Мирослав Немиров. Все о поэзии 118
Электрический стул
Электроны злобные набросились,
Током е%ать ну его давай! -
Так вот кончил жизнь на стуле электрическом
Чарли Мэнсон, революцьонер.
Тоже стишок.
Когда был молодой, наверно, развернул бы его в нормальное стихотворение о Чарли Мэнсоне и прочих революционерах - строфы на четыре. Но теперь - - -.
Что-нибудь типа:
Вырывал сердца он, точно Данко,
Обывательской трусливой из груди;
Было горько, но он нет, не плакал:
Потому что знал идею впереди.Потому что ночи мрак калифорнийской
Только так возможно озарить!
Чтобы этим существам, с рожденья низким,
Хоть какую б путеводну дать бы нить.Буржуазной потому что этой Мэнсон
Пошлости терпеть не захотел.
Что же, пИнгвин жирный, гнусно смейся:
Ты его средой таки заел!
Ну и далее про то что,
Так истэблишмент самодовольный
Бунтарю за радикальность отомстил.
Че Гевару сюда приплести, Де Сада, Камю, Генона, Эволу... И в конце что-нибудь про то, что
И теперь за это в культовых десятку
Деятелей посмертно занесен.
Если постараться, было бы смешно.
Да - нету сил стараться.
Так что...
***
А еще лучше бы, конечно, такое написать про Чикатилу .
Он - и дел куда больше Мэнсона с де Садом наворотил, и - десятилетиями этим занимался (тогда как тех на третий год поймали), и главное - конечно, легко бросать вызов мещанству, будучи богачом и феодалом, как де Сад.
А вот в тоталитарной стране, таясь, скрываясь, притворяясь - вот это да! Вот это - настоящий герой антимещанского сопротивления - Тайный! Скромный! Анонимный!
Но на самом деле Чикатило, я думаю, "культовым персонажем" все-таки не будет.
Не будет - не из-за чего-нибудь, а из-за того, что он наш, ростовский.
Вот если бы он американец был, или хотя бы француз, - тогда, конечно.
А наш, ростовский...
Нет, на культового персонажа не потянет.
***
Но речь не о Мэнсоне.
Речь об электрическом стуле - откуда он взялся, зачем и почему. Возможно, кому-нибудь это будет интересно.
"Стул мы увидели сразу.
Он стоял в поместительной комнате без окон, свет в которую проникал через стеклянный фонарь в потолке. Мы сделали два шага по белому мраморному полу и остановились. Позади стула, на двери, противоположной той, через которую мы вошли, большими черными буквами было выведено: "Сайленс! " - "Молчание!"
Через эту дверь вводят приговоренных ...
На этом стуле были казнены двести мужчин и три женщины, между тем стул выглядел совсем как новый.
Это был деревянный желтый стул с высокой спинкой и с подлокотниками. У него был на первый взгляд довольно мирный вид, и если бы не кожаные браслеты, которыми захватывают руки и ноги осужденного, он легко мог бы стоять в каком-нибудь высоконравственном семействе. На нем сидел бы глуховатый дедушка, читал бы свои газеты.
Но уже через мгновенье стул показался очень неприятным. Особенно угнетали отполированные подлокотники. Лучше было не думать о тех, кто их отполировал своими локтями.
В нескольких метрах от стула стояли четыре прочных вокзальных скамьи. Это для свидетелей. Еще стоял небольшой столик. В стену вделан был умывальник. Вот и все, вся обстановка, в которой совершается переход в лучший мир из худшего. Не думал, наверно, юный Томас Альва Эдисон, что электричество будет исполнять и такие мрачные обязанности".
Ильф и Петров, "Одноэтажная Америка" , Описание электрического стула в тюрьме Синг-Синг
История, как до этого дело дошло, приведена далее.
1889, США - сие орудие убийства людей внедряется в быт как побочный продукт борьбы меж постоянным и переменным током, кипевшей в середине 1880-х годов на просторах Европы и Северной Америки.
В чем состоит разница меж переменным и постоянным током, автор этих строк объяснить не в состоянии, являясь человеком, ум которого, к сожалению, совершенно не способен к постижению тайн электротехники.
Но простая, жизненная, не электрическая суть этого вопроса состоит в том, что со второй половины 1870-х - и даже ранее - в жизнь, быт и производство тогдашнего мира уже активно врывается электричество - и все оно является электричеством постоянного тока.
Именно постоянный ток подают потребителю с появляющихся то здесь то там электростанций, на такой ток рассчитаны, соответственно, и приборы, являющиеся электрическими, от трамвая и мотора до лампочки под потолком.
Таких приборов уже довольно немало в мире.
И тут обнаруживается, что переменный ток - лучше.
Во всяком случае - значительно дешевле.
Тут и вспыхивает борьба.
Главным защитником постоянного тока становится никто иной, как сам Эдисон: он больше всех понастроил электростанций, производящих постоянный ток, он больше всех понастроил электросетей, он производит больше всех приборов, которые рассчитаны именно на него - и теперь это все псу под хвост?
Замечательный изобретатель, увы, является личностью, не брезгующей ничем в конкурентной борьбе.
