Эрхарт Нойберт. Для всех, но не для всего

В этом году христиане разных конфессий будут встречать Пасху в один и тот же день. Печатаем с небольшими сокращениями статью из сборника "Samizdat" (он включает материалы выставки самиздата, состоявшейся в Берлине осенью 2000 года, и сам по себе заслуживает отдельного разговора).

В течение десятилетий церковь в ГДР находилась в состоянии противоборства с государством, руководимым СЕПГ. Оппозиционные движения и партии, вновь сформировавшиеся в 1989 году, почти все имели церковные корни. Во время революции 1989 года теологи и активные христиане часто выступали выразителями интересов этих партий: представители церкви руководили дискуссиями, богослужения с молитвами о мире являлись в первой фазе революции зародышами переворота. Зарубежные наблюдатели спрашивали: "Может быть, ГДР станет пасторской республикой ?" Участие протестантов в революции было таким активным, что в 1989 году говорили даже о "протестантской революции".

Церковь в ГДР, совмещавшая конформизм и оппозиционность, играла глубоко противоречивую политическую роль. Церквями пыталась управлять партия, которая хотела полностью контролировать государство и общество и даже, конкурируя с религией, претендовала на человеческие души. Из чувства самозащиты церкви не желали углублять этот конфликт, они должны были разрываться между самоутверждением и сотрудничеством с властью.

Но независимые церкви становились убежищем для всех неугодных, которые не находили себе места в контролируемом обществе. В обществе, единообразно организованном и принудительно втиснутом в рамки единой идеологической концепции, церкви образовывали некий микрокосм, в котором существовало многообразие мнений и позиций. Церковные круги стали важной средой для общественных дискуссий. Полулегальный и нелегальный самиздат в ГДР с 70-х годов в основном исходил из церкви (1) . Исключительное положение церквей делало эту среду средой потенциального конфликта.

Притязания марксизма-ленинизма на роль "единственно научного мировоззрения", которое гарантирует человечеству социальное и индивидуальное счастье и может дать ответ на абсолютно все вопросы, делали полемику с религией неизбежной. Каждое действие, ослабляющее позицию церкви, выдавалось за подтверждение правильности идеологии. В 50-е годы церкви, в особенности принадлежащие "Молодой общине", открыто преследовались; позже предпочитали действовать более скрытыми методами...

Еще в 1989 году, когда СЕПГ инициировало создание "Союза свободно мыслящих людей", в одном секретном документе было написано: "Опыт показывает правильность указаний классиков нашей теории о том, что воспроизводство религиозного мышления происходит и при социализме. Этот процесс сохраняется дольше, чем мы предполагали. Исчезновению религии нужно, следовательно, способствовать сознательным формированием общественных условий, а также целеустремленной, систематической и планомерной идеологической работой".

Почти все идеологические постулаты СЕПГ последовательно оспаривались церковью. Прежде всего, церковь приняла участие в полемике о правах человека, когда в ответ на Хельсинские соглашения СЕПГ выдвинула теорию неразделимости индивидуальных и коллективных прав. Для церкви деятельность СБСЕ затрагивала жизненно важный вопрос свободы совести. Образовались два различных теологических подхода к вопросу о правам человека.

В своих публичных выступлениях Союз Евангелических Церквей приближался к коллективистскому (и зависимому от государственных интересов) пониманию прав человека, утверждая, что традиционный гражданский подход к праву на свободу "носит односторонне индивидуалистический характер". Епископ же Иоахим Френкель напротив обосновывал права человека с богословской точки зрения. Права человека, по его мнению, неотчуждаемы, потому что человек не может по своему усмотрению распоряжаться тем, что получил в дар от Бога. Дискуссия о правах человека, развернувшаяся в церквях, повлияла в 80-х годах на создание правозащитных групп.

В 70-х годах церковь подвергла критике попытки СЕПГ монополизировать идеологию антифашизма. Все тот же епископ Френкель бросил СЕПГ упрек в том, что они используют антифашистскую идеологию для прикрытия нарушений прав человека. Одновременно церковь выступала против скрытого антисемитизма. В 1975 году епископы из Восточной Германии сделали заявление по поводу резолюции ООН о сионизме, где констатировали, что не могут согласиться с отождествлением сионизма и расизма. Появились церковные публикации на тему антисемитизма, были созданы рабочие группы и, несмотря на протест СЕПГ, 9 ноября 1978 года - впервые в ГДР - совершилось поминовение жертв "Хрустальной ночи". Синоды критиковали СЕПГ за то, что она ничего не предпринимает против латентного расизма в ГДР. Религиозное сопротивление коммунистическому тоталитаризму в Германии во многом восходило к традициям сопротивления национал-социализму.

