| Российская премьера «Фриды» Кинобиография мексиканской художницы Фриды Кало подтверждает известную мысль: все художники Нового времени немножко концептуалисты -- даже те, кто и слова-то такого знать не знал. Их известность и стоимость их работ -- как символическая, так и выраженная в денежных знаках -- определяется не только (а иногда и не столько) талантом и мастерством, но и обстоятельствами контекста -- внешностью, личностью, биографией, образом жизни и мысли. Ван Гог -- самый дорогой художник не потому, что более велик, чем Боттичелли или Леонардо, а потому, что в стоимость его картин входит и отрезанное ухо, и безумие, и самоубийство. То же самое можно сказать и о Фриде: ее картины -- это не просто темпераментный сюрреализм латиноамериканского разлива. Это еще и перенесенный в детстве полиомиелит, и катастрофа, в результате которой она полжизни провела в постели, и брак с Диего Риверой, и алкоголь, и армия любовников и любовниц, и много чего еще. (О многом фильм рассказывает, о чем-то -- умалчивает. Ну, например, как создатели могли пройти мимо такой подробности: после разрыва с Троцким Фрида в отместку ему сделала на груди татуировку со Сталиным?)
С такими анкетными данными голливудская экранизация жизни Кало была вопросом времени. Время пришло, когда большая поклонница Фриды, актриса Сельма Хайек убедила продюсеров найти на фильм 12 млн долларов, уговорила Антонио Бандераса, Эшли Джад, Джеффри Раша и Эдварда Нортона сыграть роли второго плана (соответственно Сикейроса, Тины Модотти, Льва Троцкого и Нельсона Рокфеллера) и подыскала подходящего режиссера в лице Джулии Тэймор, которая привлекла к себе внимание звезды экранизацией шекспировского «Тита Андроника» с Энтони Хопкинсом.
Мода на искусство Фриды Кало пришла в Европу в 80-х. Ее быстренько превратили в икону женского страдания, растиражированную на магнитах для холодильников. Фильм Тэймор близок по эстетике к вышеупомянутому магниту, но надо отдать ей должное: она хотя бы попыталась отойти от канонов традиционного «байопика». В фильме активно используется анимация, техника коллажа, приемы фотофильма. Полотна Фриды оживают в кадре, а кадры застывают, превращаясь в живописные шедевры. Фразы из дневников и воспоминаний перелагаются на язык образов. Скажем, по поводу катастрофы, обрекшей ее на беспрестанную боль, Фрида записала в своем дневнике: «В тот день Смерть танцевала вокруг моей постели». Тэймор пригласила знаменитых американских аниматоров братьев Куэй, и они с готовностью экранизировали пляску смерти вокруг больничной койки. Все это сделано с несколько ученической старательностью, но за попытку спасибо. Не забудем и великолепную работу Альфредо Молины (помните мэра из «Шоколада»?) в роли Риверы, и фантастическую певицу Чавелу Варгас, которая на девятом десятке исполняет вживую перед камерой роковой романс «Ты -- мой зеленый жгучий перчик».
В целом «Фрида» -- высококалорийный культурный продукт, ознакомившись с которым, вы будете в состоянии поддержать ни к чему не обязывающий разговор об искусстве и политике в Мексике 20--30-х годов и рассказывать занимательные истории о знаменитостях (на уровне «Ван Гог отрезал себе ухо, а Гауди попал под трамвай»). Так что, посмотрев «Фриду», два часа своей жизни вы потратите не совсем впустую. Алексей МЕДВЕДЕВ |
