Узбекистан — пытки и взрывы

Редактор программы Тенгиз Гудава

Два явления переплелись в жизни современного Узбекистана тугой косой - два страшных явления, которые питают друг друга: пытки и взрывы. 16 февраля исполнилось два года с тех памятных пяти взрывов в Ташкенте, которые унесли жизни 16-и ни в чем не повинных граждан и провозгласили новую эру - эру терроризма в отношениях между властями и исламской оппозицией. Недавно авторитетная международная организация Хьюмен Райтс Вотч опубликовала доклад о пытках заключенных в Узбекистане, озаглавленный красноречиво "И опять сплошной ад...". Пытки рождают взрывы, взрывы порождают пытки и наоборот - произвол властей порождает терроризм оппозиции, а террор ведет к развязыванию рук властей в удушении оппозиции... таков порочный круг событий в сегодняшнем Узбекистане.

Наш ташкентский корреспондент Инера Сафар говорит с исследователем Хьюмен Райтс Вотч по центрально-азиатскому региону Кассандрой Кавано.

Инера Сафар:

Сколько пострадало и сколько погибло от пыток - у вас есть такая информация?

Кассандра Кавано:

Вы знаете, мы в третьем приложению в нашем тексте даем список 15 человек, которых мы точно установили, которые погибли во время пыток или во время следствия или уже после приговора в тюрьме. Это за два года, 99-2000-й годы. Но это далеко не всеобъемлющие цифры, потому что это просто такие сведения у нас есть именно об этих 15-ти случаях. Наверное, есть и больше, но просто мы не располагаем информацией. Вы сами знаете, что информацию об этом очень тяжело получить и при том не все семьи, с которыми такие печальные, такие ужасные, такие немыслимые случаи бывают, не все хотят об этом заявить, побаиваясь, что будет какое-то давление.

Выдержка из Доклада Хьюмен Райт Вотч:

"Пытки задержанных являются в Узбекистане обычным делом при ведении дознания и предварительного следствия по уголовным делам. Они стали также характерной чертой кампании репрессии властей против независимого ислама" - сказано в докладе. "Правительство отказывается привлекать к ответственности сотрудников милиции и органов безопасности и даже косвенно поощряет пытки, используя публичные "признания" политзаключенных в качестве пропагандистского инструмента". "Задержанных в Узбекистане, - сказано далее в докладе, - систематически подвергают в милиции недозволенным методам физического и психического воздействия, зачастую с первых минут после ареста. О жестокости обращения с задержанными и заключенными свидетельствуют быстро растущее за последние два года число случаев смерти в предварительном заключении и в местах отбывания наказаний. При том, что пытки по узбекским законам являются уголовным преступлением, к ответственности привлекаются лишь немногие сотрудники правоохранительных органов. Суды в Узбекистане постоянно используют полученные под пыткой показания, вопреки положениям, запрещающим приобщать к делу такие материалы".

Кассандра Кавано:

Надо сказать, что пытки применяются не только к людям, задержанным по религиозным мотивам, к сожалению, пытки применяются почти ко всем видам задержанных. То есть и по простым уголовным делам, и по политическим, и по религиозным. Иногда такое впечатление, что лень милиционерам и прокурорам, и следователям лень расследовать настоящие причины совершаемых убийств или других преступлений. Просто такая культура есть в органах милиции. Пытки совершаются, самый простой ответ, мне кажется, это то, что пытки применяются, потому что могут, потому что дают, потому что не наказывают, разрешают или даже поощряют, у нас такое впечатление есть, что, конечно, самое страшное. Если госорганы, узнав, что такое случается, и нередко, можно сказать, систематически применяют пытки, на верховных уровнях, на государственном уровне ничего не применяется, вот самое страшное.

