17 июня 1953 года в Восточном Берлине вспыхнул мятеж. По советской версии, это был "фашистский путч", организованный империалистами. По западной — "провокация Советов". В поисках истины обозреватель "Власти" Евгений Жирнов наткнулся на такое, чего сам не ожидал. Похоже, и само восстание, и его подавление, и последовавшее расследование понадобились лишь для того, чтобы уничтожить Лаврентия Берию.

В июне 1953 года сотни тысяч восточных немцев вышли на демонстрации протеста против власти Социалистической единой партии Германии (СЕПГ). Неоценимый вклад в это внесли солдаты и офицеры Красной армии, которую немцы не без оснований называли "армией грабителей". Недовольство граждан ГДР подогревалось и тем, что рядом, рукой подать через открытую границу секторов, гораздо лучше жили их западные собратья. Но все же главную роль в нагнетании ситуации играли лидеры СЕПГ во главе с Вальтером Ульбрихтом. Социализм прусского типа педантично строился по образу и подобию русского. С точным повтором ошибок и перегибов.
К примеру, за невыполнение крестьянами плана по сдаче сельхозпродукции государству можно было на долгий срок оказаться за решеткой. А рекорды, установленные местными "стахановцами", использовались для пересмотра норм выработки для остальных рабочих. Крестьяне бежали в западные зоны оккупации, и к концу 1952 года 13% пахотных земель в Восточной Германии попросту некому было обрабатывать. Пролетариат тоже голосовал против родной власти ногами. Но многие, в особенности после смерти Сталина, надеялись, что жизнь станет лучше. Терпение рабочих иссякло, когда 28 мая 1953 года правительство ГДР якобы по их же собственной инициативе повысило нормы на 10%. Ответом на фактическое урезание зарплаты стали стихийные забастовки в разных частях страны.
Под давлением снизу и сверху — реакция из Москвы последовала 9 июня — руководство СЕПГ признало, что в прошлом совершало ошибки. Но пересматривать новые нормы выработки почему-то не стало. Мало того, 16 июня 1953 года в профсоюзной газете "Трибуна" появилась статья в защиту новых норм. Словно нарочно масла в огонь подлили. В тот же день забастовали строители образцово-показательных объектов — помпезных домов на Сталин-аллее в Берлине. И количество протестующих начало расти как снежный ком.

"Бандиты перевернули автомашину тов. Пронина вместе с ним..."

Корреспондент "Правды" в ГДР Павел Наумов 22 июня 1953 года отправил в редакцию закрытое информационное сообщение со следующим описанием "путча": "Во время берлинских событий 16 и 17 июня я почти постоянно находился на улицах города и наблюдал все перипетии беспорядков... Забастовщики на улице требовали: отмены повышения норм выработки, снижения цен в магазинах государственной торговли, общего повышения жизненного уровня рабочих, прекращения создания народной армии в республике, проведения свободных выборов в Германии.
Разговоры среди рабочих были такие. СЕПГ подкупает отдельных рабочих, создает им хорошие условия жизни, чтобы они предавали своих товарищей. В погоне за темпами СЕПГ идет на явные преступления. На аллее Сталина крыши отдельных домов уже разваливаются, их надо делать заново. Это произошло потому, что СЕПГ, не считаясь с условиями, добивалась, чтобы строительство блоков было закончено к 1 мая.
Во всех группах господствовала западная пропаганда. Лишь в одной группе я натолкнулся на спор между западным агитатором и, по-видимому, членом СЕПГ. Это было жалкое зрелище. 'Сеповец' беспомощно лепетал избитые фразы, на выпады по конкретным вопросам ничего сказать не мог (видимо, не знает положения), потом совсем замолчал, как бы соглашаясь с противником. Толпа его подняла на смех, и он вскоре ретировался...

Советские войска появились на улицах Берлина рано утром 17 июня. Сначала они разъезжали по улицам, не препятствуя движению колонн. Демонстранты поначалу встречали их только свистом и ревом, а когда страсти разгорелись, посыпались оскорбления. Я неоднократно слышал: 'русские свиньи!', 'обезьяны!', причем эти оскорбления раздавались не только из колонн демонстрантов, но и с тротуаров, сплошь усеянных обывателями, боявшимися влиться в колонны. Рассказывают, что в отдельных случаях демонстранты набрасывались на советские грузовики с солдатами и даже на танки. В некоторых местах в советских солдат летели камни... Бандиты перевернули на Александрплатц автомашину представителя 'Совэкспортфильма тов. Пронина вместе с ним...
Примерно в то же время произошла битва между цепью народных полицейских, блокировавших здание правительства ГДР на Лейпцигштрассе, и путчистами. Полицейские отбивались дубинками. Их уже было совсем одолели, но подоспели советские танки, и от них толпа шарахнулась в стороны. Однако хулиганы успели выбить окна в первых этажах здания. Особенно много безобразий было на Александрплатц и около полицай-президиума. Там сплошь перевертывали и поджигали автомашины...
Я сам видел несколько автомашин с западноберлинскими номерами, а также с американскими и другими иностранными номерами, которые разъезжали в местах беспорядков. Демонстранты их не останавливали, а в ряде случаев бурно приветствовали. Помимо Потсдамской площади, одна звукоустановка находилась за Бранденбургскими воротами, и через нее непрерывно передавались команды.
Когда было объявлено о введении военного положения в советском секторе, толпы стали медленно редеть. Но безобразия, чинимые отдельными группами, продолжались еще несколько часов".

