Владимир Никитаев. Тело террора. Окончание

Начало - здесь .

В озвращаясь к примеру с человеческим телом, мы видим, что различение традиционной и нетрадиционной "ориентации" функционирует именно как контрразличение , которое отрицает (подавляет) не одну из сторон прежней оппозиции мужское/женское, но всю ее целиком, все заключенное в ней напряжение разнесения и противо-поставления. Указанное контрразличение, которое можно назвать "контрразличением сексуальности", утверждает: различие мужского и женского пола - неважно; важно, что они связаны друг с другом сексуальностью, причем таким образом, что способны как бы циркулировать внутри нее, обмениваясь друг на друга.

Клонирование, вошедшее недавно в топ мировых новостей, несет в себе контрразличение к диаде отец/мать: человек, чья клетка взята для клонирования, - оказывается и отцом и матерью ребенка, и в тоже время - ни тем, ни другим. А женщина, вырастившая в себе плод и родившая ребенка, - кто она?..

Исламизм отрицает не "секуляризацию" как таковую, то есть "наступление" светского на религиозное, но саму систему, в которой разделение и взаимоограничение светского и религиозного имеет конститутивное значение и значимость. Именно поэтому исламизм противостоит не только политическим режимам в исламских странах, но и самому исламу, признающему такое положение дел.

Контрразличение как бы вступает в игру с различением, с его сторонами, показывая, что может быть и тем, и другим из этих сторон, не будучи при этом ("на самом деле") ни тем, ни другим. Контрразличение тем самым демонстрирует трюк из онтологического репертуара границы, или края . Заметим, что это умение одновременно быть и не быть двумя сторонами оппозиции не есть характеристика середины и, в этом смысле, "умеренности", но именно что края и крайности (не случайно в русском языке два эти термина имеют один корень). Самоопределяющимся через контрразличения маргинальным группам всегда присуща некоторая экстремальность 1 . Экстремистский характер исламизма стал уже притчей во языцех; но то же самое, в том или ином роде и степени, несложно обнаружить и в других случаях.

К примеру, мужчина, ощущающий свое тело как гомосексуальное, тяготеет к тому, чтобы вести себя еще более женственно, чем сами женщины (формы этого могут быть довольно разными).

В качестве другого примера вспомним проделанный Бодрийяром "в тени молчаливого большинства" анализ. Текст начинается такими словами: "Все хаотическое скопление социального вращается вокруг этого пористого объекта, этой одновременно непроницаемой и прозрачной реальности, этого ничто - вокруг масс. Магический хрустальный шар статистики, они, наподобие материи и природных стихий "пронизаны токами и течениями". <...> Все их пронизывает, все их намагничивает, но все здесь и рассеивается, не оставляя никаких следов", масса поглощает все призывы к ней со стороны государства, истории, культуры и смысла 2 . "Масса не обладает ни атрибутом, ни предикатом, ни качеством, ни референцией. Именно в этом состоит ее определенность, или радикальная неопределенность. Она не имеет социологической "реальности"... Любая попытка ее квалификации является всего лишь усилием отдать ее в руки социологии и оторвать от той неразличимости, которая не есть даже неразличимость равнозначности..., но выступает неразличимостью нейтрального , то есть ни того, ни другого ( ne-uter )" 3 . К этому следует добавить, что масса одновременно есть и то, и другое - хотя бы, как утверждает Бодрийяр, и в форме "гиперсимуляции". Таким способом масса "сопротивляется социальному". Единственный феномен, который не просто близок или родственен, но эквивалентен массе, - это терроризм 4 .

Если взглянуть с этой точки зрения на то, что у нас нередко квалифицируют как "криминальная революция в России" (то есть на "либеральные реформы"), то можно понять, что это не вполне верно. В середине 80-х в идеологическом мятеже интеллигенции были сформулированы контрразличения, стирающие четкие грани между советским государством (государственной формой жизни) и криминалом. Произведенные затем в соответствии с этими контрразличениями политические действия (разрушение государства) привели к образованию огромной маргинальной массы людей, утративших социальную определенность своего положения и существования и/или живущих за счет смещения и смешения существовавшего порядка 5 . Характеристической фигурой этой массы стал не "вор в законе", но "человек беспредела" sui generis , отрицающий на основе своих сугубо личных, нередко сиюминутных, интересов любые законы, нормы поведения и "кодексы чести" 6 . Конечно же, тем самым он (преимущественно в своих глазах) сопротивлялся "совку", "грабежу со стороны государства" и т.п., но фактически - социальному как таковому. Криминальное сообщество в таких условиях оказалось единственной организованной силой (а без насилия обойтись уже было невозможно), способной взять эту маргинальную массу под свой контроль, распространить на нее свои "законы" и "понятия".