Тенгиз Гудава:

Точное количество политических заключенных в Узбекистане известно только узбекским секретным службам. Разговор идет о тысячах узников, подавляющее число которых осуждено по религиозным мотивам, т.е. является "узниками совести". Тут нашла коса на камень: угроза исламского экстремизма не выдумка президента Каримова. Где религия пересекает юридические нормы - понять крайне трудно, особенно в закрытом, насквозь коррумпированном, далеком от демократии узбекском обществе. Вот что сказано по этому поводу в Докладе Хьюмен Райтс Вотч:

"Пытки применяются как к арестованным за обычные преступления, так и к обвиняемым по политическим и религиозным статьям. Однако после массовых арестов подозреваемых в оппозиционных настроениях с религиозным оттенком, многие случае пыток получили огласку, часто во время судебных процессов, на которых подсудимые подробно рассказывали о недозволенном обращении с ними. В рамках начатых в 98-м году массовых репрессий против тех, кто практикует ислам в не установленных государством норм, власти арестовали тысячи человек, многим из которых предъявлялось достаточно размытое обвинение в религиозном экстремизме. В Узбекистане сохраняется советская система государственного регулирования вопросов религии через духовное управление, которое утверждает назначение всех действующих служителей культа, регламентирует проповеди, монопольно издает и распространяет религиозную литературу и выдает лицензии на преподавание религии. Обвиняемых в милиции пытают не только для того, чтобы выбить признание, но и с целью их заставить указать на других людей, с которыми они молились или изучали Коран. Правительство открыто провозгласило политику коллективной ответственности родственников за членов семей, подозреваемых в незаконной религиозной деятельности. Соответственно, родственников обвиняемых или объявленных в розыск во многих случаях задерживают, берут в заложники, угрожают им пыткой или даже пытают".

Вопрос Инеры Сафар Кассандре Кавано:

Тенденция применения пыток во время следственной работы увеличилась за вот этот десятилетний период или она была свойственна за весь период независимости?

Кассандра Кавано:

От всех показаний, которые мы собрали, надо сказать, что мы собрали эту информацию в течение четырех лет, чисто с научной точки зрения нельзя сказать, что случаи чаще становятся. Но с другой стороны, такое впечатление есть. По крайней мере, можно сказать, что случаи заявлений о пытках и жалоб о пытках, они действительно увеличились.

Тенгиз Гудава:

Грандиозный суд состоялся в октябре прошлого года в Ташкенте - судили, якобы, виновников взрывов 16 февраля. Впрочем, ташкентский суд претендовал на большее - на суд над самим исламским терроризмом и даже на еще большее - на натягивание паранджи исламского терроризма на всех, кто не согласен с диктаторским курсом президента Ислама Каримова. 6 человек по этому делу были казнены ранее, Ташкентский суд приговорил к смерти еще двух - заочно. Все эти смертные приговоры вызывают серьезнейшие сомнения у мировой правозащитной общественности, т.к. следствие обильно было сдобрено пытками. Но не вызывает сомнений произвол ташкентского суда в отношение еще одного заочного подсудимого - Мухаммада Салиха, приговоренного к пожизненному заключению. Лидер светской оппозиции Узбекистана, руководитель Демократической партии Эрк, писатель и поэт Мухаммад Салих был осужден на основании показаний подсудимых и свидетелей, в отношении которых, есть основания, были применены пытки.

Читаем Доклад организации Хьюмен Райтс Вотч:

"Узбекская система уголовного судопроизводства страдает отсутствием процессуальных гарантий от милицейского произвола, поскольку предоставляет обвинению значительные полномочия в том, что касается предварительного заключения - доступа к адвокату и судмедэкспертизе. Задержанный не имеет возможности обжаловать перед судьей законность задержания или недозволенное обращение, пока дело не будет передано в суд, что является грубейшим нарушением соответствующих международных норм".

Наш корреспондент Инера Сафар беседует с главным секретарем партии Эрк, бывшим политзаключенным Атаназаром Ариповым.

Инера Сафар:

Как отразились февральские события 99-го года на общественно-политическую жизнь в стране?

Атаназар Арипов:

И без того сложная ситуация после взрыва еще больше осложнилась, еще больше усугубилась порочная политика, основанная на идеологии нетерпимости. Нетерпимость ко всяким мыслям, ко всяким идеям не своим. Эта идеология исходит главным образом от одного лица, от одного человека, и политика определяется этой идеологией, идеологией нетерпимости. Вот после взрывов, после февральских событий стало ясно - это не просто нетерпимость, воинствующая нетерпимость. Я считаю, это главный источник нынешней действующей политики. И эта политика порочна. Симптом порочности политики, уже много симптомов. Вот эти взрывы очень показательный симптом. Симптом неизлечимой болезни политической системы. А таких симптомов было очень много. Вот это злоупотребление властью положением на самых верхах государственной власти. Правда, эти факты были первоначально раскрыты самим президентом. Это симптом непригодности политической системы.