В милитаризованном обществе миролюбивая позиция церкви приобретала политический смысл. То же происходило и при обсуждении проблем экологии, которыми пренебрегало государство. Учреждались социально-этические рабочие организации (комитет "Церковь и общество", Специальный рабочий комитет по вопросам мира, Виттенбергский церковный исследовательский центр). Церкви собирали информацию, предоставляли помещения для публичных мероприятий и оказывали помощь в их организации, распространяли гектографированные (ксерокопированные) материалы, иногда даже в виде регулярно выходивших серий.

Религиозная традиция предоставляла разнообразные возможности зашифровывать политическое содержание. Так риторике классовой борьбы противостоял библейский лозунг "перекуем мечи на орала". Само движение "Мечи на орала" было подавлено, но лозунг снова нашел применение в ежегодных декадах мира. А осенью 1989 года молитвы о мире и свечи, горящие в церквях, помогали людям преодолевать страх.

Чем более тоталитарной становилась политика СЕПГ, тем важнее становилась роль церкви, которая возмещала то, чего не хватало в обществе. Начиная с 50-х годов политически острые вопросы можно было обсуждать только в церкви. Правда, это привело к перемещению в церковь конфликтов общества.

Среди таких вопросов - вопрос о национальном единстве Германии. В церковном послании от 06.12.1950 говорилось: "Разделение Германии "железным занавесом" стало источником опасности - не только для нашего народа, но и для Европы и всего мира - и оно может повлечь за собой непредсказуемое зло". Восточно-германские церкви, насильственно изолированные от церквей соседних стран, старались поддерживать связь с церквами Западной Германии.

Начиная с 60-х годов церковь в обществе играла уникальную роль относительно свободного островка культуры. Литераторы и философы-нонконформисты ( Райнер Кунце , Вольф Бирман , Стефан Цибулка и мн.др.) выступали здесь, художники выставляли в церквях свои произведения, находили прибежище музыканты и барды. (2) В церковных группах часто тиражировались и распространялись запрещенные произведения.

Маргиналы, стремящиеся к социальной эмансипации, например, гомосексуалисты, могли организовывать свои объединения только в пределах церковного пространства. То же можно сказать и о различных молодежных субкультурах, где подростки искали освобождения от гнета общества. Любые, даже самые скромные, легальные возможности использовались для оппозиционной деятельности. В 1962 году движение за отказ от воинской службы было тесно связано с инициативами религиозных групп.

Церковь объединяла оппозиционеров. Это ярко проявилось в 1976 году, когда общественность поддержала Вольфа Бирмана, лишенного гражданства, и - еще сильнее - после самосожжения пастора Оскара Брюзевица. Хотя часть церковного руководства не одобрила акцию Брюзевица, она пробудила отклик у многих христиан. В общественных акциях после самосожжения Брюзевица участвовали даже молодые марксисты, которые потом были строго наказаны.

Внутри ГДР церкви представляли собой единственные организации, не подчиненные государственной идеологии, сначала они были формально защищены конституцией 1949 года и считались субъектами гражданского права. Это положение изменилось с принятием конституции 1968 года, которая, тем не менее, признавало право церкви на существование. СЕПГ хотя бы внешне должна была считаться с юридическими требованиями церкви, о чем говорит часто употребляемая в высших партийных кругах формула, согласно которой церковь признавались единственной "легальной формой существования врага". Церкви и их видные представители (например, епископ Отто Дибемиус) оспаривали действия социалистического государства и отвергали его тоталитарные притязания. В 60-х годах епископ Дибемиус писал: "В тоталитарном пространстве вообще нет права... Не максимального или минимального, а вообще - никакого права... Имеется только "законность"... которую властители толкуют в собственных интересах".

Правда, еще в 50-е годы церковь пыталась избежать полемики с государством; за это выступал епископ Мориц Митценхайм, предложивший свою концепцию "Тюрингского пути", согласно которой государство и церковь должны взаимно ограничить сферы своей компетенции. В условиях абсолютной власти СЕПГ это было иллюзией.

Ссылаясь на действующее законодательство, церкви пытались не только защищать свои права, но и представлять интересы некоторых социальных групп. В 50-е годы они протестовали против массовых арестов, против нечестных выборов, против притеснений, которым подвергались в ГДР крестьяне и т.д.