И вот, не имея, в общем, возражений по существу, Эдисон начинает клеветническую кампанию против переменного тока, обвиняя его в том, что он чрезвычайно опасен, смертелен, гибелен и убийственен, и требует вообще и полностью запретить его производство и распространение. Ибо жить в городах, где есть переменный ток - это все равно, что и не сказать что.
Вот в порядке этой кампании по запугиванию общественного мнения и проталкивается идея электричества как орудия казни, реализованная в электрическом стуле.
В котором убийство осуществляется током именно переменного характера.
Тем самым внушая обывателю: так будет со всяким, кто осмелится подойти к розетке, в которой скачет туда-сюда по синусоиде 50 герц.
***
Это дело происходит не только в Америке, где, как известно, живет народ, являющийся совершенно сошедшим с катушек.
То же самое - борьба двух видов токов - происходит и в Европе, та же борьба кипит и в сердце мирового разума Москве.
Здесь она происходит вокруг сверхвыгодного подряда на электрическое освещение Москвы на деньги городской управы, которое упомянутая управа постановила осуществить.
До электрического стула, слава Богу, у нас не дошло, но борьба кипела нешуточная, ибо деньги бешеные: ибо огромный объем работ: строить электростанции - раз; прокладывать кабеля - два; закупать лампочки и ставить их на столбы - три; и еще постоянно все это чинить, заменять, расширять, совершенствовать, - четыре: заказ, короче сказать, о котором всякий подрядчик может только мечтать.
Основных конкурентов - два: австрийская фирма "Ганц и К", которая предлагает свои услуги и притом именно при помощи переменного тока, против - "Русское электротехническое общество", которое тоже хочет заработать много денег, но при этом при помощи тока постоянного.
Последнее развивает особую активность, по примеру Эдисона, упирая, во-первых, на опасность переменного тока, во-вторых - на патриотизм. Всячески настаивая на том, что переменный ток является вещью совершенно чуждой русскому человеку и противной его духу и вере - не зря внедрить его в России стремятся именно австрияки. А сами они вот есть именно Русское общество. (На самом деле, правда, было оно филиалом германской фирмы "Сименс и Гальске", но это уже частности.)
Смешным при этом является, что главным изобретателем и первооткрывателем в области переменного тока были как раз русские изобретатели - тот же Яблочков, который погрузился в проблемы его применения и усовершенствования еще в 1876 году, одним из первых в мире, потом и другие. Трансформатор, например, изобрел тоже русский инженер, вот фамилию не помню.
Какая-то, помню, смешная, типа Наливай-Доливо... а вот, выяснил - Михаил Долио-Добровольский.
***
Прогресс все-таки победил.
Непатриотичность переменного тока была развеяна основанием в 1886 году в Москве "Акционерного общества электрического освещения 1886 года" (фамилия директора-распорядителя Общества - запишем ее для истории - Троицкий), которое и получило подряд на снабжение электричеством Москвы, для чего на углу Дмитровки и Георгиевского переулка архитектор Владимир Шер начинает строить из красного кирпича и в русском стиле - с башенками и всякими фигнюшками - первую в Москве электростанцию.
Окончательно вопрос разрешается - и у нас и в США - в 1888 году.
У нас совещание инженеров и техников, собранное московским городским головой постановило "возможность допущения в Москве применения переменного тока".
В том же году и законодательные органы США окончательно отклоняют эдисонов законопроект о запрещении переменного тока.
А вот электрический стул, который Эдисону пробить все же удалось, стал одним из символов Америки, служа теперь памятником позора погоне за наживой.
А вся эта история - как и другие этого рода - послужила одним из краеугольных камней в учении Ленина В. о загнивании капитализма, который, перейдя в монополистическую фазу, уже больше не способствует техническому прогрессу, а напротив - всячески его тормозит.
Почему и объективно назрела необходимость в... ну, сами знаете в чем.
***
Вопрос: насколько можно всему этому вышенаписанному верить? Из каких источников эти сведения почерпнуты, мистер? Ссылочки, пожалуйста! √ интернет-адреса, авторы, названия книг, выходные данные.
Вот тут - увы.
Дело в чем.
Дело вот в чем: в начале 1990-х годов довелось мне снимать квартиру, в которой, помимо хозяйской мебели, имелось еще довольно большое количество советских научно-популярных книжек 1960-70-х годов - и как раз в основном про всякое электричество, электротехнику и т.д. (И журналов "Техника - молодежи", "Моделист-конструктор", "Квант", "Радио" и тому подобных.)
Я их все прочитал - так в моей голове и появились вышеуказанные сведения. И даже делал кое-какие выписки - отсюда точные даты и названия в данном сообщении. Но авторов, названия, выходные данные - увы, записывать не старался: не думал, то это мне когда-либо пригодится.
Так что - увы, увы!
***
Ко всему этому приготовлена масса картинок - электростулы разных эпох, Чарли Мэнсон во всех видах, замученная по его приказу Шарон Тэйт в еще более разных видах, вплоть до расчлененного трупа - но сейчас их, увы, по разным причинам не опубликовать.
Потом, в приложении. В Картиночках : даже, наверно, на днях.