Владимир Галузин в Мариинке

концерт классика

На нынешнем фестивале "Звезды белых ночей" звезды наперечет. За исключением маэстро Гергиева их, собственно говоря, всего две — Ольга Бородина и Владимир Галузин. Выступления прославленных солистов "первого призыва" да симфонические концерты Валерия Гергиева и превращают афишу текущего репертуара в фестивальную, считает корреспондент Ъ АННА Ъ-ПЕТРОВА. Но и здесь слушателей подстерегают неожиданности.
Вялая программа не замедлила сказаться на успехе "Белых ночей". Точнее, на неуспехе. Старые спектакли публика уже посмотрела, концертные исполнения опер она не сильно жалует; туристы, отсидев акт-другой и запечатлевшись на фоне царской ложи, уходят в белую ночь, а у горожан начался дачный сезон. Пустые кресла гасят резонанс художественных свершений, и, чтобы акцентировать сольный концерт "лучшего тенора наших дней", Гергиев накануне собрал специальный брифинг. Насчет явки публики (все-таки концерт начинался в десять вечера), маэстро мог бы и не волноваться: поставь он его даже за полночь, театр точно так же был бы набит счастливыми поклонниками. Галузин поет в Мариинке редко — раз-два в сезон, но с таким триумфом, что воспоминаний хватает до следующего его приезда.
Неожиданность же обещанного сольного концерта заключалась вот в чем. В афише значилось: "Галузин", и точка,— а преобладали солисты Мариинской оперы. Хэдлайнер же пропел около пятнадцати минут: три небольших арии и дуэт. Остальное время страстям Верди и Пуччини под нестройный аккомпанемент оркестра предавались коллеги. Дирижер Джанандреа Нозеда, вероятно, был расстроен поражением соотечественников на чемпионате мира, но почему-то из рук все валилось не у него, а у оркестрантов: не строили деревянные духовые, кошмарно солировали виолончели — было непонятно. Концерт перестал казаться случайным "благотворительным мероприятием" лишь с появлением на сцене баритона Василия Герелло с его стабильно-прекрасным bel canto. Галузин же, в начале вечера представ грубоватым и зычным Герцогом из "Риголетто", страстным, но торопливым Отелло, распевшись, пленил своими коронными партиями Каварадосси из "Тоски" и Калафа из "Турандот". Точнее — "крошками" тех партий, что, будучи отшлифованными на сценах "Мет", "Ковент Гарден", "Опера Бастий", Нидерландской оперы, приносят ему единодушное признание мировой критики. Его голос поражает силой, но без форсирования, стальными героическими верхами без тремоляции, чувственностью без надрыва. Так что для петербургской публики и 15 минут галузинского пения — редкое счастье, потому что равного ему драматического тенора в городе так и не появилось.

Газета «Коммерсантъ» №104 от 20.06.2002, стр. 22

Звезда светила 15 минут