Мирослав Немиров. Все о поэзии 78

Внутренняя рифма

"Краткий словарь литературоведческих терминов" под общ. редакцией С. Тураева:

В большинстве случаев рифмуются окончания стихотворных строк. Но могут рифмоваться и слова, стоящие в середине стиха - в различных комбинациях.

Той, чей голос - звон свирели , нить свивая из кудели ,
Песнь сложил я, Руставели , умирая от любви.
Мой недуг - неизлечимый . Разве только от любимой
Свет придет неугасимый , - или, смерть, к себе зови!
(Ш. Руставели, "Витязь в тигровой шкуре", пер. К.Бальмонта )

***

Еще пример - Эдгар По, " Ворон ":

Как-то в полночь, в час угрюмый , утомившись от раздумий ,
Задремал я над страницей фолианта одного,
И очнулся вдруг от звука , будто кто-то вдруг застукал ,
Будто глухо так затукал в двери дома моего.
"Гость, - сказал я, - там стучится в двери дома моего.
Гость - и больше ничего".

Ах, я вспоминаю ясно , был тогда декабрь ненастный ,
И от каждой вспышки красной тень скользила на ковер.
Ждал я дня из мрачной дали , тщетно ждал, чтоб книги дали
Облегченье от печали по утраченной Линор,
По святой, что там, в Эдеме ангелы зовут Линор, -
Безыменной здесь с тех пор.

Шелковый тревожный шорох в пурпурных портьерах, шторах
Полонил, наполнил смутным ужасом меня всего,
И, чтоб сердцу легче стало , встав, я повторил устало :
"Это гость лишь запоздалый у порога моего,
Гость какой-то запоздалый у порога моего,
Гость - и больше ничего".

И, оправясь от испуга , гостя встретил я, как друга .
"Извините, сэр иль леди, - я приветствовал его, -
Задремал я здесь от скуки , и так тихи были звуки ,
Так неслышны ваши стуки в двери дома моего,
Что я вас едва услышал", - дверь открыл я: никого,
Тьма - и больше ничего.

Тьмой полночной окруженный , так стоял я, погруженный
В грезы, что еще не снились никому до этих пор;
Тщетно ждал я так, однако тьма мне не давала знака ,
Слово лишь одно из мрака донеслось ко мне: "Линор!"
Это я шепнул, и эхо прошептало мне: "Линор!"
Прошептало, как укор.

В скорби жгучей о потере я захлопнул плотно двери
И услышал стук такой же, но отчетливей того.
"Это тот же стук недавний , - я сказал, - в окно за ставней ,
Ветер воет неспроста в ней у окошка моего,
Это ветер стукнул ставней у окошка моего, -
Ветер - больше ничего".

Только приоткрыл я ставни - вышел Ворон стародавний ,
Шумно оправляя траур оперенья своего;
Без поклона, важно, гордо , выступил он чинно, твердо ;
С видом леди или лорда у порога моего,
Над дверьми на бюст Паллады у порога моего
Сел - и больше ничего.

И, очнувшись от печали , улыбнулся я вначале ,
Видя важность черной птицы, чопорный ее задор,
Я сказал: "Твой вид задорен , твой хохол облезлый черен ,
О зловещий древний Ворон , там, где мрак Плутон простер,
Как ты гордо назывался там, где мрак Плутон простер?"
Каркнул Ворон: "Nevermore".

Выкрик птицы неуклюжей на меня повеял стужей ,
Хоть ответ ее без смысла, невпопад, был явный вздор;
Ведь должны все согласиться , вряд ли может так случиться ,
Чтобы в полночь села птица , вылетевши из-за штор,
Вдруг на бюст над дверью села, вылетевши из-за штор,
Птица с кличкой "Nevermore".

Ворон же сидел на бюсте , словно этим словом грусти
Душу всю свою излил он навсегда в ночной простор.
Он сидел, свой клюв сомкнувши , ни пером не шелохнувши ,
И шептал я, вдруг вздохнувши : "Как друзья с недавних пор,
Завтра он меня покинет, как надежды с этих пор".
Каркнул Ворон: "Nevermore".

При ответе столь удачном вздрогнул я в затишьи мрачном .
И сказал я: "Несомненно, затвердил он с давних пор,
Перенял он это слово от хозяина такого ,
Кто под гнетом рока злого слышал, словно приговор,
Похоронный звон надежды и свой смертный приговор
Слышал в этом "Nevermore".

И с улыбкой, как вначале , я, очнувшись от печали ,
Кресло к Ворону подвинул, глядя на него в упор,
Сел на бархате лиловом в размышлении суровом ,
Что хотел сказать тем словом ворон, вещий с давних пор,
Что пророчил мне угрюмо Ворон, вещий с давних пор,
Хриплым карком: "Nevermore".

Так, в полудремоте краткой , размышляя над загадкой ,
Чувствуя, как Ворон в сердце мне вонзал горящий взор,
Тусклой люстрой освещенный , головою утомленной
Я хотел склониться, сонный , на подушку на узор,
Ах, она здесь не склонится на подушку на узор
Никогда, о nevermore!

Мне казалось, что незримо заструились клубы дыма
И ступили серафимы в фимиаме на ковер.
Я воскликнул: "О несчастный , это Бог от муки страстной
Шлет непентес - исцеленье от любви твоей к Линор!
Пей непентес, пей забвенье и забудь свою Линор!"
Каркнул Ворон: "Nevermore!"

Я воскликнул: "Ворон вещий ! Птица ты иль дух зловещий !
Дьявол ли тебя направил, буря ль из подземных нор
Занесла тебя под крышу , где я древний Ужас слышу ,
Мне скажи, дано ль мне свыше там, у Галаадских гор,
Обрести бальзам от муки, там, у Галаадских гор?"
Каркнул Ворон: "Nevermore!"

Я воскликнул: "Ворон вещий ! Птица ты иль дух зловещий !
Если только бог над нами свод небесный распростер,
Мне скажи: душа, что бремя скорби здесь несет со всеми ,
Там обнимет ли, в Эдеме , лучезарную Линор -
Ту святую, что в Эдеме ангелы зовут Линор?"
Каркнул Ворон: "Nevermore!"

"Это знак, чтоб ты оставил дом мой, птица или дьявол ! -
Я, вскочив, воскликнул: - С бурей уносись в ночной простор,
Не оставив здесь, однако , черного пера, как знака
Лжи, что ты принес из мрака ! С бюста траурный убор
Скинь и клюв твой вынь из сердца! Прочь лети в ночной простор!"
Каркнул Ворон: "Nevermore!"

И сидит, сидит над дверью Ворон, оправляя перья ,
С бюста бледного Паллады не слетает с этих пор;
Он глядит в недвижном взлете , словно демон тьмы в дремоте ,
И под люстрой, в позолоте , на полу, он тень простер.
И душой из этой тени не взлечу я с этих пор.
Никогда, о, nevermore!

(Перевод М.Зенкевича , 1946)