Передача для самых красивых

Лев Ройтман:

Накануне этой передачи, она приурочена к 8-му марта, Вероника Боде, наш московский координатор, спрашивала у случайных собеседников, каких женщин они считают красивыми. По-моему, самый остроумный ответ вот этот:

“Все женщины красивы за редким исключением, скажем, кроме стерв и политиков”.

Или вот:

“В моем понимании красивая женщина - ухоженная женщина”.

Мы услышим и другие голоса из опроса Вероники. А я, пользуясь случаем, поздравляю ее с наступающим праздником. Наш разговор вот о чем - что следует или, скорее, чего не следует делать, чтобы быть красивой. Здесь, конечно, рекомендацией Ильфа из его “Записных книжек” - “Хочешь быть красивым (очевидно и красивой)- будь!”, не обойтись. Так что послушаем участников нашей передачи, а это знатоки: актриса, народная артистка России Маргарита Терехова; специалист по визуальному образу, костюму, прическам Геннадий Крайнов; и театральный педагог, режиссер по пластике Андрей Дрознин.

Так вот, чего, быть может, делать не следует для того, чтобы быть красивыми - и в праздник, и в будни?

Геннадий Крайнов:

Лев, я думаю, что не стоит себя украшать, когда у тебя плохое настроение. Потому что все, что мы несем миру своей внешностью, это, прежде всего, отражение нашего внутреннего состояния. Может быть я очень серьезно ответил на этот вопрос?

Лев Ройтман:

Я думаю, ответили так, как вы видите эту проблему. Но я хочу поставить вопрос еще и вот в какой форме. Мы сегодня, об этом пишут и в России, и на Западе, наблюдаем в чем-то трагическую ситуацию, когда миллионы женщин стараются походить на молоденьких девушек, отобранных подчас лучшими модельерами мира, как идеал, по сути дела, недостижимой красоты. Здесь и объемы, здесь и рост, здесь и походка. И женщины калечат себя. С вашей точки зрения, идеал красоты он существует реально или это воображаемое явление?

Геннадий Крайнов:

Думаю, что явление воображаемое. Потому что для каждого времени есть свой идеал. Хотя, как ни странно, ученые эволюционной психологии из Манчестера убеждают нас, что параметры женские 90-60-90 самые оптимальные для деторождения. Ну, возможно. Но просто в течение времени менялся и рост, и стандарты. Я думаю, что это скорее вопрос моды, нежели жизни.

Лев Ройтман:

Спасибо. И, кстати, в поддержу того, что вы говорите, каким-то образом - эта иллюстрация. Давайте послушаем еще один голос, курьезный отклик из опроса Вероники Боде:

“Блондинки с хорошими формами, с параметрами 90-60-90. Чтобы был хороший характер, чтобы она меня понимала. Такие женщины мне нравятся”.

Впрочем, и здесь не только геометрические размеры. И теперь Маргарита Борисовна Терехова. Вот мы слышали, Геннадий Геннадиевич говорит, что идеал красоты связан со временем. Да, наверное. Но вот передо мной уникальная, в сущности, книга, на сегодняшний день библиографическая редкость. Это немецкая книга Гетца Эккарда, она вышла в 69-м году в ГДР, “Красота женщины в европейской живописи”. И вот я смотрю на потрет мадам Рекамье, знаменитый портрет Франсуа Жерара, 1802-й год. Совсем рядом Маха, Гойи, чуть раньше 1798-й год. Один период, но Маха годится мадам Рекамье по сегодняшней терминологии в домработницы.

Маргарита Терехова:

Вы знаете, я практически уверена в совершенно обратном. Я наслаждаюсь этими портретами, о которых вы говорите и абсолютно всей дошедшей к нам архаикой, всеми изображениями человека со всех времен. Меня они поражают и мне безумно нравятся. И так как фиксировались красивые экземпляры, я до сих пор считаю, что все красота та самая и есть. А думаю, что красота, в общем, это то, что должно радовать глаз и, хорошо бы еще, и сердце.

