Мирослав Немиров. Все о Поэзии 45

Белучча, Моника

Итальянская (род 1969, Милан) манекенщица и фотомодель (1987 - дебют, 1988 - уже обложка французского "Элль"), актриса итальянских телесериалов (с 1991). В мировом масштабе, в общем, ничем не прославлена. Но однако, все же оно, конечно, интересно - какие нынче ценятся красотки в Италии? Вот такие.

У нас, впрочем, ценятся также, чему картинка слева - наглядное доказательство.

Заметьте, не изображение Чиччолины приспособили рекламировать пресловутую телефонную услугу, не Мадонну, не Шарон Стоун, - всемирно знаменитых прошмандовок. А скромную итальянскую актрису телесериалов.

И - правильно!

Потому что в тех прошмандовках - одно бешеное тщеславие, и более - ничего.

А эта вот - куда гораздо больше лучшей.

Белый, Андрей

Друзьям

Н. И. Петровской

Золотому сиянью верил,
А умер от солнечных стрел.
Думой века измерил,
А жизнь прожить не сумел.

Не смейтесь над мертвым поэтом:
Снесите ему цветок.
На кресте и зимой и летом
Мой фарфоровой бьется венок.

Цветы на нем побиты,
Образок полинял.
Тяжелые плиты.
Жду, чтоб кто-нибудь снял.

Любил только звон колокольный
И закат.
Отчего мне так больно, больно!
Я не виноват.

Пожалейте, придите;
Навстречу венком метнусь.
О, любите меня, полюбите -
Я, быть может, не умер, быть может, проснусь -
Вернусь!

Январь 1907, Париж

Также см. у меня сообщ. Амфибрахий .

***

- Э, позвольте, позвольте! А ваше личное мнение, товарищ? Вам за что деньги плотют? не за ссылки же!

Да нет его у меня, личного мнения!

Вернее, немного есть, но оно неприличное.

Оно такое: по-моему, А. Белый был просто утомительным сумасшедшим - и более....

Но это - о прозе, письмах и т.д.

Но и это, вероятно неправильное мнение: если такие умные люди, как, например, Ходасевич, отзывались об этой прозе с таким восторгом - что ж, вероятно я ошибаюсь.

Что же до стихов - то о них у меня вот уж точно никакого мнения нет.

Что в них хорошего? Или плохого? Или - - - ? Ничего не могу сказать. Никак не - - -

То есть, в начале века это все, наверно, было неслыханно и потрясающе, но формальные новации Белого очень быстро были усвоены прочей поэзией, всосались в ее кровь, и теперь нисколько не ощутимы - нормальные стихи. А все остальное... Мудота - и только.

Что урок: не в формальных новациях суть.

***

Для тюменщиков же сообщу следующее: сколько я представляю личность А. Белого из его многочисленных сочинений (стихи, романы, мемуары, переписка), представляется мне, что он был человеком, чрезвычайно похожим на - Струкова А. Тоже талантище, и еще какой, но - истерический психопат, и эта истерическая психопатия заставила обоих всю жизнь потратить на пустые метания от одного к другому, подобно известно чему в проруби; и эта истерическая психопатия, в общем, и свела содержание их жизней к одному только непрерывному выражению обиды на мир в целом и ближайших окружающих в первую очередь. За то, что

Рыбка плавает в томате,
Ей в томате хорошо.
Только я, е*ена матерь,
Места в жизни не нашел!

Им бы сонапакс да ксанакс-ретард бы попринимать, это бы их, может быть, стабилизировало бы как-нибудь. Но во времена Белого такие препараты еще не были изобретены, а Артурке такое предложить... Анафеме тут же, на месте, предаст!

Хотя чего тут обидного?

Я вот и сам истерический психопат, ну так таблетки и пью, они меня и держат на месте, подобно якорю, а без них бы тоже бы был бы метает по воле волн как, прямо скажем, говно.

Белый стих

К. Вишневский:

"Нерифмованный книжный (в отличие от фольклорного, тоже, как правило, не имеющего рифмы) стих. Название произошло от того, что его окончания, где обычно помещается созвучие (рифма), остаются в звуковом отношении незаполненными ("белыми"). Б.с. широко использовали в русской поэзии поэты 18 века (В.Тредиаковский, А. Сумароков, А. Радищев, Н. Карамзин и др.) А. Пушкин ввел Б. с. в драматургию ("Борис Годунов", маленькие трагедии). В. Жуковский применил его в балладах ("Ночной смотр"), Н. Некрасов - в поэме "Кому на Руси жить хорошо".

