Оригинал материала
Егор Отрощенко. Век=текст, выпуск 71: 1971
Егор Отрощенко
Дата публикации: 29 Октября 2001
Стихотворение года
Савкина горка
Режут и режут просторы те
синие ножницы Сороти.
Справа - домик его опальный,
сквозящий в тени лесной.
Солнечно.
Облачно.
Как под пальмой,
Вероника расположилась под сосной,
а ниже, жажду утоляя,
наверно, Аня, или это Ляля.
А там, где крест,
его поставил Савва -
вон тот камень
обрубленный...
Сидит!
Колени обхватил руками,
как " Демон " Врубеля,
в глазах отражены
Бессмертие и Смерть,
что значит: Слава...
Ау! Вы - умерли?
Секунда
!
!
тишины.
1966-1971
М.Соковнин . Впервые опубликовано в журнале "Знамя", 1996, #6.
События
19 января трагически погиб Н.Рубцов .
18 декабря умер А.Т.Твардовский .
"Борьба с болезнью длилась год и три месяца. Я несколько раз навещал Александра Трифоновича, когда его привезли из больницы на дачу. Был на последнем в его жизни праздновании дня рождения, когда он сидел в кресле, с пледом на коленях, перед накрытым столом, и встречал всех входивших добрым, мучительным взглядом, а к некоторым тянулся лицом, и мы его целовали. Говорить он уже не мог. Слишком тяжело об этом вспоминать, и я умолкаю. Скажу лишь: могучий организм, задуманный на столетие, сопротивлялся с отчаянной и поражавшей медиков силой. Но что можно сделать с болезнью, смертью и злобой людской? В декабре семьдесят первого он умер. И о похоронах писать нет сил. Напишут другие, людей было очень много. Я сидел в фойе на втором этаже, смотрел на полумертвые лица писателей и каких-то неведомых людей, толкавшихся в скорбных кучках, и думал: "Господи, да ведь это какой-то знакомый ужас! Ведь с Россией все это уже было! Почему же снова? Зачем же? И неужели никто, никто, никто не может понять, что так нельзя?" (Ю.Трифонов, Записки соседа. // Он же, Рассказы. Повести. Роман. Воспоминания. Эссе. √ Екатеринбург, 1999).
В декабре из состава Союза писателей исключили А.Галича .
Телевидение стало проблемой
Шкловский В.
Идти к миллионам. "Новый мир", #1.
"Мы говорим слово "литературоведение", говорим слово "письменность", но сейчас для того, чтобы обращаться к народу, для того, чтобы его информировать об искусстве, существует радио, телевидение и кино. Существуют они уже давно, но наше литературоведение для этих больших, самых массовых способов информации не делает почти ничего. Не пишет, не говорит по радио или говорит редко, мало показывает об этом по телевидению и невнятно говорит в кино...
Каждый день в нашей стране по телевидению идет несколько программ, приблизительно эти программы занимают тридцать два часа в сутки...
Теперь поговорим о размерах информации по телевидению.
Чтение одной страницы занимает две минуты, в час можно прочесть тридцать страниц, в тридцать два часа - около тысячи страниц.
А радио говорит непрерывно. Есть дома, в которых радио не выключают.
Таким образом, если исключить из этого показ спорта, повторные передачи, каждый день новые средства информации несут нагрузку, равную объему ежемесячного журнала.
Между тем и в Союзе писателей, и в Союзе кинематографистов про радио и телевидение говорят недостаточно. О телевидении написано очень мало. Кажется, что ни один литературовед еще не заинтересовался тем, что в наши дни снова стих воспринимается больше слухом, чем зрением; слово стало опять звучащим, произносимым.
Мы не можем отменить телевизор.
Мы не можем не обращать на него внимания, потому что душа обыкновенного человека, того человека, из которого можно вырастить гения, сейчас находится во власти телевидения.
Тут ничего нельзя сделать. Так кирпич вытеснил камень в постройке, ибо оказался более демократичным, так книга вытеснила рукопись.
