| Генсек НАТО о новых отношениях с Москвой Завтра президент Путин встретится в Италии с президентами и премьер-министрами 19 государств --членов НАТО, чтобы совместно принять Римскую декларацию о создании Совета Россия--НАТО (СРН). На заседаниях этого органа Россия и члены НАТО будут выступать как равные партнеры при обсуждении и решении вопросов, представляющих взаимный интерес. СРН заменит собой Совместный постоянный совет Россия--НАТО, созданный в 1997 году, но ограниченный процедурой заранее подготовленного обмена выступлениями по установленным позициям.
СРН, напротив, даст эффективный и гибкий механизм для возможного совместного изучения, совместных решений и действий на основе консенсуса, достигаемого «снизу вверх». При обсуждении вопросов, относящихся к компетенции совета, голос России будет звучать с самого начала, и союзники по НАТО смогут приобщиться к уникальному опыту, знаниям и политическому видению России до того, как сами решения будут приняты. Конечно, новые структуры сами по себе не трансформируют наши отношения. Потребуются упорный труд и твердая политическая воля. Но я убежден, что мы обладаем и тем и другим, а также механизмом достижения этой цели.
Я также убежден, что новые отношения в равной степени отвечают интересам и России, и НАТО. Ведь договаривались не сентиментальные идеалисты, а прагматики, четко осознающие свои государственные приоритеты. Выигрыш России не означает потери для НАТО. Выиграть должны мы все. В этот знаменательный момент -- Римский саммит будет проводиться спустя пять лет и один день после подписания «Основополагающего акта о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности» -- уместно задуматься: почему мы сближаемся именно сейчас и почему понадобилось так много времени?
Никита Сергеевич Хрущев заметил когда-то: «Все политики одинаковы. Они обещают навести мост в том месте, где нет реки». Я был политиком задолго до того, как стать генеральным секретарем НАТО. И нет ничего удивительного в том, что, едва став генеральным секретарем, я принялся наводить мосты между НАТО и Россией. Не всегда это было просто.
Когда в феврале 2000-го я впервые приехал в Москву, официальные контакты были заморожены по распоряжению президента Ельцина, а кризис в Косово оставил след враждебности с обеих сторон. Попытка восстановить отношения, возможно, осталась бы тщетной, не найди я в Москве коллегу по наведению мостов. Президент Путин дал мне ясно понять тогда, что он рассматривает прочные и взаимовыгодные отношения с НАТО и другими западными организациями как важные для национальной безопасности России. С тех пор он смело шел по пути «тяготения к Европе», наводя мосты с НАТО, США, Европейским Союзом и другими европейскими соседями, потому что понимал: это правильный выбор для России и ее народа.
Все это мостостроительство заставляет задаться вопросом: а где же река? В последние десять лет русло ее пролегало через наши представления -- наше робкое партнерство не смогло осушить поток взаимного недоверия и страха. В 1997 году мы соорудили мост с помощью «Основополагающего акта», но механизм, который мы создали тогда -- Совместный постоянный совет Россия--НАТО (СПС), -- оказался слишком негибким. Без сомнения СПС способствовал налаживанию диалога и избавил нас от некоторых предрассудков. Важно было обеспечить структуру для участия России в операциях по поддержанию мира в Боснии и Косово, по-прежнему являющихся самым ощутимым проявлением нашей способности вести дело сообща. Но в СПС так полностью и не реализовался заложенный в «Основополагающем акте» потенциал превращения его в форум совместного принятия решений и совместных действий. Когда возникли разногласия по поводу Косово, поток подозрительности вышел из берегов, и мост, наведенный с помощью СПС, чуть было не снесло.
Но была ли эта река на самом деле или она существовала только в нашем сознании? Еще в «Основополагающем акте» Россия и союзники по НАТО заявили, что «не рассматривают друг друга как противников», и подтвердили «общее обязательство НАТО и России по созданию стабильной, мирной и неразделенной Европы». Более того, в нашем мире, охваченном стремительной интеграцией, одинаковы не только политики, одинаково и стремление наших народов жить в условиях мира и свободы.
Мы сталкиваемся с одними и теми же угрозами. Вообще, расхождения были не в поставленных целях, а в том, как их достигать. У нас были разногласия по действиям НАТО в Косово, но мы были согласны в том, что нестабильность на Балканах угрожает нашей общей безопасности. Мы расходимся во мнениях по поводу расширения НАТО, но разделяем цели стабильности и демократизации в Центральной и Восточной Европе, достижению которых и служит расширение. У нас есть разногласия по некоторым аспектам политики России в Чечне, но мы согласны, что Россия должна защищаться от терроризма и сепаратизма. Канули в прошлое те времена, когда «безопасность» оценивалась танковыми дивизиями и ощетинившимися оружием границами. Сегодняшние угрозы не признают границ, и только вместе мы сможем их преодолеть.
Итак, если у нас столько общих интересов, почему же мы не вывели наши отношения на новый качественный уровень раньше? Справедливый вопрос. Может быть, было удобнее держаться за старую подозрительность. Может быть, мы считали, что у нас впереди еще много времени, прежде чем гипотетические «вызовы» вызреют в реальные «угрозы». Все эти вымыслы пошли прахом 11 сентября 2001 года. Если глобальная террористическая сеть способна проникнуть в университеты Германии и летные училища Соединенных Штатов, финансировать сепаратистов в Чечне и совершать налеты на небоскребы в Нью-Йорке, мы должны объединить силы, чтобы победить ее. Держаться за предрассудки может быть и удобно, но опасно. Наши политические руководители признают необходимость нового качества в отношениях России и НАТО, и теперь мы должны действовать соответственно. Сотрудничество должно превратиться в обыденное дело, как это делается в НАТО. Оно должно распространиться на все уровни военного и гражданского аппарата, а не ограничиваться президентами и министрами.
Время политических игр вокруг нашей безопасности кончилось. Сотрудничество в решении общих проблем -- в национальных интересах России и 19 стран НАТО. Совет Россия--НАТО -- верный инструмент такого сотрудничества. Отказаться от него -- значит одержать победу над здравым смыслом. Джордж РОБЕРТСОН, генеральный секретарь НАТО -- специально для газеты «Время новостей» |