"Кровавые столкновения начали стихать только к вечеру"

Западногерманская газета Die Welt, конечно же, освещала "события 17 июня" совсем иначе: "В среду в 13 часов Советы объявили в Восточном Берлине чрезвычайное положение для подавления открытого восстания населения против режима СЕПГ. Одновременно советские войска с танками Т-34, поддерживаемые цепями сторожевых постов размещенной в казармах Народной полиции, разбили основные демонстрационные группы перед правительственным зданием на Ляйпцигерштрассе. При этом они открывали огонь из пулеметов и карабинов по демонстрантам, число которых в общей сложности оценивается в 100 000 человек. Кровавые столкновения начали стихать только к вечеру и прекратились с наступлением темноты...
Согласно имеющимся в Западном Берлине на вечер среды сообщениям, до настоящего времени в ходе демонстраций погибли семь человек. Число раненых пока трудно оценить. Только в западноберлинские больницы до позднего вечера поступили свыше 100 жителей Восточного Берлина с огнестрельными ранениями. Некоторые из убитых берлинцев получили выстрелы в голову, один был раздавлен танком...

Ситуация, учитывая возбуждение населения и всеобщую забастовку, крайне напряжена. На всех предприятиях, включая транспорт и водоснабжение, работа остановлена. Несмотря на наступательные действия Советов и народных полицейских, очаги волнения то и дело вспыхивали вплоть до наступления комендантского часа".
Историки в последние годы подытожили все, что известно о происходившем в те дни. По их данным, бастовали минимум 110 крупных предприятий с 267 тысячами рабочих. Демонстрации проходили в 7 столицах округов, в 43 районных центрах, в 105 прочих городах и населенных пунктах, в общей сложности в 155 населенных пунктах. В 24 городах восставшие напали на тюрьмы и освободили от двух до трех тысяч заключенных. Пострадали тысячи и погибли десятки людей.
Однако руководство ГДР уверяло население в том, что демонстранты были лишь подстрекателями, но не организаторами: "фашистский мятеж" был результатом "широко задуманной провокации международного характера". В том, что события 17 июня — спланированная акция, был уверен и корреспондент "Правды" Наумов. Он докладывал в Москву, что "операция была тщательно подготовлена — и неплохо подготовлена — заранее и направлялась из одного центра". С ним трудно не согласиться. Но с одним уточнением: не исключено, что этот центр находился в Москве.

Провокация против Берии

После того как маршал Жуков принял в бывшей казарме в Карлсхорсте капитуляцию Германии, здание стало штабом советских спецслужб. В июне 1953-го здесь царила полная неразбериха

В самом деле, в этом восстании много странного. Вот, например: приняв решение об увеличении норм выработки и тотчас убедившись в его непопулярности, правительство Восточной Германии категорически не желает от него отказываться. И это при том, что и ЦК партии, и МГБ не могли не знать, что все кончится бунтом (ГДР по количеству агентов госбезопасности на душу населения далеко опережала СССР). Получается, фактически Ульбрихт и компания сами провоцируют восстание. Надеялись на советские танки?
Тут еще одна странность. Эти самые танки полдня без толку ездили по Берлину, словно нарочно подогревая общее бунтарское настроение, и только когда разозленная толпа перешла к погромам и поджогам, бронетехника начала ее разгонять. Что это, если не провокация?
Напрашивается вывод: немцев спровоцировали, чтобы утопить в крови. Но тогда, наверное, к восстанию хорошо подготовились? Опять нет. Беспорядки начались именно в тот момент, когда представительство МВД в ГДР фактически утратило работоспособность. Больше того — когда советское руководство рассматривало вопрос об объединении Германии. Дело в том, что после смерти Сталина Берия внес на президиуме ЦК КПСС предложения об изменении всей советской политики в отношении Германии. Он констатировал замедление темпов строительства немецкого социализма и предлагал начать объединение двух немецких государств (лучше вместо маленькой социалистической Германии иметь большую дружественную).