...Его любили. Мирный, благосклонный,
Он посещал беседы наши. С ним
Делились мы и чистыми мечтами
И песнями (он вдохновен был свыше
И свысока взирал на жизнь). Нередко
Он говорил о временах грядущих,
Когда народы, распри позабыв,
В великую семью соединятся
(А. Пушкин, "Он между нами жил...")

Б.с. применяется в советской поэзии (поэма В. Луговского "Середина века", баллада К. Симонова "Наш политрук".

Где же наш политрук девятый?
Говорят - секретарь райкома
Говорят - бригадир в колхозе,
Говорят - дипломат на Кубе,
Говорят - в жилотдел послали,
Чтоб на совесть все, без обмана...

(К. Симонов, "Наш политрук")
"Тураев - 1988"

***

Пушкин сначала осуждал Жуковского за Б.с.

И думаю: что, коль это проза,
Да и дурная?

Но потом и сам.

***

Если кого интересует мое мнение, то я пятистопного белого ямба совсем не люблю. Очень скучно! Я как начинаю читать написанное им, так к пятой строчке совсем дурею, впадаю в дремоту, преодолеть которую не в силах. По мне, тогда уж лучше совсем верлибр.

***

А вот редкий образец белого стиха - нерифмованный дольни к (см.) с мужскими окончаниями (см.):

Багрицкий Э.

Ночь

Уже окончился день, и ночь
Надвигается из-за крыш...
Сапожник откладывает башмак,
Вколотив последний гвоздь.
Неизвестные пьяницы в пивных
Проклинают, вопят, хрипят,
Склерозными раками, желчью пивной
Заканчивая день...
Торговец, расталкивая жену,
Окунается в душный пух,
Свой символ веры - ночной горшок -
Задвигая под кровать...
Москва встречает десятый час
Перезваниванием проводов,
Свиданьями кошек за трубой,
Началом ночной возни...
И вот, надвинув, кепи на лоб
И фотогеничный рот
Дырявым шарфом обмотав,
Выходит на промысел вор...
И, ундервудов траурный марш
Покинув до утра,
Конфетные барышни спешат
Встречать героев кино.
Антенны подрагивают в ночи
От холода чуждых слов;
На циферблате десятый час
Отмечен косым углом...
Над столом вождя - телефон иссяк,
И зеленое сукно,
Как болото, всасывает в себя
Пресс-папье и карандаши...
И только мне десятый час
Ничего не приносит в дар:
Ни чая, пахнущего женой,
Ни пачки папирос;
И только мне в десятом часу
Не назначено нигде -
Во тьме подворотни, под фонарем
Заслышать милый каблук...
А сон обволакивает лицо
Оренбургским густым платком;
А ночь насыпает в мои глаза
Голубиных созвездий пух;
И прямо из прорвы плывет, плывет
Витрин воспаленный строй:
Чудовищной пищей пылает ночь,
Стеклянной наледью блюд...
Там всходит огромная ветчина,
Пунцовая, как закат,
И перистым облаком влажный жир
Ее обволок вокруг.
Там яблок румяные кулаки
Вылазят вон из корзин;
Там ядра апельсинов полны
Взрывчатой кислотой.
Там рыб чешуйчатые мечи
Пылают: "Не заплати!
Мы - голову прочь, мы руки - долой!
И кинем голодным псам!..."
Там круглые торты стоят Москвой,
В кремлях леденцов и слив;
Там тысячу тысяч пирожков,
Румяных, как детский сад,
Осыпала сахарная пурга,
Истыкал цукатный дождь...
А в дверь ненароком: стоит атлет
Среди сине-багровых туш!
Погибшая кровь быков и телят
Цветет на его щеках...
Он вытянет руку - весы не в лад
Качнутся под тягой гирь,
И нож, разрезающий сала пласт,
Летит павлиньим пером.
И пылкие буквы
"МСПО"
Расцветают сами собой
Над это оголтелой жратвой
(Рычи, желудочный сок!)...
И голод сжимает скулы мои,
И зудом поет в зубах,
И мыльною мышью по горлу вниз
Падает в пищевод...
И я содрогаюсь от скрипа когтей,
От мышьей возни - хвоста,
От медного запаха слюны,
Заливающего гортань...
И в мире остались - одни, одни,
Одни, как поход планет, -
Ворота и обручи медных букв,
Начищенные огнем!
Четыре буквы:
"МСПО",
Четыре куска огня:
Это -
Мир Страстей, полыхай огнем!
Это -
Музыка Сфер Пари
Откровением новым!
Это - Мечта,
Сладострастье, Покой, Обман!
И на что мне язык, умевший слова
Ощущать, как плодовый сок?
И на что мне глаза, которым дано
Удивляться каждой звезде?
И на что мне божественный слух совы,
Различающей крови звон?
И на что мне сердце, стучащее в лад
Шагам и стихам моим?
Лишь поет нищета у моих дверей,
Лишь в печурке юлит огонь,
Лишь иссякла свеча - и луна плывет
В замерзающем стекле...