В конце 60-х, после образования Союза Евангелических Церквей, и особенно в 70-е годы политическая позиция церкви ослабела. Церковь была вынуждена регулировать свои отношения с государством путем переговоров, часто проводившихся конспиративно. Это ограничивало оппозиционное значение церкви.

Положение в церкви разнообразных политизированных групп было не всегда определенным. Но несмотря на все новые конфликты этих групп с приходами и церковным руководством, они все же могли рассчитывать на помощь и участие церковной общественности. Приходы предоставляли им помещения и технические средства для тиражирования самиздата. Так распространялись все журналы оппозиции. Для подстраховки самиздатские издания сопровождались грифом "Для служебного внутрицерковного пользования". Только немногие (например, группа "Инициатива: мир и права человека") отваживались пренебрегать этим грифом. И несмотря на отсутствие грифа, журналы этой группы ("Пограничный случай" и "Восточный крест") все равно печатались в церкви.

Таким образом, легальная церковная деятельность стала "защитным прикрытием" для оппозиции. Правда, это относится только к формально-юридической стороне дела. В действительности же дело доходило до тяжелых конфликтов между церковными властями и оппозиционерами. Официальные представители церкви держались в стороне от оппозиции или пытались ее сдерживать. Руководители церкви в начале 80-х - во время полемики между государством, церковью и оппозицией - выдвинули такой тезис: церковь открыта "для всех, но не для всего". Епископ Вернер Лайх произнес такие слова (по поводу арестов некоторых оппозиционеров в Иене в 1983 году): "Церковь не является ни замаскированной правительственной партией, ни замаскированной оппозиционной партией". В начале 80-х некоторые разочаровавшиеся отошли от церкви.

Стремление сохранить церковь как бесконфликтное общественное пространство приводило к парадоксам, так как вне церкви не оставалось места для культурной, социальной и - вместе с тем - политической самоорганизации. Если бы церковь полностью отказалась от своей оппозиционной роли, она бы поставила под сомнение и свою независимость. Ограничить сферу деятельности исключительно религиозными вопросами означало отказ от социального существования - чего как раз и добивалась СЕПГ. Церковь же напротив хотела взять на себя роль парламентской оппозиции - как единственная относительно независимая общественная организация.

Некоторые церковные деятели при подавлении оппозиции иногда содействовали государственным органам или поддавались государственному давлению. Порой это доходило до прямого сотрудничества со Штази. Фактически это приводило к изгнанию оппозиционеров из страны или к арестам, причем пострадавшие не могли рассчитывать на помощь церкви. Самиздатскую литературу все чаще изымали и запрещали. Так в 1985 году под давлением церкви было прекращено издание журнала "Шалом". В 1988 году были запрещены журналы "Контекст" и "Прорыв", издававшиеся экуменическим пацифистским обществом в Фюрсте. В городе Циттау был прикрыт журнал "Вестник Лаузица". В Галле Штази конфисковало полный комплект "Вечерних молитв". Один из известных эпизодов истории оппозиции - случившееся в ночь с 24 на 25 ноября 1987 года нападение сотрудников Штази на редакцию "Экологических листков" в общине Церкви Сиона в Берлине, в результате чего были конфискованы печатные машины и арестованы редакторы. Редакторов пришлось вскоре освободить из-за мощной волны протестов.

Во время революции 1989 года между церковью и оппозицией продолжала существовать тесная связь. В сентябре Синод Союза Евангелических Церквей предложил список требований по демократизации ГДР. Но оппозиционерам уже стало тесно в юридическом пространстве церкви, а церковная организация воспринималась скорее как препятствие (так думали и многочисленные теологи в оппозиционных группах). С появлением новых оппозиционных организаций ("Новый Форум", "Демократия сегодня", "Демократический прорыв" и "Объединение левых") - оппозиция отходит от церкви.

Примечания:

1 Вне церквей появлялись только единичные нелегальные статьи и в 80-х гг. несколько журналов. Известный диссидент Роберт Хафеманн стал распространять в 1964 году свои знаменитые политические лекции в машинописном виде. Эти тексты открыли эру политического самиздата. Начиная с 1980 г. в ГДР получил распространение - независимо от церкви - художественный самиздат, также имевший политическую окраску.

2 В маленьких немецких городках и сейчас улицы у церкви часто называются улицами Свободы. Это связано со средневековым обычаем, запрещавшим арестовывать преступника в церкви. Прим.перев.

пер. С.Б.Бартельс

<