Возвращаясь к главному вопросу, заметим, что тело террора также самоопределяется в контрразличениях; "терроризм" есть имя для некоторой их совокупности.

Обратимся, например, к политическому аспекту. Вполне естественным представляется трактовать терроризм как использование публичного насилия в политических целях - целях, относящихся к распределению и перераспределению власти. Однако политика - это не только и не столько определенный класс целей, сколько особый тип средств и способов действия, прежде всего основанных на праве и обусловленных им. Вот их-то террор отрицает самим фактом своего существования. Использующие террор группировки хотят войти в политику под покровом темноты, в масках и со взрывчаткой на поясе; войти - и упразднить политику как таковую, со всеми ее политическими размежеваниями и оппозициями. Как это и сделали в свое время большевики.

Следует заметить, что тут важно различать наличие такого отношения и его направленность : если на начальном этапе жизненного цикла тела террора некий политический проект выступает (может выступать), действительно, в функции цели, под которую самоорганизуется и оформляется это тело, то позже ситуация может измениться. Вполне вероятно, что политические требования станут выдвигаться всего лишь в качестве момента ритуала или риторической фигуры террора, занятого исключительно собственным воспроизводством. Кстати, не с таким ли случаем мы встретились при захвате "Норд-Оста"?..

Терроризм не укладывается в привычные градации вооруженной борьбы. Партизанская война ведется народом в порядке массового сопротивления чужеземным захватчикам, причем на своей и только своей территории. Терроризм же - экстерриториален; территория, на которой он проводит свои акции (включая все расположенное на ней), либо вообще чужая для него, либо ее реальная ценность "здесь и сейчас" ему безразлична. Диверсионные действия всегда имеют конкретную цель, военную или экономическую, они всегда осуществляются в едином пространстве-времени войны, которая ведется двумя государствами, и за пределами территории воюющих государств и до/после войны не имеют никакого смысла (как диверсии, по крайней мере). Короче говоря, терроризм контрразличителен как к различению войны и мира вообще, так и к традиционным формам их "сочетания".

Тело террора подвижно par excellence . Его "движение" заключатся в том, что оно захватывает и "ассимилирует", проще сказать - разрушает и уничтожает некоторую часть общества: индивидов, вещи и сооружения, сознание. Тело действия вообще нуждается в качестве предпосылки и условия своего существования в "жизненном пространстве" , которое следует рассматривать как опространствливание тех отношений , в рамках которых (вос)производится это действие. Это суть пространство, где тело действия находит то, что ему нужно для "жизни".

Определяющее для себя отношение, которое тело террора конституирует применительно к обществу, как уже упоминалось, наиболее конгруэнтно отношению жертвоприношения (если здесь вообще уместно говорить об отношении). Но жертвоприношение не социально - оно, скорее, до- или внесоциально, суть контрразличение к социальному; что особенно заметно на жертвах-заложниках. Во-первых, стремясь превратить в свое "жизненное пространство" все общество, тело террора лишает социального статуса и предельно обезличивает свои жертвы, намечая (помечая) и захватывая "таких же, как мы", "любого из нас" и т.п. Во-вторых, жертва десубъективируется до состояния реквизита, "канала связи" с сакральным , будь оно Власть 7 , Бог или Идея. При этом заложники парадоксальным, на первый взгляд, образом оказываются "по одну сторону" с террористами 8 .

Не вписывается терроризм и в оппозицию либеральной демократии и мусульманского фундаментализма. На неадекватность этой оппозиции обратил внимание, в частности, Славой Жижек: "нужно отбросить типичную либеральную мудрость, согласно которой исламу еще предстоит совершить протестантскую революцию, которая открыла бы его современности: такая протестантская революция уже совершилась два века тому назад в форме ваххабитского движения, которое возникло в Саудовской Аравии. Его основной догмат, применение иджтихада (право истолковывать Коран, исходя из изменившихся обстоятельств), является точной копией прочтения Библии Лютером... Ваххабиты были крайними "пуристами" и "догматиками", выступавшими против разнообразных недостойных попыток приспособления к новым тенденциям Запада и , одновременно, пропагандировавшими безжалостный отказ от старых суеверных органических нравов - доктрина "протестантского" возвращения к истокам против прогнившей инерции старых обычаев" 9 .