Дольник:

Уже окончился день, и ночь
1 2 3 4 5 6 7 8 9
Надвигается из-за крыш...
1 2 3 4 5 6 7 8
Сапожник откладывает башмак,
1 2 3 4 5 6 7 8 9 1 0
Вколотив последний гвоздь.
1 2 3 4 5 6 7

То есть, такой дольник, который стирает внутри себя различие меж ямбом и хореем! Ибо вторая и третья строчки - более менее ямбообразные, а последняя строка - чистый хорей.

Вот какие бывают ритмические чудеса.

Бенкендорф-Будберг, Мария

Одна из виднейших красоток 20 века! "Железная женщина", согласно Н. Берберовой, составительнице ее жизнеописания.

"- Кто она? - спрашивали меня друзья, узнав про книгу о Марии Игнатьевне Закревской-Бенкендорф-Будберг. - Мата Хари? Лу Саломе?

Да, и от той и от другой было в ней что-то: от знаменитой авантюристки и киногероини, и от дочери русского генерала, обладавшей притягательной силой, привлекшей к ней Ницше, Рильке и Фрейда." "Она прожила с Горьким двенадцать лет, но в советском литературоведении данных о ней нет. (...) Она никогда не упоминается ни в связи со своим первым любовником Робертом Брюсом Локкартом, позже сэром Брюсом (...), ни в связи с Гербертом Уэллсом (...), чьей "невенчанной женой" она была тринадцать лет (1933 - 1946)., после отъезда Горького в Россию и до смерти Уэллса."

"В 1938, в 1958, в 1978 годах я знала, что напишу о ней книгу. Ее жизнь должна была быть закрепленной во времени - ее молодость, ее борьба, и то, как она уцелела."

"Все, что писалось о ней, писалось с ее слов. Когда я стала проверять ее рассказы, я увидела, что она всю жизнь лгала о себе. "В мое время" никто не сомневался в правдивости ее слов. Но мы все были ей обмануты." "Она лгала, но, конечно, не как обычная мифоманка или полоумная дурочка. Она лгала обдуманно, умно, в высшем свете Лондона ее считали умнейшей женщиной своего времени. Но ничто не давалось ей в руки само, без усилий, благодаря слепой удаче; чтобы выжить, ей надо было быть зоркой, ловкой, смелой и с самого начала окружить себя легендой."

Ну и вот - желающих узнать все остальное, отсылаю к упомянутому сочинению Н. Берберовой "Железная женщина".

***

Для тех, кто уже прочел, может, им интересно мнение автора этих строк об этом сочинении.

Оно таково: Берберова конечно, восхищается своей персонажицей - но по ходу дела за все и сквитывается с Б.

Ибо та - в изложении Берберовой, - все-таки как ни крути, личность, частично с элементами проститутки, постоянно норовившая "в рай на чужом х*ю въехать", еще шпионка, а под старость - "она была очень толста, очень болтлива, когда выпивала, немножко сводничала и подчас напоминала старого клоуна." Сквозь все это слышно постоянная: а вот я - нет! А вот я - тоже все пережила, и тоже все победила, и при этом не проститутка, не шпионка, и не растолстела, и не спилась! И уж, конечно, не клоун, а вся просто сверхсубдительная суперфлю и комильфо!

За что сквитывается?

А за то что "я три года прожила с ней под одной крышей; (...) отношения у нас были добрые, но не близкие и лишенные эмоциональной краски; в то далекое время она по многим причинам (...) гораздо больше ценила дружбу В. Ф. Ходасевича, чем мою (я была на девять лет моложе ее)."

Вот за то и расплатилась: за то, что та в свое время не особенно обращала внимания на девушку Нину.