Государство и церковь в России

Дина Каминская:

19 июля "Известия" опубликовали подборку статей, объединенных общим названием: "Чья вера вернее". Непосредственным поводом для этих публикаций послужил проект концепции государственно-церковных отношений, который главное управление Министерства юстиции по Москве представило на суд общественности. Вот, казалось бы, проблема взаимоотношений между церковью и государством с абсолютной четкостью решена в конституции: "Россия - светское государство". Так гласит статья 14 конституции. А между тем, множество публикаций в российской печати свидетельствует, что вряд ли найдется другое положение конституции, которое нарушалось бы так открыто, причем нарушалось бы самой властью, самим государством.

Константин Симис:

Обсуждая проблему взаимоотношений церкви и государства, думаю, прежде всего, следует раскрыть содержание термина "светское государство". Как указывают авторы академического комментария к конституции, светским государством считается такое государство, в котором не только не существует официально признаваемой властью государственной религии, но и вообще ни одна из религий не имеет статуса обязательной или даже предпочтительной.

Дина Каминская:

Но вы, между тем, не назвали важнейшего принципа, который составляет суть понятия "светское государство". Я имею в виду принцип отделения церкви, отделения религиозных объединений от государства. Государство гарантирует свободу вероисповедания, но в то же врем, оно не вправе вмешиваться в деятельность церкви, если, конечно, эта деятельность протекает в рамках, установленных законом. В свою очередь, и церковь не вправе вмешиваться в дела государства.

Константин Симис:

Именно эти принципы, составляющие, как мы уже сказали, суть светского государства, и обеспечивают подлинную свободу вероисповедания и подлинное равенство перед законом всех религиозных объединений, всех конфессий. Обеспечивают эти принципы и свободу совести, то есть право каждого человека веровать, мыслить и поступать в соответствии со своими религиозными или атеистическими убеждениями.

Дина Каминская:

Хочу напомнить, что принцип отделения церкви от государства был провозглашен и в сталинской конституции 1936 года, и в так называемой "брежневской" конституции 1978 года. Но тогда это было чистой фикцией. И вина за это должна быть возложена не на церковь, а на само государство, которое с самого начала существования советского режима поставило деятельность всех религиозных объединений под полный контроль партийно-государственных органов, в том числе и главным образом, - органов безопасности.

Константин Симис:

Подавление свободы совести, свободы вероисповедания стало в Советском Союзе явлением рутинным. О том же, чтобы религиозные объединения, в том числе и Русская православная церковь, вмешивались в дела государства, в жизнь армии, в процесс обучения в государственных школах (а частных тогда вообще не было) не могло быть даже и речи.

Дина Каминская:

Ну а ныне? Ведь и сегодня мы являемся свидетелями множества случаев нарушения принципа отделения церкви от государства. Однако характер этих нарушений принципиально иной. Ныне влияние церкви, а конкретно - Русской православной церкви, распространилось на многие сферы жизни государства и на деятельность ряда его органов и институтов.

Константин Симис:

Вот и Юрий Феофанов в статье, опубликованной в подборке в "Известиях" от 19 июля, о которой мы упоминали, признает, что де-факто Русская православная церковь занимает в обществе и государстве совсем иное место, чем, например, иудаистская или буддистская конфессии.

Дина Каминская:

Вмешательство церкви, ее участие в деятельности государственных органов с особой наглядностью проявляется в тех случаях, когда это участие оформлено юридически.

Константин Симис:

Вот, к примеру. Именно закон придал православным религиозным праздникам - пасхе и рождеству - статус государственных праздников, в отличие от праздников, принятых, скажем, в иудаизме, мусульманстве, в других конфессиях. Это ли не законодательно оформленное нарушение принципа равенства всех религий перед законом? Это ли не закрепленное в законе признание привилегированного положения Русской православной церкви?

Дина Каминская:

В той же мере, а может быть, даже в больше мере, все сказанное вами можно отнести и к юридически оформленным соглашениям между министрами культуры и обороны, с одной стороны, и Русской православной церковью, с другой. Каждое из этих соглашений подписано министром, то есть представителем государств, и Патриархом Всея Руси. Кстати сказать, последнее такое соглашение между министром образования и Русской православной церковью было заключено уже в нынешнем году.