Конечно, здесь вытеснения не произойдет, и телевидение не отменит ни театра, ни книги. Ведь это только в технике новое достижение уничтожает созданное прежде - и то чаще не уничтожает, а лишь сужает сферу его применения...
Сейчас мы наполняем телевидение многосерийными приключенческими вещами.
Многосерийность - это не беда, наоборот, после той сжатости в час двадцать минут или три часа, к которой нас приучила кинематография, после недоговоренности кинематографа мы можем по телевизору говорить с человеком изо дня в день.
Беда в другом. Наши телевизионные приключенческие фильмы порой представляют собой ухудшенные подобия старых газетных романов-фельетонов с продолжением.
Это плохие потомки Дюма.
Это боковые наследники сыщиковских романов...
Нельзя бесконечно повторять "Красных дьяволят".
Время другое, небо другое, задачи другие.
В кинематографе и телевидении мы видим и слышим как бы живого человека, видим конкретное и от конкретного идем к общему. Нам не нужны образы в том смысле, в каком это слово употребляется в поэзии. Метафора, метонимия, синекдоха - эти нужные искусству, не всегда правильно понимаемые понятия - в кино не существуют. В кино мы видим достоверность происшедшего, а широкую значимость происшедшего, его связь с общими человеческими понятиями, так хорошо закрепленные в языке, в традиции поколений, мы не сразу ощущаем...
Мы - литературоведы, критики, писатели - должны через телевизор говорить с человеком на его квартире об искусстве, и говорить не спеша, не навязываясь и приобщая его к тому, что считалось уделом избранных.
Мы должны научить человека наслаждаться подлинным искусством - тогда все, спекулятивно рассчитанное на не слишком грамотного читателя и зрителя, всякие поделки и подделки сами собой отомрут.
Искусства без восприятия не существует, а значит, подготовка, художественное образование миллионов, тех, кто будет воспринимать искусство, - одна из насущнейших задач нашей науки. Я не оговорился: именно науки. Она не должна прятаться в книгу для немногих, если хочет служить общему делу".
Выходит из печати сразу несколько замечательных литературоведческих книг:
Бонди С.М.
Черновики Пушкина. Статьи 1930-1970 гг. - М.
Бухштаб Б.Я.
Русские поэты. Тютчев, Фет, Козьма Прутков, Добролюбов. - Л.
Гинзбург Л.
О психологической прозе. - Л.
См. также здесь .
Действующие лица и исполнители
Соколов В.
Вторжение. Роман. - М., 1963.Крушение. Роман. - М., 1970.
"Романы Василия Соколова изобилуют фразами, словно предназначенными для иронического цитирования: "Идут ноги. Идут и несут нагруженные сном головы"; "Только перестук сапог да говор от плеча к плечу бодрит колонну"; "Наталья была на семь лет старше своей сестры, но с годами эта разница сглаживалась"; она "следила за своей сестрой, не давая ей позволять ничего лишнего"; земля "рожала хлеба несносные"; "Первая гвардейская армия была надеждой и совестью главного командования"...
Мы начали разговор с этих языковых огрехов потому, что уже в первоэлементе литературы - слове - губительно отразилась поспешность, с которой В.Соколов подступился к созданию монументальной эпопеи о Великой Отечественной войне - к задаче необычайно ответственной и сложной.
Боронить - не пахать. Эту истину знает каждый земледелец и каждый художник. Нынче легко сочинить панорамно-описательный роман о войне: то, что мастерам-первооткрывателям доставалось кровью сердца, трудными творческими поисками, теперь запросто боронится по вспаханному". (А.Бочаров, По вспаханному. "Новый мир", #2).
Максимов В.
