Наталья Серова. Универсальный сценарий "экспорта демократии"

Универсальный сценарий "экспорта демократии"
Наталья Серова

Дата публикации: 17 Апреля 2003

П рактически бескровное, если не считать предвосхитившие его ракетные, бомбовые и артиллерийские обстрелы, падение Багдада, а также то, что происходит в городе теперь, - все это как будто парализовало воображение телекомментаторов.

Надо же, вы посмотрите: около 200 человек собралось на площади посмотреть, как уронят статую Хусейна, надо же, в городе хозяйничают мародеры, надо же, дворцы Хусейна разграбили, скакунов породистых увели...

На самом же деле, на площади, где статую свергали, народу было мало. Кто не верит, может сравнить увиденное с толпой на площади Дзержинского в августе 1991 года. И приветствуют американцев довольно жидко. И мародеров не так уж много, улицы пустынны, а это значит, что большинство тех, кто не ушел из города, сидят по домам. Багдад готовился к осаде, и потому голод и жажда выгонят людей на улицы далеко не сразу. Словом, в Багдаде происходит ровно то, что всегда происходит в захваченном неприятелем (или "освобожденном освободителями" - кому как больше нравится) городе.

Отличие типичной картины только в одном: оккупационные войска не пытаются наводить порядок и вообще, похоже, не особо обращают внимание на суетящееся вокруг население. Единственной формой внимания является проверка на наличие "пояса шахида" при приближении к блок-посту да огонь на поражение в тех случаях, когда есть вероятность угрозы для жизни - машина не останавливается для проверки, человек слишком быстро двигается и пр.

В южных районах, где системы жизнеобеспечения разрушены, картина немного иная. Там население почти демонстративно предъявляет незваным освободителям свои проблемы под девизом: "Вы обещали навести порядок, так наводите, а для начала гоните воду и еду". И нельзя не признать, что в чем-то эти требования справедливы. И удивляться здесь надо не дикости и неорганизованности аборигенов, сражающихся за ящики с гуманитарной помощью, а неспособности или нежеланию "новой власти" навести на занятой ею территории хотя бы относительный порядок.

Еще весьма интересно наблюдать за российским экспертным сообществом, за тем, как откровенно радуются победе американского оружия одни и как пытаются объяснить публике, что "еще не вечер", другие .

Интерес, однако, представляют не эти психологические и житейские наблюдения, а постепенно вырисовывающаяся схема, в рамках которой действуют и экспортеры, и потенциальные потребители демократии.

* * *

Если посмотреть непредвзято и отвлечься от банальных рассуждений о том, что в Афганистане антитеррористическая коалиция действовала при дружном одобрении большинства стран мира, и уж точно - всех, кто принадлежит в западной цивилизации, в глаза бросается почти неприличная схожесть того, что происходило осенью 2001 года в Афганистане - и что происходит сегодня в Ираке .

Действительно, 13 ноября 2001 года совершенно неожиданно для всех талибы без боя сдали Кабул Северному альянсу. В городе на короткое время воцарился хаос, точно так же как в Багдаде и Басре в последнее время, там (полтора года назад) в течение нескольких дней бесчинствовали мародеры. И параллельно начинала налаживаться некая новая жизнь.

Отличие состоит в том, как подавали тогда и подают сегодня эту в целом типичную ситуацию СМИ. Осенью 2001 было важно показать, что многострадальный народ Афганистана рад освобождению от талибов, и потому нам показывали очереди в парикмахерские, где мужчины освобождались от надоевших им бород, и рынки, где бойко шла торговля телевизорами, видео- и радиотехникой. Люди откровенно радовались снятию многочисленных запретов.

В Ираке таких запретов не было, и потому разгул вседозволенности принял для некоторых форму издевательства над символами могущества бывшего тирана. Ирак вообще страна в политическом, экономическом и культурном отношении более организованная, чем Афганистан, да еще и традиции в Ираке сибаритские. Кроме того, пропагандистские задачи сегодня совершенно иные. После ожесточенного сопротивления первых недель войны образ "добродушного иракца" как-то не вырисовывается, и потому велик соблазн воскликнуть что-то вроде: "Вы посмотрите на них, до чего их довел преступный режим", и тут же продемонстрировать ничтожество поверженного врага, подчеркнув его алчность, дикость и лицемерие.