Разумеется, контрразличения терроризма не исчерпываются бегло рассмотренными нами примерами (в частности, в стороне осталась важнейшая для терроризма сфера масс-медиа). Достаточно полный их набор позволил бы картографировать тело террора, а значит - определить направление ударов против него. Однако одна стратегия в общих чертах вроде бы уже понятна: если тело террора позиционирует себя в контрразличениях, то в целях противодействия ему следует укреплять различения (те, против которых оно направлено) 10 . Мир должен быть миром , а война - войной . Если война, то - законы военного времени, жесткий контроль за любой деятельностью и перемещениями чеченцев; никаких денег на восстановление того, что завтра, быть может, придется снова разрушать; если переговоры, то только о безоговорочной капитуляции и т.п. Если мир, то - конституция, чеченское правительство и чеченские правоохранительные органы, полностью отвечающие за правопорядок как перед своим населением, так и перед Центром. Преступление должно признаваться преступлением (а не "борьбой за свободу") всегда, везде и всеми. И так далее. Любые ситуации, в которых происходит смешение - типа "ни мир, ни война", - только на руку террористам.

Другая возможная стратегия состоит в том, чтобы контролировать маргинальное .

В этом пункте анализа происходит стыковка со второй частью нарисованной нами схемы действия, а именно: соотнесение действия с самим собой.

Важнейшим понятием здесь служит жизненный цикл тела действия. Жизненный цикл социально "успешного" коллективного тела действия начинается с группового тела и ведет к социальному , завершаясь, например, социальным институтом 11 .

Второй важный момент, уже отчасти затронутый нами, касается здесь рефлектирования действия в действующих субъектов. Мишель Фуко не раз говорил о том, что власть "инвестирует" в тело (человеческое); представляется, однако, что власть в действительности "инвестирует" в тела действия, а уже те, в свою очередь, видоизменяют и "подгоняют" человеческое тело под свои потребности посредством дисциплины или тренировки (или человеческое тело перестраивается и подстраивается под выполняемое действие). Соответственно, сопротивление власти может быть оказано только на уровне тел действия 12 .

В той мере, в какой террор есть "дело профессионалов", следует ожидать здесь образование соответствующей корпорации . Собственно, первые тайные организации складывались именно на основе профессиональных корпораций. В первобытную эпоху это были воинские (тайные) мужские союзы; а наиболее знаменитая всемирная тайная организация числит в своей родословной гильдию франкмасонов, "вольных каменщиков".

В общем случае, некое ремесло существует и воспроизводится, только если на него есть соответствующий спрос. Применяя эту мысль к нашему случаю, следует спросить: чьи интересы обслуживает корпорация террористов ? Кто и почему им платит и поддерживает их? Носят ли этот заказ и поддержка кратковременный и ситуативный характер (как это было с поддержкой бен Ладена со стороны ЦРУ США), или долговременный и стратегический?..

В ходе своего развития корпорация может приобрести автономность , то есть свой собственный "номос"; когда для своего воспроизводства и роста ей достаточно преследовать только (или преимущественно) свой интерес . Такое перешедшее на "самообслуживание" тело действия становится уже как бы самостоятельным субъектом . Собственно, только "идейный" террор, террор, идейный в своей основе (или, что будет точнее, когда его идея сама по себе террористична), можно считать терроризмом в строгом смысле этого слова.

Почему, кстати, первая международная (глобальная) "тайная организация" - масонство - выросла именно из цеха каменщиков, а не портных, например?.. В духе предложенного подхода можно дать такое объяснение: потому что соответствующим телом действия было строительство соборов . Причем соборов готического стиля, представляющих собой не только "застывшую музыку", но и сложнейший текст, целую символическую вселенную, которую "каменотесы вольных камней" призваны были воплощать. В общем и целом, строители, занимаясь своим делом, удовлетворяли не только свои материальные нужды, но и духовные потребности; строить храм - далеко не то же самое, что шить портки. Строительство предполагало также путешествия, "работу на выезде"; в результате чего оперативные масоны имели свою, активно действующую по всей Европе, сеть поддержки и коллективной взаимопомощи. Это тело действия, к тому же, вовлекало в себя не только архитекторов и строителей, но также духовенство и знать. Поэтому, когда в Шотландии XVI века в связи с Реформацией сложилась специфическая политическая ситуация, существовавшие в рамках масонских цехов "братства" с их клубной формой жизни оказались весьма кстати 13 . Идея строительства Храма с ее духовными, метафизическими и этическими импликациями и символизмом (а также абстрактностью) стала идеологической основой существования довольно пластичного тела действия масонства на протяжении уже трех сотен лет.

