Серый Таджикистан

Тенгиз Гудава беседует с таджикским журналистом в изгнании Дододжоном Атовулло.

Тенгиз Гудава: В Таджикистане на днях торжественно отметили десятилетний юбилей прихода к власти Эмомали Рахмонова. Десять лет назад, на 16-й сессии Верховного Совета Таджикистана, доселе никому не известный директор совхоза стал президентом страны, сменив на этом посту Рахмона Набиева. Не для кого не было секретом: за Народным Фронтом, победившем в гражданской войне и за Эмомали Рахмоновым, ставленником этого "фронта", стоял русский солдат. Я беседую по телефону с известным таджикским журналистом, главным редактором независимой газеты "Чароги Руз" Дододжоном Атовулло.

10 лет правления Эмомали Рахмонова - если озаглавить это явление, Додо, как бы вы это сделали? 10 лет чего?

Дододжон Атовулло: Черные 10 лет в истории Таджикистана. 10 лет издевательства и глумления над собственным народом. Эти 10 лет можно считать даже столетием. Это сто лет одиночества таджикского народа, одиночества каждого конкретного таджика. 10 лет боли и страдания. 10 лет слез, 10 лет плача, которого никто не услышал.

Тенгиз Гудава: Таджикистан почему-то находится в тени и политической и правозащитной критики. Такое впечатление, что раненую кровавой гражданской войной республику щадят. Почему такая недоговоренность вокруг Таджикистана?

Дододжон Атовулло: Таджикистан находится далеко от европейских стран. Таджикистан находится рядом с такими странами, где несвобода, это Афганистан, Китай и страны Центральной Азии. Поэтому вот этот вакуум, вот это болото. Никто не видит трагедии этого народа. Даже таджикская война была самой жестокой и самой неизвестной для мирового сообщества, об этой войне в мире тоже никто почти не знает.

Тенгиз Гудава: Продолжая сравнительный анализ, я бы сказал, что политический процесс в Таджикистане самый таинственный из всех республик Центральной Азии. Например, в Туркменистане гремит культ личности Туркменбаши. В Казахстане идет ожесточенная борьба между властями и оппозицией. В Киргизии тоже идет борьба, зачастую выливающаяся в акции протеста. В Узбекистане есть "Хизб ут-тахрир" и так далее. А что в Таджикистане?

Дододжон Атовулло: Таджикистан является уникальной страной. В этой стране не только режим серый, но и оппозиционные движения тоже серые. Вот эта серость говорит о многом. Уровень журналистики, уровень правозащитного движения, гражданского общества, вот эта серость является главным цветом всей политической жизни Таджикистана. А фактически, те, кто говорили о свободе, те люди, которые были в Таджикистане - большинство из них были убиты или изгнаны из страны. Поэтому в Таджикистане сейчас кроме серости ничего не осталось.

Если посмотреть на 10 лет назад, конечно Таджикистан был цветущим краем, шли демократические процессы, 1991-й год - в Таджикистане проходили первые и последние свободные демократические выборы, в которых участвовало более 10 кандидатов. Тогда в Таджикистане расцвела свобода слова. Было много газет. Было много радиостанций, журналов, партий - с приходом Рахмонова эта короткая весна свободы закончилась. Начался листопад. Этот листопад, эта осень уже продолжается 10 лет.

Тенгиз Гудава: Из справочника Государственного Департамента США "Политика США в Центральной Азии: часто задаваемые вопросы":

Вопрос: Некоторые утверждают, что Соединенные Штаты закрывают глаза на репрессии в Центральной Азии в обмен на сотрудничество в области безопасности. Разве не правда, что с тех пор, как США увеличили свое военное присутствие в регионе, положение с правами человека ухудшилось?

Ответ: Нет, это не так. Фактически за прошедший год одна из самых негативных ситуаций с правами человека и политическими свободами складывалась в Казахстане, где Соединенные Штаты наименее активны в военном отношении, хотя в целом положение с правами человека там лучше, чем в других странах региона. Напротив, Узбекистан, где американское военное участие, пожалуй, самое прямое, добился реального прогресса, хотя мы осознаем, что послужной список Узбекистана в области прав человека требует значительного улучшения. Таджикистан также добился немалого прогресса в области прав человека, и, согласно большинству оценок, там больше нет политических заключенных. В Киргизстане в этом году происходили разные события, в том числе 17 марта во время демонстраций полицейскими были убиты пять активистов, но в ходе последующих акций протеста власти проявляли больше сдержанности.