Лев Ройтман:

Спасибо, Маргарита Борисовна. Ну вот вы, как актриса, наверное сможете прокомментировать, что я думаю по этому поводу. Не знаю, прав ли я, но, наверное, красота это то, как мы это видим, она - в глазах того, кто видит. С моей точки зрения, я как-то говорил уже об этом в наших “Круглых столах”, наиболее выдающаяся, полагаю, актриса, живущая сегодня, надеюсь никто не обидится, это Мерил Стрип. Трудно сказать, что она вполне соответствует сегодняшнему идеалу красоты. Наверное, это и не требуется. Маргарита Борисовна, ваше мнение?

Маргарита Терехова:

Мое мнение таково, что не только Мерил Стрип, конечно, есть очень много совершенно потрясающих актрис. И Аджани, и первый, кто мне приходит в голову, Джейн Фонда, и никуда они не девались. А Брижит Бардо со своим совершенно неподтянутым лицом является просто для меня идеалом сегодняшней женщины, со своей совершенно другой второй жизнью и вот этой борьбой отчаянной за то, чтобы люди не убивали животных. Вот это меня больше всего трогает и волнует. Я думаю, что я нисколько не ошибаюсь. Потому что человек привлекает не только рисунком своего существа, но, конечно, от него исходят флюиды всяческие, это все чувствуют. Конечно, таким образом они и вырисовываются. Как раз и правильно сказали про манекенщиц, они больше как бы плод такого действительно воображения даже, скорее, мужского идеального. А на самом деле женщины привлекают всеми комплексами. И таким образом выбираются актрисы, никто из них случайно не становятся суперзвездами. Потому что из них исходит еще кое-что.

Лев Ройтман:

Спасибо. Естественно, неслучайно становятся суперзвездами. Я как-то слышал шутку, что мафия могла помочь Френку Синатра выйти на сцену, но петь за него она не могла. Вы упомянули Джейн Фонда, естественно, дочь Генри Фонда, что, наверное, в чем-то ей помогало в свое время, но только не играть. Кстати, давайте послушаем еще один звуковой фрагмент из опроса Вероники Боде. В сущности, мнение этого мужчины полностью совпадает с тем, что говорите вы.

“Бывает, что женщина от природы обладает каким-то таким необычайным шармом, что обращает внимание мужчин на себя. При этом она может не быть красавицей, но какая-то изюминка, какой-то шарм, какая-то искра должна быть в ней”.

Андрей Борисович Дрознин - театральный режиссер по пластике, педагог, заведующий кафедрой сценического движения, Щукинское училище. Вы, кроме того, гость-профессор Гарвардского университета, преподаете и в Соединенных Штатах. К нашей жгучей теме - как быть красивой и чего для этого делать не надо?

Андрей Дрознин:

Не надо как раз стремиться к тем самым идеалам и стандартам. Я не очень верю, что эти стандарты имеют под собой нечто реальное. Ну, хотя бы потому, что для того, чтобы существовали стандарты, нужны стандартные мужчины. То есть, если будет некий один стандартный мужчина, тогда можно предположить, какого типа женщины ему должны нравиться. Но мы слишком разные, и мы, и наши женщины. И маленькие, и полненькие, и худенькие, и длинноногие. Поэтому чисто по анатомическим параметрам и по каким-то стандартам невозможно судить о красоте. Поэтому самое нелепое, что можно сделать, это пытаться гнаться за моделями, искать какие-то идеалы, подражать кому-то. Нужно ставить на себя, на свою индивидуальность. Но дело не просто в том, чтобы поставить на свою индивидуальность, нужно еще как бы самоосознание, самоощущение себя. Это то, чего иногда не хватает женщинам. Надо нести себя с достоинством, с удовольствием, с верой в себя и так далее. Тогда это передается другим людям.

Лев Ройтман:

И - в поддержку того, что вы сказали, поразительным образом, у нас есть иллюстрации к любому мнению из опроса Вероники Боде.

“Мне кажется, женщина, которая о себе понимает, что она женщина, уже сама себя делает красивой и в глазах окружающих будет красивой”.

