Иван Давыдов. Дмитрий Ольшанский и его роль в русской (консервативной) революции

Дмитрий Ольшанский и его роль в русской (консервативной) революции
Иван Давыдов

Дата публикации: 15 Апреля 2002

У важаемые господа, товарищи, граждане, соотечественники и девушки!

Зная, сколь виртуозно владеет герой моего рассказа отточенным клинком специализированной критики, сразу оговорюсь:

а) Я безусловно менее талантлив, чем Д.Ольшанский, и все, написанное ниже продиктованно банальной завистью;

б) К моему глубокому сожалению, я не педераст и даже гомофоб, но зато наверняка мерзавец, дурак и, возможно, бардаш (даже профессор Лейбов не смог мне точно разъяснить значения этого слова);

в) О моей необразованности и прочем можно, думаю, даже не говорить.

После этого необходимого уведомления можно напрямую переходить к предмету нашего разговора.

Последний опус претендента (я считаю) номер один на роль отца нации Д.Ольшанского вызвал бурную дискуссию . Страх и ненависть в стакане воды. Иным мерещатся марширующие за спиной у сего архивного вьюноша коричневые бригады с некими метафизическими штыками. Иным √ тень Ярослава Грекова, который, безусловно, затесался сюда по ошибке. Предполагаю, что некоторым √ невидимый град Китеж и светлый образ К.П.Победоносцева, стопроцентного патриота и, не исключено, бизнесмена.

Будучи человеком от литературы далеким и всем искусствам предпочитающим графику (а именно: гравированные портреты президентов на антироссийских долларах), осмелюсь все же озвучить свою версию.

Мне кажется, все происходящее однажды уже было описано Корнеем Ивановичем Чуковским, поэтом, в эпическом сочинении " Тараканище ".

Читатели, вероятно, помнят, что в означенной поэме действуют два героя-антагониста: Тараканище и Воробей. На первый взгляд, Д.Ольшанский уподобляется, вплоть до внешнего сходства, воробью. Скачет, всклоченный, в лужице и бормочет нечто, ему одному ведомое и важное. Я, кстати, помню эту птицу тогда еще, когда она охотно клевала зерна с руки Гусинского, но кто старое помянет √ тому Проханова наизусть учить.

На деле, как водится, все наоборот.

Сюжет истории прост: Тараканище пугает веселое собрание зверей метафизическими штыками и прочими ужасами. Звери охотно пугаются, не отдавая себе отчета ни в несооответствии угроз размерам нового воплощения всемирного зла, ни даже в том, какого прогресса достигла в последнее время бытовая химия.

В конце прилетает Воробей (тоже птица не из крупных) и, не разобравшись, в чем дело, злодеем завтракает.

А теперь скажите мне, человеку темному, отчего все бросились смотреть под ноги и пугаться угроз малозаметного кухонного насекомого, за которым еще Довлатов признал изящество небольшого гоночного автомобиля? Может, пусть себе бегает до первого воробья?

Пока вы всерьез относитесь к очередной стремительной пробежке маленького коричневого существа, оно охотно будет вас попугивать, воруя при этом крошки со стола и пируя в залежах пищевых отходов.

Не лучше ли просто посмеяться забавным кренделям, которые оно выписывает? Мне кажется, довольно смешно получается.

И еще √ когда на кухне чисто, тараканов там не наблюдается.

Такая вот литературная сказка. Не без упромысливания и, отчасти, петюкания.