Рассматривая масонство в контексте размышлений о терроризме трудно удержаться от вывода, что ваххабизм - это некое карикатурное и злобное исламское масонство наших дней, с идеей всемирного халифата вместо Храма.

Какой степени зрелости достигло чеченское тело террора? Стало ли оно идейным - не на словах (для финансирования со стороны исламских организаций), но на деле?.. Если да, то выбор средств борьбы с ним сужается, оставляя крайне жесткие и сложные: физическое уничтожение всей корпорации одновременно с идейной дискредитацией. Готового идейного террориста способна остановить только своевременная, до совершения им теракта, смерть. Появлению новых может препятствовать только полная дискредитация террористической "идеи".

Примечания:

1 Обратное также верно. К примеру, все виды так называемого "экстрима" (extreme) содержат в себе контрразличение к оппозиции жизнь/смерть, контрразличение, которое обычно называют "риском" (хотя это и не вполне верно). Экстремальность экстрима - в вызываемых им экстремальных переживаниях, причем парадоксальным образом неважно чего (какой эмоции конкретно), - главное, чтобы чувственное опознавалось если не как единственная, то как безусловно привилегированная инстанция жизни (ср.: бесчувственный = мертвый). Экстремальное действо - это способ сконцентрировать чувство жизни, поставив саму жизнь per se на грань смерти; способ достичь экстремума чувства жизни.

2 Бодрийяр, Цит. соч., сс.6-7.

3 Там же, с.10.

4 Там же, раздел "Масса и терроризм".

5 Сотрудники Центров НТТМ, занятых "обналичиванием" бюджетных денег; инженеры, ставшие "челноками"; милиционеры, подрабатывающие частной охраной сомнительного "бизнеса"; чиновники, занятые "предпринимательством", и т.д. и т.п.

6 В некотором смысле еще Достоевский размышлял над механизмом действия контрразличений ("Если Бога нет, значит, все позволено"). В действительности, из того, что Бога нет, еще не следует, что мне (или кому-нибудь) позволено все. Только если Бог аккумулирует в себе всю полноту смысла различения двух миров, "мира дольнего" и "мира горнего" и, следовательно, отрицание его существования действует как контрразличение, возможно как бы на законных основаниях сделать такое заключение. Ибо если нет разницы между мирами, то и человек может быть (вести себя) как бог, то есть обладать абсолютной свободой воли.

7 Почему-то террористы обязательно хотят, чтобы с ними говорил "самый главный": президент страны, премьер-министр или кто-то вроде него.

8 Хорошо известен т.н. "стокгольмский синдром". Похоже, что на наших глазах рождается "московский синдром" - в феномене исков бывших заложников к правительству Москвы.

9 С.Жижек. Цит. соч., сс.61-62.

10 Собственно, это - одна из программных задач консерватизма. Консерватизм отличается известного рода ригидной убежденностью в том, что существуют не только симулякры, но и реальное, что существуют четкие объективные (общезначимые) границы между черным и белым, истиной и ложью, добром и злом, и т.д., - границы, которые следует "раз и навсегда" провести и отстаивать.

11 Ср.: "...Границу собственно социальной сущности, не исключено, можно увидеть там, где взаимодействие личностей между собой состоит не только в их субъективных состояниях и поведении, но и создает объективное образование, которое обладает известной независимостью от отдельных участвующих в нем личностей. Если возникло объединение, форма которого продолжает существовать и тогда, когда отдельные члены из него выходят, а новые в него вступают... значит, во всех этих случаях существует общество, а взаимодействие сгустилось и превратилось в тело, что и отличает это общественное взаимодействие от того, которое исчезает вместе с непосредственно участвующими субъектами и их моментальным поведением". - Г.Зиммель. Избранное. В 2-х томах. Т.2., М.: "Юрист", 1996. - с.317.

12 Интересно, что в 1972 году Делез говорил Фуко: "...Ибо те, кто действует и борется, перестали быть представляемыми кем-либо, будь-то партией или профсоюзам, которые в свою очередь, присваивали себе право быть их сознанием. Так кто же говорит и действует? - Это всегда некоторое множество, даже в говорящей и действующей личности. Мы все группки. И потому представительства больше нет, есть лишь действие..." - М.Фуко. Интеллектуалы и власть. М.: "Праксис", 2002. - с.67.

13 Например, в 1670 году из 49 членов Абердинской ложи всего 12 были профессиональными каменщиками, а остальные были дворяне, пасторы, коммерсанты и представители "интеллигентных профессий". - "Масонство в его прошлом и настоящем", в 2-х томах. Репринт издания 1914 г., М., 1991, т.1, с.9.