Маргарита Терехова:

Я должна вам сказать, что я и режиссер еще вдобавок, и довольно давно. Это является моей больной темой, если вы со мной как с женщиной разговариваете сейчас, то в данном случае я, конечно, тут потерпевшая сторона. Потому что с 80-х годов у меня уже был свой коллектив, я уходила из театра, родив маленького мальчика в 81-м. И у меня был коллектив, и мы были с Игорем Тальковым, с Володей Осинским и Орлаускасом, не последними людьми на нашей эстраде. И Талькова убили, как многих, как вы знаете, убивают до сих пор. И поэтому вот тогда эта моя режиссура была первая. Потом я поставила спектакль по сложнейшей, непоставимой пьесе Лорке. И в музеях двух Лорки, в Мадриде и в Гранаде, вы можете увидеть этот спектакль. Но вот что будет дальше - посмотрим. Потому что, к сожалению, продолжают умирать. Вы же знаете, красавицы две, чудные, извините, что трагическая тема, но мы все-таки в довольно трагическом мире живем. Ведь Ирочка Метлицкая и Майорова Леночка, ушедшие просто совсем молодыми красавицами, это же просто трагедия для нашего кино. Это же образцы просто были женственности и красоты. Вот, что мы сейчас переживаем. Поэтому я и хотела узнать, что вы от меня еще хотите услышать?

Лев Ройтман:

А вот что: а должна ли быть актриса неизменно красивой? Вновь таки надеюсь никого не обидеть, но, по-моему, Чурикова - ее трудно назвать писаной красавицей?

Маргарита Терехова:

Чурикова грандиозная актриса. И поэтому, конечно, особенно, когда она играет то, что является именно ее, мы же не можем все играть все, правда же? Ну таких уникальных не было, даже Грета Гарбо не могла играть абсолютно все. Поэтому Инна просто великолепная, выдающаяся актриса. А ее внешность очень даже интересна. Я не знаю, что уж так обзывать красивой, некрасивой. Мы столько времени говорим об этом, можем уже это не обсуждать. У нее обаяние совершенно невероятное. И потом муж, извините, который ее так здорово поддерживает, это же тоже для женщины очень важно.

Лев Ройтман:

О, ну разумеется, разумеется! Разве я сказал, что она не красивая? Я сказал, что ее, видимо, по стандартам журнала “Вог” красавицей не назовешь. Но вот как раз по поводу этих стандартов, я хочу еще раз поговорить об этом. Геннадий Геннадиевич Крайнов, с вашей точки зрения, эти журналы, которые пишут о том, как быть красивой, дают фотографии, иллюстрации, они приносят женщинам, если мы говорим о реально живущих на этой грешной, как ее понимает Маргарита Борисовна, на этой грешной земле, больше вреда или пользы?

Геннадий Крайнов:

Вы знаете, однозначно нельзя сказать, вред это или польза. С точки зрения моды, а мода, как известно, двигатель прогресса, мода это всегда что-то новое, это завтрашний день, если хотите. Есть такие взрослые игры, будем относить моду к взрослым играм. С точки зрения моды, наверное, журнал это прекрасный ориентир. Потому что любой человек может выбрать себе какую-то модель и, усевшись перед зеркалом, скопировать. Но, наверное, плохо в этом то, что часто это происходит, наверное, бездумно. И когда я вижу людей в общественном транспорте, в частности, молодых девочек, которые разрисованы, что называется “под Хохлому”, то сердце останавливается. Хочется умыть и сказать, что ты хороша в своей молодости. Но, тем не менее, вы понимаете, есть определенный возраст, когда этого всегда очень и очень хочется. Потому что молодость - она максималистка. И единственное, что я могу сказать от себя, то, что я согласен с Андреем Борисовичем в том, что самое главное, чтобы женщина сама себя ощущала красивой. Вот это самоощущение оно очень важно. И с Маргаритой Борисовной согласен я в том, что в женщине должно быть что-то эдакое. Потому что только мы воспринимаем себя как-то конкретно, обращаясь к зеркалу, а люди воспринимают нас совершенно по-другому. Они видят наши глаза, они слышат, что мы говорим, они смотрят, как мы двигаемся и из этого складывается наш образ. Вот, дай Бог, чтобы этот образ был красивым и гармоничным.

Лев Ройтман:

“Они смотрят как мы двигаемся”. Андрей Борисович Дрознин, когда вы видите, как мы двигаемся, в каких случаях у вас, вновь таки, если воспользоваться выражением Геннадия Геннадиевича, “сердце обливается кровью”, как у него при виде расписанных “под Хохлому” девушек?