Константин Симис:

Или такой, на мой взгляд, весьма наглядный пример. Во время подписания первого союзного договора между Россией и Белоруссией патриарх Алексий П, который участвовал в церемонии подписания, благословил эту светскую, чисто государственную и, безусловно, не имеющую никакого отношения к религии акцию.

Дина Каминская:

Характерно, что во всех приведенных случаях, участником заключенных на федеральном уровне соглашений всегда является именно Русская православная церковь. И сам факт участия главы Русской православной церкви в церемонии подписания союзного договора, и заключение соглашений между государственными органами и Русской православной церковью, и, наконец, установление православных религиозных праздников в качестве государственных - все это свидетельствует о том, что власть фактически придает Русской православной церкви статус церкви государственной. Что, понятно, противоречит закрепленным в конституции принципам отделения церкви от государства и принципу равенства всех религий.

Константин Симис:

Это, несомненно, грубые нарушения. Они особенно опасны в такой многонациональной и, соответственно, многоконфессиональной стране, как Россия. Ведь предоставление одной только церкви, в данном случае - Русской православной церкви, преимущественного положения неизбежно приводит к фактической дискриминации исповедующих другие религии.

Дина Каминская:

Причем такая дискриминация проявляется в различных сферах жизни российского государства, российского общества. Вот, к примеру, вооруженные силы, которые, как известно, формируются государством, чья деятельность так же регулируется государством, и которые являются неотъемлемой частью государственного механизма. В любом светском государстве, особенно в России с учетом многонационального состава ее армии, недопустимы, более того, противозаконны любые договорные отношения между армейским и церковным руководством. Соглашения, в результате которых церковь получает возможность осуществлять в армии религиозную деятельность.

Константин Симис:

А между тем, стало уже рутиной, что священники, причем только священники, принадлежащие к Русской православной церкви, освящают корабли, самолеты и танки, проводят богослужения в армейских частях перед началом проведения боевых операций. А ведь в составе этих частей могут быть и атеисты, и те, кто исповедует ислам или иудаизм. Разве не очевидно, что тут имеет место грубое нарушение их конституционного права на свободу вероисповедания, грубое нарушение конституционного принципа отделения церкви от государства?

Дина Каминская:

То же самое можно сказать и о получившей широкое распространение практике строительства православных храмов в расположении воинских частей. Причем чаще всего строительство силами самих военнослужащих и за счет государственных средств.

Константин Симис:

И что особенно важно, такая практика поощряется высшим командованием. Строительство в расположении воинских частей православных храмов дискриминирует военнослужащих, исповедующих другие конфессии.

Дина Каминская:

Нарушение конституционных принципов дошло до того, что привилегированное, можно даже сказать, монопольное положение Русской православной церкви в армии получило юридическое оформление. Еще в 1994 году тогдашний министр обороны Павел Грачев подписал с патриархом Всея Руси Алексием соглашение о сотрудничестве. Это соглашение - концентрат нарушений. Нарушено положение конституции о светском характере государства, нарушены также принципы отделения церкви и религиозных организаций от государства и принципы равенства всех религий.

Константин Симис:

Для реализации этого соглашения в патриархии даже был создан специальный отдел по взаимодействию с вооруженными силами. Это сотрудничество и взаимодействие осуществляет множество православных священников, которые ведут работу непосредственно в воинских частях и гарнизонах. Правда, пока на общественных началах, поскольку штатные должности священников (пока что, во всяком случае) не предусмотрены. Однако уже сообщалось и о случаях, когда священников оформляли в воинских частях как контрактников.

Дина Каминская:

Юрий Феофанов в статье "Что кесарю, а что Богу" - она опубликована в "Известиях" - приводит пример, когда патриарх Алексий П обратился к православным юношам с увещеванием не уклоняться от военной службы. В этой статье Феофанов приводит такую цитату из обращения главы Русской православной церкви: "Ваше пребывание в армии, - сказал патриарх, - будет способствовать еще более глубокому взаимодействию ее с церковью".

