Сергей Кузнецов. Наслаждение и сострадание

С егодня, после полуторагодового перерыва, я начинаю новую колонку в "Русском журнале". Впервые это будет колонка, каждый выпуск которой образован единым текстом, причем текстом сравнительно канонического жанра. Иными словами, это будет рецензия на книжки.

Книжки, впрочем, будут подбираться с умыслом: предпочтение будет отдаваться модным новинкам (слово "модным" я подчеркиваю) либо, наоборот, книгам, которые мы читали так давно, что успели забыть. Более того, как правило, эти позабытые тексты не имеют отношения к большой литературе и современному литературному процессу. Не всякая детская книжка, не всякий фантастический трэш, не всякий роман про шпионов попадает в эту категорию: " Винни-Пуху ", например, тут нечего делать, так же, как и братьям Стругацким . Впрочем, критерий отбора старых объектов для рецензий я позволю себе не формулировать: тем более что начнем мы с нового, с одного из интеллектуальных хитов этого года, романа Мишеля Уэльбека "Платформа" .

В се пишущие о новом романе Мишеля Уэльбека "Платформа" неизбежно начинают с его скандальной славы: это ксенофобский роман, пропагандирующий секс-туризм и вызывающий ненависть к исламу. Вспоминают про интервью, в котором Уэльбек назвал ислам одурманивающей и опасной религией , про последующий судебный процесс, затеянный сразу несколькими исламскими организациями и выигранный Уэльбеком , про его отказ подписать письмо против Ле Пена и про то, что его называют "левым реакционером". Этот оксюморон невольно вызывает в памяти популярную в России девяностых идею "консервативной революции" и общую дугинскую идеологию союза крайне правых и крайне левых в борьбе против Системы и либерализма. Соблазн записать Уэльбека в ту же когорту слишком велик - несмотря на то, что сам писатель говорит, что политика его не интересует.

Впрочем, перед тем как пристегивать Уэльбека к тому или другому идеологическому течению, следует получше присмотреться к его роману, рассказывающему историю любви двух современных французов, вместе придумавших и реализовавших новую концепцию отдыха, основанную на легализации секс-туризма. Конечно, это роман, напоминающий слоеный пирог, составленный из сексуальных сцен, бизнес-планов, социологических рассуждений и пространных цитат из туристских справочников. Вспоминая название известной московской книжной ярмарки , можно сказать, что это есть самая настоящая non/fiction: литература, балансирующая между "беллетристикой" и "нон-фикшн".

Скандальностью своей роман в равной части обязан обоим компонентам: в беллетристической части Уэльбек долго и разнообразно описывает различные сексуальные практики: от мастурбации до BDSM , а в публицистической обосновывает необходимость секс-туризма и обрушивается на ислам. Но если критика ислама как пуританской и монотеистической религии не нова, не слишком интересна и, по большому счету, маргинальна для всего романа, то рассуждения Уэльбека о сексе действительно образуют его идеологический стержень.

Уэльбек известен противоречивостью своих взглядов - что, на мой взгляд, просто означает, что он отказывается превращать их в систему - левую, правую или еще какую-нибудь. Позиция эта заслуживает уважения и достаточно близка мне, но все же придется написать, что концепция секс-туризма, изложенная в "Платформе" будет непонятной без знакомства с предыдущими книгами Уэльбека.

" Элементарные частицы " (1998, рус. пер - 2001) рассматривали историю секса в Европе во второй половине двадцатого века. Культ молодости и повышенное внимание к человеческой сексуальности были описаны там как масс-медийный конструкт и искусственное образование, возникшее в процветающем обществе, где в экономической конкуренции уже не было нужды. Одна конкуренция приходит на смену другой - или, точнее, дополняет другую, поскольку нефтяной кризис семидесятых положил конец европейскому экономическому процветанию. Уже в своем предыдущем романе "Расширение зоны борьбы" Уэльбек писал : "В полностью либерализованной сексуальной системе одни ведут разнообразную и богатую впечатлениями сексуальную жизнь, другие довольствуются мастурбацией и одиночеством. Экономический либерализм - это расширенная зона борьбы, она поглощает в себя все возраста и социальные слои общества. Также и сексуальный либерализм означает расширение зоны борьбы" .

