это более или менее адекватный ответ на читательский спрос - хотя исследованием явно и не является. Информацию определенную она дает, а цитаты из документов выбраны иногда очень яркие: например, отчет свидетеля суда над Яном Гусом, перепечатанный из "Хрестоматии по истории Средних веков", и взятые в качестве эпиграфа ко второй части слова императора Сигизмунда, сказанные Гусу: "Я действительно обещал тебе, еретик, безопасный проезд, но только сюда".

Цитата: В сентябре 1848 года после разгрома венгров-гонведов представители словацкого национального движения во главе с Й.Гурбаном образовали Словацкий национальный совет - первый политический орган словаков, провозгласивший самостоятельность Словакии в составе Венгерского королевства. Тогда же для борьбы против Венгрии Й.Гурбано из студентов был сформирован словацкий легион, выступивший в западную Словакию. Осенью-весной 1848-1849 годов легионеры, вооруженные косами и топорами (в первый период ружья были только у каждого десятого), действовали в западной и северной Словакии, где после нескольких сражений у Вудетина были разбиты венгерскими отрядами и ушли в Моравию" .

Книга написана одним из лучших современных специалистов по русскому средневековью Николаем Борисовым. Значительная часть ее посвящена правлению не самого Ивана, а его отца, Василия Темного, распрям московских князей, с убийствами родственников и взаимными ослеплениями, по занимательности и зверствам ничуть не уступающим Войне Алой и Белой розы. Правление Ивана имело уже несколько иной характер - превращение московского князя в царя, в Государя и Самодержца (автор иногда не может отказать себе в удовольствии начать эти слова с прописной буквы), создание Российского государства и возникновение и укрепление за ним самого понятия "Россия". При всем том, по мнению Борисова, в полной мере правление Ивана III монархией назвать нельзя - это пока "эмбрион"; еще жива память о недавнем княжеском равенстве. Через двадцать восемь лет после смерти Ивана на его престол вступит не Дмитрий-внук, венчанный когда-то Иваном впервые на российское царство, а другой внук, гораздо более знаменитый, - Иван IV, в самодержавных правах которого было уже куда меньше сомнений. Но хотя известен Иван Грозный куда более, значение его деда, того коренного переустройства, которое он произвел на землях им самим созданного государства, огромно. Объемный том "ЖЗЛ" дает возможность проследить историю всех этих преобразований с необходимыми подробностями. В традициях серии, книга написана достаточно живо, хотя и не без некоторой доли выспренности. Очевидный интерес автора к рассматриваемому предмету превращает ее не только в изложение фактов как таковых, но неизбежно и в рассуждение о природе власти.

Цитата: В четверг 5 марта победитель возвратился домой. Пять месяцев назад Москву покинул великий князь Иван Васильевич. Теперь Москва встречала Государя. Отточенный в боях с татарами, московский меч провел черту под трехсотлетней историей той политической системы, которую можно определить как "демократию для аристократии". Падение Новгорода предопределило скорое исчезновение сходной системы во Пскове и на Вятке. Вектор российской истории отныне был направлен в сторону самодержавия.

Книги предоставлены магазином " Историческая книга" (при ГПИБ)