Инера Сафар:

Поконкретнее вы можете сказать, в чем отразилась эта политика, что у нас в республике началось?

Атаназар Арипов:

Вот это все отразилось и на уроне жизни, и на общественной ситуации, на отношении людей к политике. Вот этот процесс, вот эти террористические акты усугубили начавшийся еще раньше процесс поляризации общества на сторонников и на противников проводимой политики.

Инера Сафар:

Считаете ли вы, что суды, которые приобрели массовый характер у нас в стране, особенно суды над религиозными, это прямое отражение событий?

Атаназар Арипов:

Безусловно. О судах я мог бы много говорить. Я считаю, что судебная система неизлечимо больна, судебную систему просто в корне надо реформировать, а не поверхностно. Сейчас вроде, говорят, идет реформа, но реформу же делают сами, кто испортил внутреннюю систему. Вот такой реформой ограничиваться ничего не даст. Я считаю, что можно наугад взять любой приговор суда, любого суда, начиная с районного уровня до верховного суда, и не чисто политического, но и уголовного характера взять, в наугад взятом приговоре можно обнаружить несколько нарушений и уголовного кодекса, и процессуального кодекса со стороны самих судей. Просто не могут, разучились наши судьи проводить судебные процессы законно, на основании действующих законов. То есть все приговоры можно считать антиконституционными.

Инера Сафар:

На каких принципах основана в Узбекистане судебная система?

Атаназар Арипов:

Судебная система в Узбекистане сейчас, можно сказать, полностью игнорирует главный принцип правосудия - принцип презумпции невиновности. Этот принцип заменен принципом виновности. То есть каждый гражданин под подозрением. Второй момент, который надо отметить, что в системе доказательств в судебной системе Узбекистана главное место занимает признание, вот как во времена Сталина, признание считается, принимается как принцесса доказательств. И поэтому лишь бы получить признание - главная цель, а для этого можно применить любые средства. И отсюда пошли вот эти распространенные пытки. Пытки сейчас существуют, они действуют. При том, очень широкий ассортимент пыток. Вот это в конце концов и привело всю судебную систему Узбекистана в непригодное состоянии, привело к потере веры в справедливость. Вот это и еще некоторые другие моменты, признаки дают основание сравнивать правосудие Узбекистана со средневековой инквизицией. Многие считают, что эти взрывы организованы самими властями. Но мы считаем это на 50%. Но мы в первый же день только две версии стали разрабатывать, остальные все версии исключили. Это версии, что власти имеют отношение и участие в этих взрывах, это ясно. Но в какой мере, в какой степени, в каких процентах, вот это мы потом стали выяснять, изучать. Но и до сих пор истинные причины не раскрыты. Все эти судебные процессы, фильмы, книги, написанные о взрывах, они не раскрывают, они не направлены на установление истины, наоборот они закрывают истину. Истинные не только организаторы, и участники истинные, и организаторы, их доля участия - все это не раскрыто.

Инера Сафар:

Власти кого обвиняют?

Атаназар Арипов:

Они не конкретное лицо обвиняют, а это же делают конкретные лица, преступники конкретными должны быть.

Инера Сафар:

Насколько я знаю, они обвиняли во взрывах Мухаммада Салиха.

Атаназар Арипов:

Мухаммада Салиха обвиняют через исламское движение, их руководители. В суд привели в качестве свидетелей братьев Мухаммада Салиха, из тюрьмы привели. И после суда за их показания, не удовлетворяющие властей, над двумя братьями Мухаммада Салиха страшные акты насилия. В частности, одному разломали ноги, а другой после актов насилия один глаз стал не видеть.

Тенгиз Гудава:

Доклад Хьюмен Райтс Вотч заканчивается рекомендациями длинному списку органов: