Филипп Тараторкин. Праздник не для всех

Праздник не для всех
или Религиозная журналистика как magistra vitae

Филипп Тараторкин

Дата публикации: 16 Октября 2001

К ак сообщают информационные агентства, круглый стол "Государство и Церковь в современной России" провел 12-13 октября в Воронеже "Медиасоюз" . Во встрече приняли участие представители руководства "Медиасоюза", члены Гильдии религиозной журналистики, митрополит Воронежский и Липецкий Мефодий (Немцов), руководитель Службы коммуникации Отдела внешних церковных связей Московского патриархата Виктор Малухин, ответственный секретарь Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте РФ Александр Кудрявцев, научные работники, представители светских изданий и властных структур Воронежской области.

По сообщению агентства "Благовест-инфо" , руководство входящей в "Медиасоюз" Гильдии религиозной журналистики, члены которой собрались 12-13 октября на круглый стол в Воронеже, обратилось к Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II с просьбой отслужить на 40-й день после 11 сентября панихиду по всем жертвам авианалетов террористов на Всемирный торговый центр и Пентагон, независимо от их религиозной и национальной принадлежности. Такое решение, сообщил председатель Гильдии религиозной журналистики Александр Щипков, в сложившейся международной обстановке было бы наиболее адекватным ответом Русской Православной Церкви на вызов международного терроризма. "Ранее достоянием СМИ стало сообщение, - продолжает агентство "Благовест-инфо", - что Патриарх Алексий II намерен отслужить панихиду только по российским гражданам, погибшим 11 сентября в Нью-Йорке".

Трудно предположить, что на эту инициативу не отреагируют в России православные публицисты. Одни скажут, что религиозная журналистика погрязла в либерализме, снова призывает к суперэкуменическим действиям. Другие станут парировать: мол, разумеется, чего еще ожидать от ретроградов-патриотов, чем крайнего немилосердия к ближнему, проявляющегося в упорном нежелании помолиться о жертвах.

Нас же в этой связи занимает вопрос другой, методологический. Если Александр Щипков возглавляет Гильдию светских журналистов, пишущих на религиозные темы, то его призыв к кому-либо совершить какое-либо богослужение абсурден. Вероятно, православные и католики, мусульмане и буддисты лучше знают, как, когда, кому и что служить. Лично А.Щипков как православный христианин имеет полное право пожелать, чтобы Патриарх Русской Церкви присоединил свои молитвы к молитвам других религиозных лидеров человечества; как руководитель гильдии религиозных журналистов - он едва ли имеет такое право.

Но в том и парадокс современной ситуации в СМИ, что учить Православную Церковь, как и в какой ситуации ей поступать, стало в СМИ едва ли не признаком хорошего тона. Гильдия религиозных журналистов, как предполагалось, станет антиподом этой поучающей журналистской братии. Многим казалось, что девизом гильдии станет "сдержанность и компетентность", а не механическое умножение общего количества религиозных журналистов одного и того же типа.

Религиозный журналист самого распространенного типа - всезнайка с редкостным апломбом, поставленный, по его собственному убеждению, судить всех и вся, высказывать свое мнение по любому поводу и без повода, даже если такое мнение должно было бы явиться результатом детального и, подчеркнем, профессионального изучения проблемы. Но - свобода слова! От профессионального изучения проблемы можно и воздержаться, а суждение-то как не высказать... И вот со снисходительным превосходством журналист вздохнет: "Знаем-знаем, это тут Кирилл постарался; а за этим Тихон стоит; а это, ясное дело, кочетковская тусовка; ну а здесь что за силы действуют, дай-ка разберемся". И разбираются, нимало не заботясь о том, что большинство подобных построений есть чистой воды идейный волюнтаризм, вольное интеллектуальное моделирование реальностей и процессов, никогда не имевших места.

Все это при том, что с социологической точки зрения религиозная журналистика в России в настоящее время более чем маргинальна. Авторы, пишущие на религиозные темы, не только не находятся в центре читательского внимания, но и не представляют собой единой профессиональной корпорации. Тех из них, кто пишет исключительно на религиозные темы, меньшинство, большинство же совмещает религиозную журналистику с журналистикой политической, социальной, чисто информационно-репортерской.

Кроме того, существует разделение (достаточно, впрочем, условное) на религиозную журналистику конфессиональную и внеконфессиональную. Во втором случае необходимы уточнения. Журналистикой внеконфессиональной могут заниматься как те, кто на самом деле не принадлежат ни к какой религиозной традиции, так и те, кто, являясь верующими людьми и принадлежа к определенной религиозной традиции, в своей профессиональной деятельности журналиста принципиально ищут положения "вненаходимости", стараясь стать беспристрастным обозревателем по отношению ко всем, включая свою собственную, религиозным традициям, представленным в России.

И когда именно из этой последней категории религиозных журналистов исходит призыв к Патриарху сделать одно и не делать другого, причем в той области, которая по определению находится вне области компетенции журналиста, наши единичные наблюдения начинают составляться в общую картину.