На наш взгляд, мнение о том, что американские связи в регионе по вопросам безопасности побудили руководителей нанести удар по правам человека, обусловлено тем, что идеалы правозащитников не получают быстрой реализации. Мы глубоко сочувствуем их целям, но мы должны подчеркивать, что для изменения давно сложившихся норм поведения необходимы глубокая приверженность и интенсивная работа на многие годы.

Тенгиз Гудава: Дододжон Атовулло - в 1994-м году покинул Таджикистан, ибо на него началась настоящая охота. Он жил в Москве, в Германии, он издает "газету в изгнании" - "Чароги Руз" - где пишет о том, о чем в Таджикистане сегодня боятся даже думать, и он называет своими именами то, что даже отрицает свое существование: Один журналист сказал: сегодня в Таджикистане нет оппозиции, есть один Дододжон Атовулло. Я с тем журналистом согласен. Но на вопрос: кто он больше - журналист или политик, Дододжон отвечает неизменно - журналист. Власти Таджикистана обвинили его в десятке самых невероятных преступлений, его уголовное дело насчитывало 11 томов, его чуть было не экстрадировали из Москвы в Душанбе. Но в этом году Эмомали Рахмонов помиловал Дододжона Атовулло.

Ясно, что в Таджикистане, как ни в какой другой республике Центральной Азии, сильна силовая составляющая в политике, и вы. Додо, об этом часто пишете в своих статьях. Не успели смолкнуть торжества в Душанбе по поводу 10-летия власти Рахмонова, как в Гиссарском районе вновь появился мятежный полковник Махмуд Худойбердыев. Чтобы могло означать для Таджикистана это новое явление Худойбердыева?

Дододжон Атовулло: Рахмонов всегда ищет врагов, в течение этих 10 лет, до сих пор продолжается поиск врагов. Сначала были врагами Саид Абдулло Нури, Ходжа Акбар Тураджонзода, Довлат Худоназаров, Тохир Абуджабор, Шодмон Юсуф. Потом врагами были объявлены уже соратники самого господина Рахмонова, Абдумалик Абдуллоджонов, Якуб Салимов, Махмуд Худойбердыев, Аминджон Набиев, сотни других. Новое явление Махмуда Худойбердыева - он никуда не ушел. Эти слухи о том, что он был убит, это был слух. Об этом все знали, кроме господина Рахмонова. Дело не в Махмуде Худойбердыеве. Если не будет Махмуда Худойбердыева, будут другие Махмуды, потому что сам режим, сама власть, сама эта абсолютно недальновидная политика заставляет людей пойти в оппозицию. В Таджикистане нет структурной серьезной оппозиционной партии или движения. Есть какие-то группы, которые работают в условиях подполья. Одна из них - группа Махмуда Худойбердыева. Но Махмуд не один. Я знаю десятки людей из числа политиков или бывших командиров, или военных, которые потихонечку готовятся, я не знаю, к чему, но абсолютно ясно, что это будет очередной мятеж, что это ведет к очередному мятежу, очередному бунту или очередному восстанию.

Тенгиз Гудава: Додо, вы упомянули оппозиционные партии и сказали, что в Таджикистане и они тоже серые. Вот Таджикистан - это единственная страна в Центральной Азии, а возможно и в мире, где с исламистами, и вооруженными исламистами - произошла такая метаморфоза - их допустили к пирогу власти, и они вдруг остепенились и превратились в солидных политиканов. Так, во всяком случае, смотрится со стороны. Скажите, что являет собой сегодня "Партия исламского возрождения Таджикистана", вокруг которой столько копий было сломано?

Дододжон Атовулло: К большому сожалению, сегодня "Исламская партия возрождения" превратилась в карманную партию Рахмонова. Рахмонов этой партией спекулирует. Он всему миру заявляет о том, до какой степени он демократ, до какой степени он толерантный человек, что у себя в стране разрешил свободно действовать исламской партии. А фактически исламскую партию Эмомали Рахмонов использует только для своих политических целей.