Мы обживаем землю. Повести. - М."Максимовская проза, затиснутая сейчас в изломы исключительных судеб, в полном смысле слова чревата эпосом. Это чувствуется в том, как соединяются в цепочку максимовские повести, и герои переходят из одной в другую, и намечается первый слабый контур целого, где соединены концы, и жизнь предстает как мирозданье, а ряд моральных реакций - как система морального сознания. Узкая при своей глубине проза Максимова ищет широкого поля, она готова объять весь многопроблемный мир. Она, одним словом, вплотную подошла к той черте, когда осмысление моральных реакций отдельного человека должно перейти в осмысление моральных ценностей, связанных со всей многосложной системой общественных связей человека. Затем и преодолевается одиночество..." (Л.Аннинский, Опровержение одиночества. "Новый мир", #4).
Смуглая леди. Три новеллы о Шекспире. - М., 1969."Жизнь Шекспира в изображении Ю.Домбровского была трудной и сложной. Он был человеком безрадостной судьбы, прожившим свою жизнь путано и умершим чуть ли не с ощущением бесплодности ее.
Такая версия одностороння, но имеет право на существование не меньше любой, рисующей Шекспира творцом-победителем, шедшим от успеха к успеху. В трагическом Шекспире, изображенном Ю.Домбровским, больше достоверности, чем в иных радужных портретах великого драматурга...
Вам может нравиться или не нравиться Шекспир, каким его изображает Ю.Домбровский, но бесспорно, что писатель создал образ живого человека, с определенным характером и особой судьбой.
Книга написана с любовью к Шекспиру, с глубоким уважением к нему, с желанием понять его сложную жизнь как человека и художника. В ней есть мысли о месте писателя в обществе, о его судьбе, о переплетении личного и общего в его произведениях. Эта книга и о том, что жизнь писателя может быть безрадостна, тогда как другим плоды его мук и труда приносят удовольствие и высокое эстетическое наслаждение. И еще о том, как печально, что есть люди, равнодушные и к художнику, и к его творениям, проживающие жизнь без соприкосновения с миром поэзии, больших чувств и красоты". (А.Аникст, Новеллы о Шекспире. "Новый мир", #4).
Атаров Н.
Избранное. В двух томах. - М."Вот прочитан толстый двухтомник - некий итог литературной работы советского писателя, его творческий ответ читателям. Каково же общее впечатление? Удивительна современность Николая Атарова. Он был современен в "горизонтальных" поисках 30-х годов, когда вместе со сверстниками объездил, облазал, исходил пешком чуть ли не всю нашу вздыбившуюся, перевернутую, как во время весенней вспашки, страну. Современен он и сейчас, в своих "вертикальных" бурениях. Он заглядывает в душу современного человека, видит ее сложность, полифоничность, отыскивает опосредования, связи каждой отдельной души с миром, со всей вселенной, с эпохой". (И.Варламова. Человек - человечность. "Новый мир", #9).
Коростылев В.
Шаги командора. Трагедия. "Театр", 1971, #1."Оставляя на совести В.Коростылева его интуитивные прозрения и ни в коем случае не вдаваясь в полемику с ним, следует... ясно и по возможности спокойно сказать, что существует известная разница между художественным вымыслом и обманом, и что в своей "игре с Пушкиным " автор трагедии "Шаги командора" зашел непозволительно далеко...
Совершенно ясно, что изображенный в книге под фамилией Пушкин нравственно бесхребетный, испытывающий неудобство от сознания собственного двуличия, но сваливающий свою подлость на "условия" тихий "либеральный" пачкун к Пушкину, во всяком случае, никакого отношения не имеет.
В.Коростылев определил жанр своей пьесы как трагедию. В связи с этим возникает вопрос: существует ли, даже в сложном и драматическом современном мире, проблема добровольной подлости (ибо подлость, совершаемая от "желания жить роскошно", есть подлость добровольная)? Существует ли эта проблема именно как проблема трагическая , то есть неразрешимая ?
Если такая проблема, подходящая скорее к фарсу, и существует для кого-нибудь, то, применительно лишь к той - хочется верить - немногочисленной категории людей, которая, по словам Пушкина "в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего... Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок - не так, как вы - иначе..."
