Пока развит только менеджмент войны. Но для устранения конфликта тоже есть внятные методы Те, кто захватил заложников в Театральном центре, требовали прекращения войны. Близкие к власти политические комментаторы дружно заявляют, что эти...

Пока развит только менеджмент войны. Но для устранения конфликта тоже есть внятные методы

Т

е, кто захватил заложников в Театральном центре, требовали прекращения войны. Близкие к власти политические комментаторы дружно заявляют, что эти требования невыполнимы. Значит, несбыточны и надежды большинства населения России, давно уставшего от этой войны. Между тем вопрос вовсе не в том, будет ли прекращена война, будут ли выведены войска. И то, и другое все равно придется делать. Если не сегодня, то позднее – после еще нескольких катастроф. Вопрос в другом: как?

Переговоры – с Масхадовым

Прежде всего: что значит прекратить войну? Чтобы действительно обеспечить мирное урегулирование, нужны месяцы и даже годы. Это сложный процесс. Но для того, чтобы его начать, для того, чтобы проявить политическую волю и готовность к миру, достаточно одного политического заявления президента России.

Только это должно быть такое заявление, которое не оставляет места двусмысленности, после которого невозможен обратный ход.

Приказ о прекращении огня может быть отдан и выполнен максимум за 24 часа. Точно так же может быть сделано и приглашение Масхадову прибыть в Кремль для переговоров, предоставлены гарантии безопасности.

Каждый раз, когда в Чечне что-то происходит, нам говорят: виноват Масхадов. Каждый раз, когда заходит речь о мире, нам объявляют, что Масхадов ничего не контролирует.

Но в том-то и специфика партизанской войны, что нет единого оперативного командования, но может быть общепризнанное политическое руководство.

Пока идут боевые действия, Масхадов не может контролировать каждый отряд. Это технически невозможно, это только ослабило бы его сторону. Но политический авторитет Масхадова сейчас признается всеми полевыми командирами. Прекращение огня означает, что чеченский президент сможет эффективно и реально контролировать ситуацию. Как долго это продлится – вопрос другой. Но это зависит уже от дальнейшего развития переговорного процесса.

Вакуум власти или мирный процесс?

Технология поэтапного урегулирования легко вырисовывается.

За прекращением огня должно последовать формирование новой власти на местах. Необходимо избрать представительные органы республики. Именно с этими свободно и честно выбранными органами власти предстоит вести окончательные переговоры о статусе Чечни. Если выборы будут проведены под международным контролем и признаны обеими сторонами, Масхадов может передать свои полномочия.

Но только в том случае, если речь идет о настоящих и честных выборах, в которых будут участвовать ВСЕ политические силы, большинство населения, включая беженцев.

Возможны и другие механизмы формирования мирного конгресса. Главное, чтобы он был представителен, чтобы его признавало большинство населения республики и действующих на ее территории вооруженных формирований. Без согласия Масхадова сделать этого нельзя, но, судя по целому ряду сигналов, Масхадов готов поддержать подобное решение.

Поддержание мира и порядка в республике не может быть обеспечено ни российскими войсками, ни тем более боевиками. Нравится нам это или нет, но невозможно обойтись без международного участия.

В Европейском парламенте уже обсуждаются подобные варианты. Это не Парламентская ассамблея Совета Европы, где нет ни власти, ни денег. Это структура, обладающая реальной возможностью выделять деньги и вводить санкции. Группа представителей Европарламента во главе с финским депутатом Рейно Паасилина уже пыталась посетить Чечню, но российские власти не дали им такой возможности.

Представители Евросоюза готовы выделить деньги на восстановление республики. Средства для этого есть. Две недели назад в Хельсинки Паасилина сказал мне, что в конечном счете европейцы заинтересованы в ликвидации очага напряженности на Кавказе не меньше нас. Более того, вполне может быть налажен такой механизм восстановления, который не позволит разворовать деньги так, как это произошло в ходе прошлого восстановления Чечни. Воровство не является ни непреодолимым стихийным бедствием, ни родовым проклятием, тяготеющим над русскими и чеченцами. Просто нужна политическая воля, направленная на то, чтобы его не допустить.

В прошлый раз она была направлена в прямо противоположном направлении…

Миротворцы

Так или иначе никто не даст ни цента, пока не прекратится стрельба и пока не будет наведен реальный порядок. Международные миротворческие силы – не самое приятное для России решение. Но на это надо пойти. Вопрос, однако, не в том, вводить или не вводить миротворцев, а в том, на каких основаниях, с каким мандатом, с какими полномочиями. Именно здесь важно позаботиться об обеспечении суверенитета и России, и Чечни. И здесь, как ни парадоксально, у нас появится общий интерес.

Российское начальство говорит, что в Европе наши проблемы не понимают. Что же, надо дать представителям Европейского союза разобраться в происходящем самостоятельно. Или российская сторона сама не верит в собственную правоту?

Только присутствие миротворцев позволит решить двуединую задачу вывода войск и разоружения партизан. Эти два процесса должны быть согласованными. И договориться об этом не так уж сложно. Тем более что масхадовская сторона уже заявила (А. Закаев — в интервью «Новой газете»), что на переходный период готова согласиться даже на прямое президентское правление из Москвы.

Очевидно, что это дает серьезный шанс президенту Путину для урегулирования конфликта.

Политическая воля

Несколько раз я повторял слова политическая воля. И это неслучайно. Когда политики и журналисты начинают наперебой говорить, что решение вопросов надо предоставить профессионалам, они лишь выдают этим собственную некомпетентность и страх перед личной ответственностью. Под разговоры о «профессионалах» мы дошли до нынешней ситуации. Именно «профессионалы» (не супер-«Альфа» имеется в виду) виноваты в том, что чеченские боевые формирования находятся сейчас в пяти километрах от Кремля.

И не в том дело, что профессионалы плохи. Или нужны другие профессионалы. Нет, профессионалы у нас нормальные. Ничем не хуже, например, американских. Просто, как говорил Клемансо, война – слишком серьезное дело, чтобы доверять ее генералам. Политическое решение начинается тогда, когда политики решаются взять на себя ответственность и перестают прятаться за спины военных.

Кстати, именно политики, а не военные являются препятствием для урегулирования. Именно стремление гражданских начальников выглядеть «сильными» и «решительными» стоит за безответственными заявлениями и бесперспективными решениями. Пора назвать вещи своими именами: пытаясь доказать свою «крутость», политическая тусовка лишь демонстрирует внутреннюю пустоту и некомпетентность.

Не надо пугать нас разговорами о том, что армия не подчинится мирным приказам. Во-первых, среди военных вполне достаточно разумных и грамотных людей, понимающих бесперспективность ТАКОЙ войны. А во-вторых, армия, которая не подчиняется приказам, это уже не армия, а бандформирование. Надо прямо сказать: есть в России армия или нет?

Политики должны наконец сделать свое дело. Проявить смелость, работая ради мира. Что до генералов, то они должны выполнять приказы.