Тенгиз Гудава: Додо, Таджикистан - самая пророссийская республика Центральной Азии, тут сохранены российские войска, в частности, 201-я мотострелковая дивизия. Даже поговаривают о возможном вхождении Таджикистана в братский союз России и Белоруссии. Как вы смотрите на перспективу этих отношений - Москва вам не чуждый город, не чужой - вот как он влияет на развитие ситуации в Таджикистане?

Дододжон Атовулло: Я думаю, что сказать, что у Рахмонова пророссийская политика - не совсем правильно. Я тоже один из тех, кто всегда считал Рахмонова пророссийским, но время показало, что мы все ошиблись. У Рахмонова нет ничего святого, у него нет партнеров, он не может соблюсти баланс интересов между разными странами. Он не может дружить одновременно с разными странами, а Россию он использовал как дойную корову. Российская 201-я дивизия не только привела Рахмонова к власти, но до сих пор защищает режим от собственного народа. Как Россия перестала платить кредиты, новые кредиты, Таджикистан уже ищет других друзей. В свое время господин Рахмонов играл с Узбекистаном, президента Узбекистана Ислама Каримова называл своим родным отцом. Потом другим его отцом был Борис Николаевич Ельцин. Теперь он хочет в отцы выбрать президента США Джорджа Буша. В эти дни состоится его визит в Америку. Он туда едет только с одно целью: выбить кредиты, заигрывая с американцами. Психология Рахмонова: дал деньги - ты друг, не дал денег - ты враг. Самое обидное - политика России в отношении Таджикистана, в отношении Рахмонова - с самого начала была ошибочной. Я неоднократно говорил об этом, и еще раз повторяю, что Россия, делая ставку на абсолютно неизвестного и послушного человека, глубоко ошиблась. В Таджикистане нет российского бизнеса, и, самое главное, больше миллиона русскоязычного населения республики покинуло страну. Те русские, которые там остались, являются самыми бесправными. Потихонечку теряет свои позиции русский язык, который для таджиков, в самом деле, был не только языком межнационального общения, но и окном в мир, тропинкой в мир... Сегодня в России тоже начинают понимать, что это была ошибка. Но самое главное: в России до сих пор не могут понять, что режим, который они поддерживают, который они поддерживали не только деньгами, не только оружием, не только самолетами, но и жизнями собственных детей, сегодня в Москву Санкт-Петербург, Новосибирск и другие города России отправляет героин.

Тенгиз Гудава: Увы, Додо, Таджикистан - самая отсталая экономически страна Центральной Азии и всего бывшего СССР. Тоскливый факт для древнего народа, имеющего великое культурное наследие. Почему таджики мирятся с такой незавидной участью?

Дододжон Атовулло: Я каждую ночь и каждый вечер задаю себе этот вопрос - что с нами случилось, что случилось с нашей интеллигенцией, что случилось с нашими политиками, в конце концов, что случилось с нашими мужчинами, когда режим каждый день издевается над их детьми, над их семьями, над их женами, над их дочерями - они молчат. Вот эта рабская психология в этом всеобщем молчании и журналистов, и политиков, и интеллигенции меня удивляет. Я честно признаюсь, что я на этот вопрос не могу найти ответа.

Тенгиз Гудава: Из справочника Государственного Департамента США "Политика США в Центральной Азии: часто задаваемые вопросы":

Вопрос: Не могли бы вы рассказать о прогрессе в области политических реформ?

Ответ: Прогресс в области политических реформ и демократизации остается медленным, причем фундаментальные перемены по всему спектру вопросов маловероятны до тех пор, пока не произойдет смена поколений в руководстве или резкий рост благосостояния. Однако налицо поступательное движение, и мы начинаем видеть позитивные шаги к демократическому плюрализму.

Таджикистан включил в правительство бывшие исламские оппозиционные движения. Киргизстан учредил Конституционный совет с участием политических оппозиционных групп и представителей частного сектора, что может привести к более демократическому балансу власти.