Из истории известно, как группы людей и отдельные люди пытались подмять Пушкина под себя, объявить "своим", подкрепить и оправдать им свои взгляды, приспособить к своим интересам и намерениям, и чем это кончалось. Историческое возмездие состоит в таких случаях в том, что рано или поздно все обнаруживает свою истинную цену. Выясняется, что Пушкин остается Пушкиным, а манипулятор саморазоблачается как манипулятор; что, стало быть, существует все-таки некая иерархия ценностей и что наряду с вещами, которые можно делать, есть вещи, которые делать нельзя". (В.Непомнящий, Трагедия и игра. "Новый мир", #10).
Шкловский В.
Тетива. О несходстве сходного. - М."В.Шкловский говорит о себе, что он "ихтиолог" и "рыба" одновременно: он выступает как теоретик, а поступает как мастер-прозаик, не чуждый и риторической "речи... мощного типа". Теория в "Тетиве" закрепляет себя в художественной организации, а эмоция проглядывает сквозь колонны теоретических опор: "Одна из частей композиции, - пишет автор, излагая Эйхенбаума, а заодно объясняя себя, - берет верх над другой, становится смыслообразующей".
Когда теория - страсть, она сама искусство, а не скука. "Тетива" много требует от читателя, она его домогается, донимает, явно и тайно побуждая отозваться на ее строй. В ней есть свой поэтический "гул", своя музыка. Ее прерывистый ритм дает нам почувствовать, что значит в прозе мера и разнообразие... Книга вербует нас в сторонники, она агитирует, отчаивается, борется за нас с другими. Она учит, проповедует и, запинаясь на "красивых" словах ("вдохновенно", "гений", "прекрасное"), пряча их в чужую речь, все же их произносит.
Внутренние напряжения книги то и дело искрят в ее экспрессивной стилистике, в каденциях ее поэтического синтаксиса, в лексической светотени...
"Повести о прозе" - скромное, пожалуй, обозначение того сплава "опытов", "мыслей", трактата, поучения, проповеди, стихотворения в прозе, притчи и жития, с которым мы сталкиваемся в "Тетиве", где чуткий слух мог бы, наверное, уловит эхо библейских алгоритмов - прежде всего в жанровой организации, да и в других поэтических особенностях". (Г.Трефилова, Высокие беседы. "Новый мир", #12).
Иванов А.
Вечный зов. Роман. - М."Расколотые надвое семьи, раздвоенные, несложившиеся судьбы, а рядом стройное течение чистых, красивых человеческих отношений - всем этим наполнен роман А.Иванова. Пишет он густо, колоритно. И в "Повители", и в романе "Тени исчезают в полдень" читали мы немало страшных страниц, мрачных картин исторических событий, пропущенных через перипетии жизни героев. Мы постигали, как нелегко давалась крестьянству революция и как велика была радость преодоления власти вековых предрассудков.
В "Вечном зове" снова жестокая, кровавая классовая борьба и ясная, светлая дорога, открывающаяся перед молодежью, дорога, завещанная отцами и дедами, отдавшими жизнь за дело революции". ("Знамя", #10).
Дни. Стихи. - М."После первого чтения чувство было сложное: да, что-то ушло, обаяние задора стало гораздо меньше, меньше чувственного удовольствия с пылу, с жару творить свой поэтический мир.
И только перечитывая стихи и вживаясь в них, я постепенно осознал их новые достоинства. В лучших стихотворениях сборника большая глубина, большой историзм мышления, большая нравственная требовательность к самому себе... Но и как будто стих стал суше. Одно за счет другого? Может быть". (Ф.Искандер, Третья книга поэта. "Новый мир", #9).