Оставим за пределами рассмотрения вопрос о том, почему Гильдии религиозных журналистов не стоило предлагать Патриарху совершить панихиду. Это же и так очевидно. Журналист может сказать: Ваше Святейшество, не встречайтесь с баркашовцами, они фашисты; или: Ваше Святейшество, попросите не проводить в Москве корриду, поскольку это дело жестокое, кровавое и вообще богомерзкое; или: Ваше Святейшество, призовите Думу быть осмотрительной при обсуждении земельного законодательства. Но сказать: "Ваше Святейшество! Вы за этих помолитесь, а за тех не молитесь, послужите панихиду не так, а эдак" - означает резко и грубо превысить полномочия.

Однако вернемся к проблеме журналистского учительства. Вот пример того, как эта установка на всезнающее учительство реализуется в СМИ.

13 августа 2000 года в кафедральном соборном храме Христа Спасителя в Москве открылся Юбилейный Архиерейский Собор Русской Православной Церкви. Этот Собор был просто "обречен" на репутацию эпохального, если бы даже ни одно судьбоносное решение не было бы им принято. Это был Юбилейный Собор, приуроченный к 2000-летию Пришествия в мир во плоти Господа Иисуса Христа. Как всякое подобное мероприятие, церковное или светское, Юбилейный Собор с самого начала воспринимался как смотр. Даже внешняя обстановка, в которой проходили соборные заседания, свидетельствовала об утверждении - именно об утверждении, закреплении, а не наступлении - принципиально нового этапа в истории Русской Церкви. Роскошный храм Христа Спасителя, его зал церковных соборов, подобного которому нет ни в одной из Поместных Православных Церквей, великое множество архиереев (гораздо больше, чем в любой другой православной юрисдикции в мире) - все это свидетельствовало о благополучии и определенности положения Церкви в современном российском государстве.

Между тем, прошлогодняя реакция СМИ на Собор была очень показательной и для последних лет характерной. Весь пафос большинства газетных и журнальных публикаций на тему Архиерейского Собора можно было бы определить строчкой из давней песни Владимира Высоцкого: "Нет, и в Церкви все не так, все не так, как надо!". При этом держателями монополия на знание "того, как надо" СМИ по традиции считали самих себя.

Обозреватель "Известий" Георгий Бовт отмечал, что в принятых Собором Основах социальной концепции (ОСК) Русской Православной Церкви "сразу после первого раздела "Основные богословские положения" следуют разделы "Церковь и нация", "Церковь и государство". Журналист спрашивает, "означает ли это, что РПЦ, что было бы в духе ее богатой державной истории, считает нужным прежде определить отношения с властью, а потом уже с человеком" ( Бовт Г. Мы пойдем другим путем: Русская православная церковь обнародовала социальную доктрину // Известия. 16 августа 2000. С. 4 ).

Авторы газеты "Сегодня" обратили внимание на компромиссный характер Основ социальной концепции. Забавно, что они с удивлением констатировали вещь для Церкви естественную и очевидную: "в морально-нравственных вопросах РПЦ продолжает придерживаться ортодоксальных воззрений". А как же иначе, если само слово "православный" - чисто лингвистический синоним слова "ортодоксальный"? Каких же еще воззрений, да еще и в области морально-нравственной, может придерживаться Православная Церковь? Впрочем, у газеты "Сегодня" есть свое объяснение компромиссного характера многих соборных решений. "Как бы ни стремились иерархи РПЦ адаптировать Церковь к изменяющемуся миру, они вынуждены держать в уме угрозу нового раскола. По-настоящему радикальные перемены неизбежно вызовут недовольство в весьма консервативных церковных низах" ( Макаркин А., Стадник И. Собор компромисса: Русская православная церковь мучительно ищет свое место в современном мире // Сегодня. 14 августа 2000 . С. 1 ) . К этому тезису авторов приглядимся внимательнее. Во-первых, им кажется аксиомой то, что Церкви нужны радикальные перемены. Во-вторых, вектор этих перемен тоже для них очевиден: Церковь должна меняться в сторону большего соответствия современности. Но чему в современности должна Церковь соответствовать?

В Новом Завете, например, - тексте для Православной Церкви "нормативном" - сказано: "И не сообразуйтесь с веком сим , но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная" (Рим 12,2). Так что не со всякой современностью Церковь призвана брататься; более того, чаще всего она призвана пребывать по отношению к современности в состоянии благожелательного нейтралитета, поскольку, как известно, "дурные сообщества развращают добрые нравы".

Есть и другая проблема. Религиозная журналистика должна была бы являть профессиональному сообществу пример миролюбия, открытости и стремления к согласию. На деле же получается, что ни в одной другой области журналистского ремесла не существует такого количества негласных фракций и партий, столь укоренившегося обычая оговаривать, замалчивать, унижать того, с кем данная группа религиозных журналистов в чем-то не согласна. "Борьба всех против всех" - вот что кажется основной движущей силой профессиональных объединений религиозных журналистов. "А эти все грызутся!" - говорит по этому поводу читатель-обыватель, у которого складывается впечатление, что подобная грызня есть отличительная черта не религиозной журналистики, а самой религиозной жизни. Что, мягко говоря, не совсем так. Религиозный россиянин же, взирая на все это, резонно констатирует: "А религиозной информации в СМИ больше не становится. Ее, как и прежде, днем с огнем не сыскать..."