Тенгиз Гудава: Додо, поговорим теперь о Западе и западном влиянии на Таджикистан. Вы уже пожили на Западе, в Германии, так что в какой-то мере это ваша страна, уже не чуждая вам. Вместе с тем я знаю ваш критицизм, увы, вероятно, часто справедливый, иногда, может быть, не очень. Вот фраза из справочного документа, опубликованного Госдепартаментом США: "Вопрос, что конкретно вы можете сообщить о положении с правами человека в Центральной Азии? Ответ: Региональная картина прав человека в Центральной Азии, несомненно, противоречива. В Узбекистане и Таджикистане налицо ограниченный, но реальный прогресс, в Туркменистане застой, в Казахстане происходит определенный откат". Вот такая дана картина, "в Таджикистане налицо ограниченный, но реальный прогресс", - как бы вы прокомментировали этот пункт?

Дододжон Атовулло: Говорить о том, что в Таджикистане есть реальный прогресс, это просто кощунственно.

Тенгиз Гудава: В подтверждение якобы имеющегося в Таджикистане прогресса в области прав человека Государственный департамент США в указанном мною документе приводит ваш персональный случай, цитирую: "Правительство Таджикистана сняло обвинения против высланного оппозиционного журналиста", - далее перечисляются другие плюсы таджикских властей, но первым. можно подумать, самым важным достижением правительства Таджикистана в области прав человека указывается ваш персональный случай. "Правительство Таджикистана сняло обвинения против высланного оппозиционного журналиста", - мы все знаем, что этот высланный оппозиционный журналист - Дододжон Атовулло. Вы знали об упоминании вашего имени в этом докладе?

Дододжон Атовулло: Я знаю, что за последний год сотни раз, не только в докладе Госдепартамента США, но и в документах Европарламента, Евросоюза, ОБСЕ - вот эта амнистия Рахмонова в отношении меня выдается как какой-то благородный поступок президента. Но это очень смешно. Во-первых, эта амнистия сама по себе смешная. Обычно амнистируют человека, в отношении которого уже было заочное или очное решение суда. В отношении меня никакого решения суда не было. Это раз. Во-вторых - о какой амнистии говорить?! Я не считаю себя преступником. Я не считаю себя в чем-то виноватым, чтобы господин Рахмонов меня амнистировал. Это я должен думать, прощать мне его или не прощать. Вот что из этой амнистии делают такой фарс - это очень обидно.

Тенгиз Гудава: Додо, как-то один американский издатель газеты сказал мне интересную вещь. Он сказал: "Вот вы, диссиденты и диссиденты-журналисты, не можете вписаться в настоящее, но можете предугадывать будущее". Я не понял, комплимент это, или как раз наоборот, но если поверить тому издателю и взять на себя роль оракула, как вы думаете, как будет развиваться ситуация в Таджикистане, во всем Центрально-азиатском регионе?

Дододжон Атовулло: Я думаю, что скоро наступит момент истины. В следующем году начинается подготовка к парламентским выборам в Таджикистане. Чуть позже будут президентские выборы в Таджикистане. Это последние выборы для Рахмонова. И по новой, и по старой Конституции он больше не имеет права выдвигать себя кандидатом в президенты. Тогда будет известно, что из себя представляет Рахмонов, уходит он или остается. Но вопрос в другом: сегодня в Таджикистане нет серьезной элиты, я не вижу политиков, которые бы говорили о выборах. Я не вижу политиков, которые бы готовились к следующим выборам. Я не вижу среди таджикских бизнесменов такую бизнес-элиту, которая, чтобы сохранить свои капиталы, перешла бы в политику, или спонсировала бы каких-то политиков, но я вижу только одну силу, серьезную силу, альтернативу Рахмонову, это не исламисты, не исламская партия, которой он пугает весь мир, а это наркобароны. Я уверен, что если ситуация будет так продолжаться, следующим президентом Таджикистана будет наркобарон. Сейчас самые большие деньги, самую большую власть, самое большое влияние в Таджикистане имеют именно они, поэтому я думаю, что только их кандидат может победить на следующих выборах.

Тенгиз Гудава: Судьба журналиста - это лакмусовая бумажка того или иного политического режима. Пока Дододжон Атовулло находится в изгнании, говорить о прогрессе с демократией и правами человека в Таджикистане, я думаю, рановато. Республика в тени, в серости и мраке. Хмурый рассвет это или столь же хмурый закат - не понятно.