Я рифмы не боюсь глагольной. Стихи. - М."Николай Ушаков - ценитель острого прозаизма. Он наследник той (державинско-пушкинской) поэтики, которая не гнушается никаким "пестрым сором", потому что не жеманно, а целомудренно понимает красоту. Его муза, пожалуй, даже гордится "льдинкой на сарае, навозцем, мокрым петухом". На его Парнасе цветет картофель , а поэт все равно - садовник : так бережен он ко всякому злаку, ко всякой живой примете многоликой живой красоты...
Его живописные композиции строятся на совмещении эмоционально-разнородных предметов ("испуганный взлет голубей с тротуаров на крыши контор "); поэтический стиль вырастает из лексических контрастов. Тут и административно-канцелярские аббревиатуры и техницизмы - рядом со "стариной прелестной". Но они, как и карандашные, средь изящных строк, профили счетоводов, бухгалтеров, управдомов, как и обили всяческих бытовых аллюзий, не только не рвут акварельно-лирическую ткань, но дают ей как бы жесткий (тонкий!) проволочный каркас, чтоб не провисала:
...И на извозчичьем дворе
хомут и вожжи на заборе
в густом и нежном серебре,
как утопающие в море... "
(Т.Глушкова, Состязание в поэзии. "Знамя", #2).
Татьяничева Л.
Зорянка. Стихи. - М."Круг поэтического видения Л.Татьяничевой широк, но неизменно в центре ее внимания остаются непреходящие темы: это в первую очередь вечная и величественная ленинская тема - в сборник "Зорянка" включен цикл стихов о Ленине, это раздумья о Родине, о трудных и неторных дорогах первопроходцев - строителей нового мира". (С.Жислина, "И с жизнью все надежней связь..." "Знамя", #8).
Другие произведения
Азаров Вс.
Поздний мед. Стихотворения. - Л.
Аксенов В.
Любовь к электричеству. Повесть о Леониде Красине. - М.
Алексин А.
Встретимся завтра... Повести, из записной книжки. - М.
Антокольский П.
Сказки времени. - М.
Ардаматский В.И.
Ленинградская зима. Повесть. - М.
Асанов Н.
Огненная дуга. Повести и рассказы. - М.
Возвращение. Рассказы. - М.
Астафьев В.
Последний поклон. Повесть. - М.
Атаров Н.
А я люблю лошадь. Повесть и рассказы. - М.
Три версты березовой аллеи. - М.
Безыменский А.
Закон сердца. Новые стихи. - М.
Белов В.
Сельские повести. - М.
Бондарев Ю.
Юность командиров. Повесть. - М.
Взгляд в биографию. - М.
Браун Н.
Вехи времени. Новые стихи. - Л.
Ваншенкин К.
Поездка к другу. Стихи. - М.
Васильев С.
Самое заветное. Стихи. - М.
Высотская О.
Звезды над крышей. Стихи. - М.
Глазков Н.
Творческие командировки. Стихи. - М.
Глушкова Т.
Белая улица. Стихи. - М.
Голявкин В.
Полосы на окнах. Повесть. - Л.
Горбовский Г.
Новое лето. Пятая книга стихов. - Л.
Гордейчев В.
Вечные люди. Стихи и поэмы. - М.
Городницкий А.
Новая Голландия. Вторая книга стихотворений. - Л.
Дорош Е.
Иван Федосеевич уходит на пенсию. Повесть. - М.
Драбкина А.
Далеко до апреля. Повести и рассказы. - Л.
Драгунский В.
На Садовом большое движение. Рассказы. - М.
Друнина Ю.
В двух измерениях. Стихи. - М.
Друскин Л.
Стихотворения. - Л.
Дудин М.
Стихотворения. Поэмы. 1935-1969. - Л.
Евтушенко Е.А.
Казанский университет. Поэма. - Казань.
Я сибирской породы. Стихи. - Иркутск.
Исаковский М.
На Ельнинской земле. Автобиографические страницы. - М.
Под небом России. Стихи. - М.
Искандер Ф.
Дерево детства. Рассказы и повесть. - М.
Кежун Б.
Знаки на бересте. Лирика. - Л.
Кобзев И.