Пока Берия ловил агентов Запада в Германии, Маленков (справа) готовил его арест в Москве

Перестройка коснулась и МВД. Берия решил резко сократить непомерно разросшийся аппарат представительства МВД в Германии. И именно в конце мая, накануне восстания, заместитель Берии генерал Иван Серов приказал за три недели отправить на родину большую часть оперативников и их семьи. Начальство тоже менялось — были назначены новые руководители. Но и они не работали: новое руководство представительства и большая группа ведущих оперативников были в начале июня вызваны в Москву, чтобы Берия познакомился с ними лично. И все время восстания эти новые провели в Москве — из-за занятости Берия долго не мог дать им аудиенцию. Короче, как вспоминал потом парторг представительства МВД Никитин, "оперативную работу в Берлине вести было некогда и некому". Ничего себе подготовились.
Сразу после беспорядков в Берлин прибыла авторитетная комиссия: в ее состав вошли руководители контрразведки и основные специалисты по Германии — начальник военной контрразведки МВД СССР генерал-полковник Сергей Гоглидзе, начальник контрразведывательного главка генерал-лейтенант Павел Федотов, бывший резидент советской разведки в Германии, заместитель начальника контрольной инспекции МВД генерал-лейтенант Амаяк Кобулов, начальник немецкого отдела разведки полковник Зоя Рыбкина.
Расследование, которое начала комиссия, двигалось плохо — что неудивительно, учитывая, что все новоназначенные берлинские начальники МВД вернулись в Германию вместе с ней. В первые дни комиссары сидели в штаб-квартире советских спецслужб в ГДР — Карлсхорсте. Выслушивали доклады резидента советской разведки, а также уполномоченного МВД в ГДР и на их основании составляли донесения в Москву. Сплетничали, демонстрировали подчиненным знание тонкостей закулисной кремлевской политики, подолгу обедали, наносили визиты вежливости немецким товарищам.

Памятник восставшим. Немцы до сих пор не знают, что в июне 1953-го, сражаясь с Советами, они помогли Кремлю

Пришлось срочно вылететь в Берлин самому Берии. Поскольку он был уверен, что восстание подняли с Запада, а МВД его проморгало, то и группу развернул искать в этом направлении. После накачки оперативная деятельность комиссии Гоглидзе активизировалась. Полковник Рыбкина принялась активно восстанавливать связи со старой агентурой на западе Берлина и Германии. Оперативники МВД с помощью немецких коллег задержали в американском секторе Берлина председателя Христианско-демократической партии Отто Нушке по подозрению в причастности к организации мятежа. По сути, выкрали его. А Амаяк Кобулов срочно выехал в Лейпциг, где, по данным спецслужб ГДР, скрывался заброшенный американцами радист. Однако многодневные поиски не дали никакого результата. Возможно потому, что никакого американского радиста-связника в природе не существовало и Кобулов "тянул пустышку".
Тут мы подходим к главному. Западных подстрекателей и организаторов "путча" обнаружить не удалось, в то время как действия руководства СЕПГ и некоторых советских спецслужбистов уж больно походят на провокацию. Вопрос: зачем Советам понадобилось устраивать массовые беспорядки в Берлине в самый неудобный для МВД момент? Уж не затем ли, чтобы выманить из Москвы Берию?
Вот факты. Для расследования в Берлин разозленный Берия направляет начальников двух контрразведывательных главков — Гоглидзе и Федотова. Как профессионал, он сделал правильный выбор. Но в Берлине оказались именно те люди, которые могли предупредить его о готовящемся против него заговоре. А пока Голидзе и Федотов сидели в Карлсхорсте, их заместителей перетянул на свою сторону преданный Хрущеву генерал Серов.
Тот же Серов, кстати, раньше был представителем НКВД в оккупированной Германии и имел агентуру в верхушке СЕПГ и МГБ ГДР. Добавим, что этой агентуре, да и всему немецкому руководству, восстание было на руку: в случае декларированного Берией мирного объединения Германии они теряли все.
И вот начинается восстание, советские танки разъезжают по немецким улицам (объединение, стало быть, откладывается), Берия летит в Берлин устраивать разнос немецким товарищам за то, что проморгали империалистическую контру. А Маленков с Хрущевым, как можно предположить, добиваются в это время от остальных членов президиума ЦК одобрения предстоящего ареста лубянского маршала.
Операция по усмирению Берлина завершилась 26 июня в Москве, где Берия был арестован. На следующий день в Берлине генерала Кобулова пригласили к советскому послу в ГДР Семенову, где тоже арестовали. Гоглидзе пробыл на свободе до 7 июля.

При содействии издательства ВАГРИУС "Власть" представляет серию исторических материалов в рубрике АРХИВ

Журнал "Коммерсантъ Власть" №23 от 12.06.2001, стр. 60

Авторы:

Евгений Жирнов

Темы:

Коммерсантъ История

"Я неоднократно слышал: русские — свиньи!"