Так подготавливается тезис "Платформы" о невозможности секса в Европе. Пользуясь терминологией Ги Дебора , можно сказать, что секс как радость жизни невозможен в Обществе Спектакля. Потому остаются только Куба и Тайланд: вероятно, с пришествием экономического либерализма в эти страны секс станет невозможен и там.

Идеологически ангажированная критика права: эти тезисы Уэльбека действительно трудно отнести к правому или левому. Не будем, впрочем, забывать, что перед нами не трактат, а роман - и разделавшись с "идеологией", вернемся к тому, почему тысячи людей так любят эту книгу.

"Платформа" - это роман о любви. Тем, кто не читал книгу, я бы предложил пропустить абзац, чтобы не узнавать сюжет заранее, а внимание остальных я хотел бы обратить на финал. Роман, на протяжении которого герой тысячу раз говорит, что главная радость жизни - это потрахаться и лучше всего - с какой-нибудь тайской проституткой, завершается тем, что оказавшись после смерти возлюбленной в самом центре тайского секс-туризма - на Патайа-бич - он понимает, что секс больше не интересует его. Иными словами, Уэльбек инвертирует привычную схему "шокирующей книги про любовь", в которой герой, потерявший любовь, трахает все, что движется и глубоко страдает (самый известный пример в отечественной литературе - " Это я, Эдичка " Лимонова): на этот раз герой занимается сексом только до тех пор, пока не теряет свою любовь. После гибели любимой секс уже не дает радости - потому что любовь оказывается главной ценностью.

Слово "ценность" не случайно: сделав главным героем погруженного в депрессию немолодого немного аутичного человека, Уэльбек задался вопросом о том, какие ценности могут пережить идеологическую исчерпанность и депрессивное обесценивание. Конечно, это любовь и секс, в которых Уэльбек, в отличие от одного из своих эпизодических персонажей, отказывается видеть "мерзость". Но не только любовь.

Критики любят писать о том, что Уэльбек подписывает приговор современной европейской культуре. Я подозреваю, что Уэльбеку плевать на современную европейскую культуру точно так же, как на правых и левых: развернутая ее критика нужна ему совсем для другого. Люди представляются ему страдающими существами, зажатыми между двумя жерновами: собственной биологической природой и социальным устройством мира. Признание неодолимости первой и жесткая критика второго нужна Уэльбеку для того, чтобы спасти еще одну ценность: сострадание.

Отвечая на обвинения в разжигании ненависти к мусульманам, Уэльбек сказал на суде : "Я никогда не демонстрировал ни малейшего презрения по отношению к мусульманам, но испытываю ровно такое же презрение к исламу, которое всегда испытывал" . Это квинтэссенция его отношения к людям вообще: несмотря на "цинизм", в его романах нет ни презрения, ни ненависти - ни к людям вообще, ни к какому-нибудь конкретному персонажу. Сострадание остается последней ниточкой, связывающей автора с миром живых людей - даже когда обрывается жажда наслаждения.

Симметрично способности переживать чужое страдание как свое находится способность переживать чужую радость как свою: еще одна ценность в мире Уэльбека, как раз и делающая Валери прекрасной любовницей. Все в целом можно назвать словом "эмпатия", но можно сказать просто "со-чувствие", подразумевая под этим словом способность сопереживать в горе и в радости.

Я долго думал, как закончить эту статью, и в конце концов не нашел лучшего финала, чем цитата из интервью, данного Уэльбеком в Москве четыре года назад. Татьяна Щербина тогда спросила его: "Есть ли для вас, как для человека, какие-нибудь ценности в жизни?" - и Уэльбек ответил одним словом:

- Доброта.

Так оно и есть: потому что изобилие сексуальных описаний и неполиткорректная риторика в его последнем романе призваны только заслонить от читателя тот факт, что "Платформа" - один из самых добрых романов, написанных за последние годы.