Инна Булкина. Журнальное чтиво: выпуск 106

Журнальное чтиво: выпуск 106
"Звезда" ##8, 9, 10, 11

Инна Булкина

Дата публикации: 25 Ноября 2002

Н ечитанных номеров питерской "Звезды" накопилось с самого августа - страшно сказать - четыре штуки. И этот обзор будет не самым подробным.

С августа по ноябрь "Звезда" успела напечатать два романа - один, очень длинный, начало мы еще успели застать летом, он о духовных мытарствах - на три номера. То " Лавра " Елены Чижовой.

Другой роман - " Камикадзе " Михаила Панина в октябрьской "Звезде". Он - тоже о мытарствах, но более приземленных, если так возможно говорить, потому как речь там о летчиках палубной авиации. И тем не менее, фокус романа в том, что героический летчик палубной авиации - существо земное, обделенное и отнюдь не романтическое:

"...Плавать и летать и ходить по суше в магазин за водкой дано только летчикам палубной авиации. Кроме магазина летчик палубной авиации может еще сходить в столовую, в кино или сгонять на мотоцикле в рыбсовхоз на танцы в свободное от полетов время

".

Еще летчик палубной авиации может стать Робинзоном, владельцем Острова сокровищ, Джеймсом Бондом и кем угодно еще. Он может страдать потерей памяти и избытком воображения. Роман с приключениями, короче говоря.

В пандан к приключениям летчика палубной авиации в 9-м номере "Звезды" "Рассказы запасного морпеха" от Григория Сабурова (" Пешком по волнам "). В том же "приземленном" жанре, но еще больше водки и неуставных отношений.

И последние "приключения" - в #11: повесть е-буржанки Анны Матвеевой " Голев и Кастро. Приключения гастарбайтера ". Собственно, "приключения гастарбайтера" начинаются где-то с середины, а до того довольно длинное и предсказуемое повествование о честном и симпатичном океанологе из Севастополя, не вписавшемся в новую жизнь. Несчастному океанологу фатально не везло, но в самом конце вдруг чудесным образом повезло: он нашел пачку зеленых денег в католическом соборе в Алкабасе. Иначе, наверное, и быть не могло, в противном случае безысходные "приключения гастарбайтера" не кончились бы никогда. Впрочем, нужно отдать должное Анне Матвеевой: она легкая рассказчица, и чернушные "приключения" протекают быстро и необременительно.

В том же 11-м номере питерского журнала рассказы Мириам Гамбурд - записки израильтянки в Париже. О парадоксах "постсионизма".

"Звезда", в отличие от прочих толстых журналов, регулярно представляет "иностранную литературу", чем зачастую компенсирует слабость собственного отдела прозы.

По окончании длинного-длинного романа Елены Чижовой в 10-м номере находим короткие остроумные рассказы швейцарца Хуго Летчера с замечательным предисловием переводчицы Марины Кореневой. Первый роман Летчера назывался "Сточные воды", и вот его история:

" Собирая материал для своего романа, - а к сбору материала он неизменно подходит весьма серьезно, - он натолкнулся на фундаментальное исследование немецкого ученого, специалиста по водоснабжению и канализации, написанное до войны и переизданное затем сначала в Западной Германии, а несколько позже - в Восточной; каждое из этих изданий предварялось соответствующей вступительной статьей: в первом случае сообщались минимальные сведения об авторе, отмечались его выдающиеся заслуги перед человечеством и тонко намекалось на то, что система канализации в ее современном виде является венцом западноевропейской инженерной мысли, во втором случае речь шла о том же, но только здесь технические приспособления, избавляющие мир от нечистот, преподносились естественным образом, как заслуга пролетарской инженерии, опирающейся на труды главных сантехников мира - Маркса, Энгельса и Ленина. "Но ведь с тех пор, как существует фановая труба, дерьмо во всем мире течет под одним углом и в одном направлении!" - воскликнул изумленный Летчер и написал роман, басню-притчу, в которой есть все элементы, приличиствующие жанру, - коллизия, действие, мораль и поучение. Мораль была проста: "Дерьмо всегда течет под одним углом ".

Кроме швейцарца Летчера, "Звезда" помещает мрачноватый роман эстонца Энна Ветемаа " Пришелец " и "Разговоры с Кафкой" Густава Яноуха.

В архивном отделе письма великого князя Александра Михайловича, письмо Владимира Набокова Светлане Зиверт, письма Р.В.Иванова-Разумника к А.Л.Бему, следственные материалы по делу Льва Гумилева и... "поэтическое наследие" Льва Гумилева. Стихи историка Гумилева в последнем - 11-м номере "Звезды", в сети их нет.

Других стихов в осенних номерах "Звезды" много и они разные.

И вот ты плачешь и рыдаешь,

и где еще подземный куст,
ну, разумеется, не знаешь.
А мир бессмысленен и пуст .

