Игорь Джадан. Данилевский о глобализации. Продолжение

Данилевский о глобализации. Продолжение
Игорь Джадан

Дата публикации: 7 Февраля 2002

Кроме только что упомянутого мной
личного чувства, требующего нескончаемости,
есть еще причины, по которым мысль
о возможности возникновения иной цивилизации,
кроме европейской, или германо-романской,
кажется более чем странной
огромному большинству образованных людей.

Н.Я.Данилевский, "Россия и Европа"

Начало - здесь .

У бежденность западного человека в своей исключительности может восприниматься (за пределами "культурологического Запада", по крайней мере) как глобальная угроза незападному человечеству, угроза экзистенциальная, тотальная, требующая тотального же ответа. Если так, то каковы же отличительные признаки этого новоявленного соперника "всего остального" человечества, вероятно придающие ему столь высокий динамизм и завидную "витальность"? Данилевский в одном месте поясняет это на примере англосаксонского (ставшего очевидно сейчас доминирующим) национального характера:

"Борьба и соперничество составляют основу английского народного характера; и вот трое знаменитых английских ученых создают три учения, три теории в различных областях знания, которые все основаны на этом коренном свойстве английского народного характера.

В половине XVII века англичанин Гоббс создает политическую теорию образования человеческих обществ на начале всеобщей борьбы, на войне всех против всех, bellum omnium contra omnes.

В конце XVIII века шотландец Адам Смит создает экономическую теорию свободного соперничества как между производителями и потребителями (что устанавливает цену предмета), так и между производителями (что удешевляет и улучшает произведения промышленности), - теорию непрестанной борьбы и соперничества, которые должны иметь своим результатом экономическую гармонию.

Наконец, на наших глазах англичанин Дарвин придумывает в области физиологии теорию борьбы за существование (struggle for existance), которая должна объяснить происхождение видов животных и растений и производить биологическую гармонию".

Как видим, сознание англосакса ориентировано на внутривидовую борьбу, очевидно теперь, по мере окончательного разрыва пуповины, связывающей Запад с остальным человечеством, превращающуюся в борьбу межвидовую . Та последовательность, с которой Запад старается отгородиться от любых потенциальных "неофитов", вроде русских, действительно уникальна в истории человечества последних 20 тысяч лет! Пожалуй, только в рамках еврейской культуры производились попытки осуществить нечто подобное. Указанные попытки, впрочем, стоили евреям того, что этот народ оказывался не один раз на грани физического уничтожения. Человеческие общности размером с цивилизацию никогда не превращали отгораживание от пришельцев в культурный принцип. Они всегда были готовы принять тех, кто готов присоединиться или ассимилироваться.

Запад являет собой яркий пример обратного подхода, причем, все более и более жесткого, именно на ограничение всякого подобного неофитства. При этом слышатся отговорки: незападные народы, якобы, неспособны по-настоящему воспринять западные ценности. Такой тезис высказывает и Хантингтон. Возможно. Однако рассмотрим последствия: самоизоляция Запада - это уже определенное разделение на две общности, отношения между которыми могут оказаться резко антагонистическими. Достаточно такого твердого желания отгородиться, чтобы другая сторона заподозрила, что Запад не только хочет остаться на планете один, но и вполне способен этого добиться. Самоизоляция Запада - это неизбежный распад на два вида. А по мере того как элиты обеих сторон начнут это осознавать, конфликтность глобальной ситуации станет нарастать быстрыми темпами.

Из исследований в рамках биологических моделей известно, что два конкурирующих вида в одной "экзистенциальной" нише долго существовать не могут, один неизбежно должен исчезнуть либо занять нишу более статусно низкую. Такие наблюдения в значительной степени подтверждаются и наблюдением за экономической конкуренцией в узких областях, где неизбежно "вымывание" конкурентов и монополизация, если вовремя не приводится в действие антимонопольное законодательство. События 11 сентября показывают, что значительная часть человечества совершенно не согласна с той экологической нишей, которая ей уготована последним развитием технологий, и готова побороться за более высокое место в экологической схеме.

Сегодня между цивилизациями идет борьба за существование, где компромиссы могут быть только временные и тактические. Борьба эта навязывается германо-романской цивилизацией всему остальному миру. Когда Запад провозглашает принципиальную невозможность проникновения в свою культуру идеалов других культур, этим он по своей воле полагает начало собственной глубокой, "генетической" обособленности. В результате получается не одно человечество, а два: традиционное "вселенское" и западное. Эти части становятся конкурирующими вплоть до взаимного истребления (если только не удастся найти для обеих частей различные и приемлемые "экзистенциальные ниши"). Данная альтернатива, согласитесь, несравненно хуже, чем превращение всего человечества в "приятно-шоколадное", которого некоторые опасаются.

Только переплетающаяся родственность человеческих культур давала до сих пор шанс удерживать неизбежные конфликты в определенных рамках. А военные столкновения не превращались с такой неизбежностью в геноцид, решаясь, в конце концов, переменой самоидентификации побежденных, а иногда и самих победителей. Другого столь же эффективного способа разрешения межцивилизационных конфликтов мы не знаем. Если его убрать, остается чистый геноцид.

Моральные вопросы к практическому глобализму

Впрочем, самозванному псевдочеловечеству до сих пор удается довольно успешно навязывать "нормальным людям" свою систему оценки происходящего. Немного общеизвестной истории: Европа долгое время пребывала уверенности, что феодальная система и католическая идеология - "самая правильная". Искушенные арабы и не менее богомольные и фанатичные, чем католики, восточные христиане смеялись наглости немытых селян, одетых в железки, но европейцы продолжали упорствовать в наивном заблуждении о своей исключительности. То, что эта самоуверенность была сродни еврейской, доказывают ярче всего сама история преследований евреев в Европе. Сошлемся лишь на мнение Станислава Лема, считавшего, что устойчивость юдофобии объясняется скрытым стремлением занять виртуальное место евреев - место "избранного народа, живущего отдельно". Но если сами евреи впоследствии стали гораздо более открытыми культурному и генетическому влиянию окружающих народов, западный мир продолжает все более "окукливаться" в непроницаемую оболочку мифов о собственной моральной исключительности, не оставляя попыток убедить в его исключительности других.

Потом была эпоха Реформации - временный раскол общезападного мифа на германо-протестанский и романо-католический. Германцы, боровшиеся тогда скорее за гегемонию в Европе, чем за какие бы то ни было принципы, приняли протестантизм на вооружение лишь в качестве знамени своей вполне земной борьбы. После того как они добились для себя большего влияния в Европе, этот флаг был в определенной мере "приспущен", и в XIX веке вновь замаячили контуры общеевропейского объединения, теперь не против "восточных схизматиков", а против "империи инфернального зла" и "тотальной несвободы" на востоке.

Потом был ХХ век с новыми "крестовыми походами" на Россию, войнами как "холодными", так и "горячими", и к его концу ситуация с точки зрения европейца возвратилась к исходной точке: Россия, грозно нависающая над Европой теперь уже массой "организованных преступников" и экономических мигрантов .

К России, впрочем, добавились мусульмане, которых сами же европейцы и американцы имели неосторожность обучить подрывному делу, а также Китай с Индией. То, что в Индии, России и Иране реально действует демократическая система, в той или иной степени заимствованная с Запада, европейцев с американцами нисколько не смущает. Видимо, действительно, противоречия лежат в иной, неидеологической, области, а бомбежки одной демократической страны силами другой под улюлюкания демократической же прессы - отнюдь не исключены. Братство народов как следствие приверженности общим идеалам свободы и демократии оказалось очередным мифом!

Окончание следует...