Константин Симис:

Интересно, что, комментируя эту часть обращения Алексия П, Феофанов задает, несомненно, риторический вопрос: "А насколько уместно со стороны православных иерархов прислоняться так уж откровенно к властям?" Ответ на этот вопрос однозначен: не только неуместно, но и противозаконно. Это противоречит конституционному принципу отделения церкви от государства.

Дина Каминская:

К сожалению, столь же противозаконное взаимодействие Русской православной церкви с государственной властью проявляется и в другой сфере - в сфере государственного образования. Как сообщили в мае нынешнего года "Московские новости", министерство образования даже заключило с Русской православной церковью соглашение о совместной деятельности. И вот уже совсем недавно главное управление министерства юстиции по Москве разработало проект Концепции государственно-церковных отношения. А о необходимости государственной поддержки религиозному образованию речь шла и на общественно-политическом экспертном совете, а работе которого принимали участие представители Государственной Думы, министерства образования, служащие патриархии. Было принято решение о необходимости разработать предложения "по интеграции религиозного образования и представить их президенту в качестве законодательной инициативы".

Константин Симис:

Надо сказать, что и ныне, еще до рассмотрения этой законодательной инициативы, средства информации довольно регулярно сообщают о преподавании основ православного вероучения в государственных школах. Так, в опубликованной в "Известиях" статье Евгении Альбац речь идет о школе, в которой курс "История религии" начался с посещения православного монастыря, православного храма, где школьников учили креститься. А вот другой и, на мой взгляд, более разительный пример. В мае нынешнего года "Российская газета" опубликовала статью "Молитва перед диктантом". В санкт-петербургской школе, рассказывает автор статьи, священники из близлежащей православной церкви на уроках проводят беседы с учениками, "активно проповедуют свои религиозные воззрения".

Дина Каминская:

Действительно, ситуация не только недопустимая, но и противозаконная. Дети вместе с учителями молятся в классе за успешное написание диктанта, будущих первоклассников учат правильно креститься и петь церковные гимны. А в классах и в актовом зале висят иконы, под которыми горят лампады.

Константин Симис:

Более того, директор этой школы создавал православные классы, в которые специально подбирались дети из верующих православных, конечно, семей. Напомню: все это происходило в государственной школе, в Санкт-Петербурге, во второй столице России. И это при том, что родители части учеников этой школы не остались безучастными. Они создали общественное объединение "Родители за права и интересы ребенка". Они обращались в городские организации с просьбой принять меры с тем, чтобы прекратить эту недопустимую в государственной школе ситуацию.

Дина Каминская:

Но хочу подчеркнуть: все вытекающие из конституционных принципов отделения церкви от государства и равенства всех религиозных объединений ограничения относятся только к государственным образовательным учреждениям. В частных школах, в том числе, естественно, в религиозных школах, в частных университетах преподавание любых (в зависимости от характера данного учебного заведения) религиозных вероучений допускается.

Константин Симис:

И это право закреплено законом. В комментариях к статье 28 конституции прямо сказано, что конституция защищает право каждого получать образование в религиозных учебных заведениях.

Дина Каминская:

Но в России, в светском государстве, образование в государственных учебных заведениях должно носить светский характер. Конечно, и образование, и воспитание способствует формированию духовного мира личности. Однако государство, а следовательно, и вся система образования в государственных школах должны уважать право личности, даже в очень юном возрасте, самостоятельно решать вопросы своего отношения и к религии, и к тому разнообразию вероучений, которое выработало человечество на всем протяжении истории цивилизации.

Константин Симис:

Хочу подчеркнуть, преподавание в государственной школе основ какого-либо религиозного вероучения неизбежно приводит к дискриминации учащихся, принадлежащих к другой конфессии или атеистов. Такого рода дискриминация прямо запрещена конституцией.

Дина Каминская:

Многие участники дискуссии, посвященной вопросам взаимоотношений государства и Русской православной церкви, указывают, что ныне идет процесс более тесного слияния Русской православной церкви с государственной властью, все более открытого придания де-факто православию статуса государственной религии. И в свете тех фактов, о которых сообщают российские средства информации, в свете тех фактов, о которых говорили мы в этой беседе, трудно, а на мой взгляд, даже невозможно оспорить правильность этих утверждений.