Гусляры. Новые стихи и поэма. - М.
Котов В.
Есть рабочий класс! Стихи. - М.
Верность отцам. Стихи и поэмы. - М.
Крутилин С.
За косогором. Повести. - М.
Кузнецов В.
Преодоление. Новая книга стихов. - Л.
Ленч Л.
Веселый попутчик. Рассказы. - М.
Падающая башня. Рассказы. - М.
Лидин В.
Песня лодочников. Рассказы. - М.
Липатов В.
Зуб мудрости. Повести. - М.
Лифшиц В.
Про девочку Настю. Стихи для детей. Илл. Э.Булатов и О.Васильев. - М.
Луконин М.
Любимые люди. Стихи. - М.
Межиров А.
Поздние стихи. - М.
Михалков С.
Настроение. Стихи. - М.
Нагибин Ю.
Чистые пруды. Рассказы. - М.
Переулки моего детства. Повесть и рассказы. - М.
Найдич М.
Только позови. Лирика. - Свердловск.
Некрасов В.
В жизни и в письмах. Рассказы. - М.
Некрасов Г.
Вторая половина лета. Стихи. - Л.
Окуджава Б.
Прелестные приключения. Рис. придумал автор. Улучшили рис. худож. Эристави и Мирзашвили. - Тбилиси.
Глоток свободы. Повесть о П.Пестеле. - М.
Орлов В.
Золотой берег. Рассказы. - М.
Островой С.
Вера, Надежда, Любовь. Новая книга лирики. - М.
Полевой Б.
Человек - человеку. Повести. - М.
Сокрушение "Тайфуна". Из записок военного корреспондента. - М.
Прокофьев А.
Россия. Поэмы и стихи. - М.
Распутин В.
Последний срок. Повесть и рассказы. - Иркутск.
Рождественский Вс.
Аленушка. Стихи. - М.
Рождественский Р.
Радар сердца. Избранные стихи. - М.
Горячий север. Стихи. - Мурманск.
Рубцов Н.
Зеленые цветы. Стихи. - М.
Рыбаков А.
Неизвестный солдат. Повесть. - М.
Сазонов М.
Полнозорье. Стихи. - Л.
Сапгир Г.
Бывают разные слова. Стихи для детей. - М.
Про Фому и про Ерему. Стихи для детей. - М.
Храбрый дядя Ус. Стихи для детей. - М.
Осень в зоопарке. Стихи для детей. - М.
Семенов Ю.
Маршрут СП-15 - Борнео. Очерки. - М.
Серебрякова Г.
О других и о себе. Новеллы. - М.
Симонов К.
Вьетнам, зима семидесятого... Книга стихов. - М.
Последнее лето. Роман. - М.
Слуцкий Б.
Годовая стрелка. Стихи. - М.
Соколов-Микитов И.С.
Русский лес. Рассказы. - М.
Солоухин В.
Закон набата. Рассказы. - М.
Софронов А.
Поэма времени. - М.
Ничто не забывается. Стихи. - М.
Стругацкий А., Стругацкий Б.
Обитаемый остров. Фантастическая повесть. - М.
Татьяничева Л.
Моя любовь, моя забота. Стихи. - М.
Трифонов Ю.
Рассказы и повести. - М.
Тхоржевский С.
Жизнь и раздумья Александра Пальма. Документальная повесть. - Л.
Урин В.
Позиция. Новая книга стихов. - М.
Ушаков Н.
75. Стихи. - М.
Халиф Л.
Стиходром. Книга стихов. - М.
Холин И.
Чудесный теремок. Стихи для детей. - М.
Цветаева А.
Воспоминания. - М.
Шаховский Б.
Стихи о нашей любви. - М.
Шевелева Е.
В радуге восемь цветов. Новые стихи. - М.
Шефнер В.
Девушка у обрыва. Повести. - М.
Щипачев С.
Добрый день! Стихи. - М.
Югов А.
Страшный суд. Эпопея в двух романах. - М.