Игорь Иванов обозначил основные проблемы на переговорах с Колином Пауэллом: ПРО и бомбардировки Ирака. Шпионский скандал он обсуждать явно не собирается

Накануне отъезда в Каир на встречу с госсекретарем США Колином Пауэллом Игорь Иванов дал пресс-конференцию по основным острым вопросам. Из самого интересного - ПРО, отношение МИДа к шпионскому скандалу и бомбардировкам Ирака. О развертывании американцами ПРО Иванов не говорит ничего нового - это, как Москва не раз заявляла, "угрожает балансу сил в мире". В отношении Ирака перед Ивановым стояла сложная задача: с одной стороны, высказаться как можно жестче в адрес США и Великобритании, с другой - не поссориться при этом с мировым сообществом. Иванов сказал, что "выходка США и Великобритании свела на нет усилия России как посредника между руководством Ирака и ООН", но об одностороннем выходе России из режима санкций против Багдада не может быть и речи.
А вот шпионский скандал (обвинения агента ФБР Ханссена в шпионаже в пользу Москвы) Иванов комметировать не стал - "повестка дня российско-американских отношений значительно шире, чем эта информация". Между тем, очевидно, что в Вашингтоне к этому относятся всерьез: известно, что сегодня официальный представитель госдепартамента США Ричард Баучер заявил, что в связи с делом Роберта Ханссена, "может быть рассмотрен вопрос об объявлении нескольких российских дипломатов персонами нон грата".
Отдельно Иванов осветил другой сложный для России участок - отношения с Грузией. Очередной раунд бесплодных переговоров, которым была посвящена прошлая неделя, как и ожидалось, закончился лишь более или менее дипломатичными взаимными упреками и сухим обещанием встретиться еще раз. И вот Иванов заявляет, что Москва в принципе готова отменить введенный недавно визовый режим, но только в том случае, если Тбилиси пойдет "на активное сотрудничество в пресечении терроризма". Если учесть весь клубок проблем, которые в действительности стали причиной введения визового режима, слова Иванова фактически означают, что в обозримом будущем о его отмене речи не идет.