Но это все в сущности пиар, и на нем различия как раз и кончаются, потому что дальше уже начинается то, что принято называть "реальной политикой". А в ее рамках всем становится глубоко наплевать на то, какую прическу кто носит и какую музыку слушает. Работа "оккупантов" по наведению порядка и сопротивление этого порядку со стороны местных экстремистов имеет свою внутреннюю логику.

Конкретные мероприятия, которые уже были проведены в Афганистане и пока еще только готовятся применительно к Ираку, включают в себя военный, политический и экономический контроль, а также решение проблем жизнеобеспечения. Последнее отдается на откуп гуманитарным организациям и ООН. Кроме того, мировому сообществу предлагается "скинуться" на восстановительные работы или хотя бы списать долги "старого режима". Во главе страны ставится марионеточное правительство.

Тем временем аборигены сбиваются в бандформирования, эффективность которых напрямую зависит от внешних инвестиций, и начинают войну без правил всех против всех. В Афганистане это уже привело к тому, что под контролем официальной власти, а вернее, подразделений НАТО, оказались только Кабул и Баграм, а на остальной территории хозяйничают местные полевые командиры.

Представители ООН и международные благотворительные организации добровольно ушли из многих провинций, так как напуганы постоянными столкновениями между отрядами полевых командиров, которые к тому же время от времени нападают и на служащих гуманитарных организаций. Неделю назад, после того, как в перестрелках между отрядами таджиков и узбеков были убиты и ранены более 30 человек, миссии гуманитарных организаций покинули провинцию Фарьяб.

Нечто подобное уже начинается и в Ираке. Погром шиитской святыни в Эн-Наджафе и убийство лидера иракских шиитов Абдель Маджид аль-Хейи - это только начало. Тем более что в хаотическую борьбу еще не вступили курды, продолжающие надеяться на доступ к нефти, которая обеспечит им если не суверенитет, то хотя бы реальную автономию в новом, постсаддамовском Ираке.

Если же США будут последовательно выполнять свои обязательства перед Турцией, по амбициям курдов будет нанесен серьезный удар, и они в той или иной форме разделят судьбу Северного альянса, который в итоге был оттеснен от власти и теперь выясняет отношения в ходе внутренних разборок. Очередное разочарование может расколоть курдов, тем более что ваххабиты уже во всю работают в Курдистане, привлекая на свою сторону молодежь, раздраженную тем, что многолетние попытки старших поколений добиться независимости не принесли курдам ничего, кроме горя и унижений.

Выделение из курдского национально-освободительного движения неких организаций, связанных с исламским фундаментализмом, способно еще больше радикализовать население иракского Курдистана, в первую очередь - молодое поколение. А это означает, что через 10-20 лет курдское общество окажется под влиянием мусульманского экстремизма.

Можно ожидать, что нечто подобное будет происходить и с остальными иракцами: под прессом более-менее светского режима Хуссейна в стране накопился огромной потенциал нерастраченного исламского энтузиазма. Таким образом, получается, что Ирак имеет шанс вслед за Афганистаном погрузиться в состояние вялотекущей гражданской войны, под прикрытием которой в стране может происходить вообще все, что угодно.

Если подобный уже отработанный в Афганистане и проверенный в Ираке сценарий будет, как обещают некоторые наблюдатели, запущен и в других странах "оси зла", и без того сложная политическая карта Азии может превратиться в россыпь "паззлов", время от времени складывающихся в некие, прямо скажем, не слишком приятные картинки.

Применительно к России это означает перспективу потери бизнес-партнеров не только в Ираке и Иране, но и реальную угрозу втягивания в воронку хаоса в той или иной мере сотрудничающих с Россией республик Средней Азии и, в первую очередь, граничащего с Ираном Туркменистана. А если учесть, что С.Ниязов имеет на Западе устойчивую репутацию "врага демократии", дело может дойти и до насильственных мер, за которыми последует разрыв контрактов, списание долгов и "добровольные взносы" на восстановительные работы.

Структура команды по созданию и ликвидации чрезвычайных ситуаций уже сформирована, и роли в общем виде распределены. А значит, дело можно пускать на поток.