Это был Владимир Бауэр , вслед за ним в том же номере Александр Комаров с элегически-баратынскими строфами о тщете всего земного:

Ты мнишь, что только ты один на свете важен,

но был не для тебя поганый гриб посажен,
не из любви к тебе скрипит земная ось,
погодь, остановись, заткнись и не гундось.
Когда-нибудь узришь, веков раздвинув тину:
как скот - ты превзошел последнюю скотину,
спеша свои грехи спихнуть на бытие...
А что есть человек - нам ведомо ль сие?

В августовской "Звезде" Дмитрий Бобышев разыгрывает осень, в сентябрьской - Глеб Горбовский , наконец, в последней, ноябрьской - Владимир Гандельсман про смерть Уайльда и прогулки с Дзержинским:

...Мы идем с тобой мимо реальных

соплеменников, рифма легко
нам подыгрывает с мемориальных
досок - вот: архитектор Щуко.

Мы с тобой - те, кто станет потом
нашей памятью, мы с тобой повод,
чтобы время обратнейшим ходом
шло в стихи по поверхности вод .

Итак, прогулки с Дзержинским в отделе поэзии, в отделе публицистическом обнаруживаем парадокс: В.А.Якобсон об опасностях " демократического фундаментализма " и апология государства от Александра Мелихова со ссылками на Канта и Гоббса:

" Кант <...> учил своих студентов, что цель государства - вовсе не счастье граждан (которое легче достигается при деспотизме или "естественном состоянии"), а "высшее согласие с принципами права", что государство создается не нашими бытовыми нуждами, а природой нашего разума, стремящегося yстановить над социальной жизнью какие-то универсальные законы ".

И здесь же антигосударственные утопии Толстого как путь к решению чеченской проблемы ( Хож-Ахмед Нухаев ). В качестве очевидного позитива укажем на исторический комментарий Якова Гордина (" Поиски выхода - утопия и реальность ").

Наконец, "литературные комментарии" в осенних номерах "Звезды". Они неравноценны, как всегда. Отметим блок " Памяти А.М.Панченко " в #9 со статьей самого Александра Панченко " Русский поэт, или Мирская святость как религиозно-культурная проблема ". В #11 Александр Кушнер пытается ответить на вопрос " Почему они не любили Чехова? ". " Они ", т.е. Ахматова, Анненский, Ходасевич, а также Гумилев, Мандельштам, Цветаева, " те, кому предстояло жить в ХХ веке". На тот же вопрос отвечал в июльской "Звезде" Лев Лосев, и подспорьем ему был Харольд Блум с "неврозом влияния". Кушнер отставляет в сторону "невроз влияния", - Ахматова "не любит" Чехова по той же причине, почему Цветаева "любит" Пугачева: все дело в " приверженности... к русской революционной мифологии ". (Кушнер здесь ссылается на статью Лидии Гинзбург "Поколение на повороте".)

" Все они - дети революции <...>. Хотелось решительных действий, героизма, "неслыханных мятежей" и перемен. Хирургического вмешательства, а Чехов был врачом-терапевтом. Вот почему обратились к Достоевскому с его ожесточенностью, отсутствием полутонов, антитезами и катастрофизмом. "Читайте Достоевского, любите Достоевского, - если можете, а не можете, браните Достоевского, но читайте по-русски его и по возможности только его..." (Анненский, письмо к Мухиной). Ахматова, истинная ученица Анненского, так и делала. И не только в предреволюционные, но и в послереволюционные, и в самые страшные - советские тридцатые-сороковые ".

Кажется, в несколько иных категориях, но на этот же вопрос ответил в сентябрьском номере Омри Ронен (" Естество "), хотя он не этим вопросом задавался, и дело там обстоит гораздо сложнее. Если сформулировать вопрос, который ставит перед собой Омри Ронен, то прозвучит он, надо думать, следующим образом: Почему она (Лидия Гинзбург) не любила их (Ахматову, Гумилева, Цветаеву итд.)? Почему она не испытывала симпатий к русскому модернизму? Ответ: потому что она была " критиком, взыскующим социальных ценностей ", то есть в большей степени социологом, нежели филологом, и ей претило "самовитое слово". Минуя раздражение в интонации и очевидное теоретическое "спрямление", не принимающее во внимание биографическое и "человеческое", оппозиция сформулирована достаточно четко: с одной стороны "примат объективных ценностей", с другой - установка на слово, "сообщение как таковое".

И в "Естестве", и в следующей статье цикла (" Блок и Гейне ") Ронен выстраивает прямое наследование: от Тынянова и формалистов к тартуской школе. В остатке - т.н. "младоформалисты" (та же Гинзбург), но именно "младоформалистов", по мысли Ронена, "канонизирует" "НЛО" и новая социологическая школа.

До сих пор казалось, что более всего Лидию Гинзбург "канонизирует" "Звезда" - журнал "молодых друзей" Л.Я . Но концептуально автор прав, разумеется, если только оставить за скобками ученичество Лотмана у Г.А.Гуковского...