Андрей Дрознин:

У меня оборвалось сердце, залилось кровью, когда я был в Голландии и увидел красавиц - длинноногих, шикарных, блондинистых женщин, ну такие девочки с картинок, с обложек журналов. Но когда эти девочки начали идти, когда они пошли, я заявил своим друзьям, что я хочу обратиться к голландскому народу с призывом заняться обучением своего населения формам поведения. Потому что нельзя до такого трагического уровня опускать пластику, формы поведения целой нации. Но когда я попал в Соединенные Штаты, я понял, что бывают и похуже ситуации, когда я вижу целые толпы девочек с армейскими ботинками на ногах, топающие, как не знаю что, ну, как ежики по паркету, это очень трудно вынести. Хотя было и другое впечатление, когда я в Нью-Йорке стоял на перекрестке, ждал приятелей и вдруг увидел какую-то девушку, мулатку, которая тоже кого-то ждала, немножко нервно ходила, я просто впал в шоковое состояние. Эта грация черной пантеры! Такое впечатление, что она ощущает каждую клетку, каждую малейшую часть своего тела. Это было так ошеломительно, такое самоощущение, такая грация движения. Она перекрывала все ее анатомические данные.

Лев Ройтман:

Вы говорили о Голландии и, естественно, как же не сказать о том, о чем говорят всегда. Рубенс тоже Голландия. Подозреваю, что если бы рубенсовские женщины, его Бетшева, например, у ручья, обучалась бы у вас как ходить, то вы, наверное, плакали бы?

Андрей Дрознин:

Знаете, судя по той гармоничности, которая веет от всех этих образов, думаю, что они бы двигались интересно, по-своему, может, не так, как я бы хотел. Ведь важен не определенный способ движения, а важно сохранение некой внутренней грации, присущей именно данному типу, анатомическому, психологическому и так далее. Поэтому, думаю, нет, думаю, они были бы грациозны.

Лев Ройтман:

Ну вот и прекрасный ответ: чтобы быть красивой, стройной, грациозной совершенно необязательно соответствовать искусственному идеалу “Вог” или какого бы то ни было другого глянцевого журнала. И давайте-ка я поддержу вашу точку зрения, Андрей Борисович, еще одним голосом из опроса Вероники Боде:

“Все, что у женщины гармонично - это красиво. Главное, если в согласии душа с телом, тогда и будет красота”.

Тогда и будет красота, и так это все на самом деле просто. Маргарита Борисовна, а должна ли, я хочу еще раз у вас спросить, актриса или, может быть, актер, быть красивым в расхожем каком-то, сусальном смысле?

Маргарита Терехова:

В сусальном нет. Практически сусальность и не проходит в нашей профессии, талант нужен безусловно. Тем более, что сейчас почти стерлись границы, и все актеры одновременно и на телевидении, и в театре, и в кино. Театр еще допускал какие-то “но” в этом смысле, можно было как-то обмануть, а вот теперь уже никого не обманешь. И поэтому, мне кажется, во-первых, в нашей стране еще очень много кладезей всякой премудрости. У нас очень много еще народных рецептов сохранилось, которые надо восстанавливать. Книжки есть. Надо человеку еще, простите меня, надо и правильно все делать, и питаться, и чистить себя изнутри. Само собой. Кроме того, мы действительно как гирями все затянуты какими-то неполадками в жизни. Но, видите, в Голландии увидел Андрей длинноногих, но нескладных девушек, в благополучной Голландии. Но на самом деле нигде так уж благополучно. Я объездила всю Европу с выступлениями, в Америке была недолго. Видела зато самый лучший мюзикл года по “Волшебнику Изумрудного города”, поняла, что черных мы никогда не перепоем и не перетанцуем и нечего даже стремиться. Но зато мы можем, конечно, вы же знаете, русская красота - уже по всему миру. И Йовович это просто чудо, помните “Пятый элемент”, практически русская. И сколько вообще уже по-русски говорят во всем мире. Но это жалко, Россию жалко. Сейчас надо всем немножко помочь России. И в этом, я уверена, мои собеседники и вы, Лев, будете согласны со мной. Потому что дело немножечко совсем зашло далеко в смысле неблагополучия. Наша красота женская, совсем девчоночья, еще неизвестно куда пойдет. Понимаете мою мысль?

Лев Ройтман:

Да, понимаю. И, честно говоря, я вашу тревогу не разделяю. Мне довелось кое-где пожить, да по всему миру поездить. По-моему, все-таки в России, Украина, правда, ей не уступает, никакой “напряженки”, извините, с женской красотой не наблюдается.