Борис Крамер. Идея

С поры вокруг социалистической идеи ведутся сегодня по следующим основным позициям: 1) жива еще эта идея или уже мертва ? 2) если жива , то воплощена ли она где-нибудь в чистом виде, и, если нет, то как различить ее в несовершенных и тусклых подобиях? 3) если даже она и мертва , не сохраняет ли она своего рода действенность , подобно тому, как призраки и тени способны вмешиваться в ход событий, изрекать нечто важное и пугать до смерти? 4) если эта идея действенна и влиятельна, то какого рода действие она оказывает - непосредственное (наподобие идеи треугольника, прямо и беспрепятственно проникающей в геометрические доказательства, как бы на кончике стреловидного луча ) или же опосредованное (кружным путем, через авторитетные свидетельства, эмпирическую индукцию или ностальгические воспоминания)? 5) если, отбросив ненадежные свидетельства авторитета и памяти, мы все-таки обнаружим социалистическую идею в нашей душе, то не следует ли признать, что эта идея врождена нам? 6) таким образом, все сводится к вопросу о том, кто вложил социалистическую идею к нам в душу - Бог или злой гений.

В своей недавней книге я выстроил, надеюсь, оригинальный угол зрения на литературу . Позволю себе автоцитату, имеющую непосредственное отношение к последующему изложению: " ...творцы монструозного социалистического метанарратива на самом деле не были едины в вопросах придания формы и выстраивания законченного сюжета. Одни шли по пути "тотального гнозиса" и представляли движение к социализму как прямую и непосредственную эманацию социалистической идеи в грубую вещественность исторического мира. Это уже известная нам модель "опыления" и "осеменения", стихийного роста и неуклонного перерождения среды-восприемницы в абсолютно новое качественное единство. Другие, наиболее талантливые и литературно одаренные, шли по пути "девиантного гнозиса". Построение социализма, и тем более переход к коммунизму, они описывали как качественный скачок, энергетический зигзаг, сама кривизна и разрушительная интенсивность которого означает отрыв от всех прежних "естественных" оснований, от всего того, что напоминает "корни" и "питательную среду" " (Борис Крамер. Литературный гнозис: Порядок и отклонение. СПб.: Пятый Угол, 2003. С. 450). Попытаюсь проиллюстрировать эту мысль двумя показательными примерами.

В книге Лазаря Филиппова "Философия коммунизма" (М.: Academia, 2003), по идеологическому наполнению откровенно сталинистской, сообщается, что социализм непосредственно вырастает из капитализма и предполагает жесткий контроль за общественным трудом со стороны организованного авангарда, а коммунизм возникает в результате привычки к исполнению общественных обязанностей без особых аппаратов принуждения. Это модель роста и селекции , предполагающая, помимо прочего, наследование приобретенных свойств. Как если бы из желудя непосредственно вырос дуб, садовник регулярно подстригал его с целью придания формы серпа и молота, а из тех желудей, что упали с этого дуба, сами собой выросли серповидные и молотовидные дубы. Та же модель читается и в названиях этапов коммунизма: "развитой", "развернутый", "зрелый" и "полный". Производительность труда , которая при социализме должна быть выше, чем в самой развитой капиталистической стране, является скорее синонимом "урожайности" и "плодовитости". Учет и контроль при социализме осуществляется посредством простых, доступных операций наблюдения и записи , которые будут производиться добровольно и вскоре войдут в привычку. Это напоминает дневник наблюдений за природой с графиками цветения и плодоношения. Коммунизм описывается как саморегулирующееся общество, развивающееся по восходящей бесконечной прямой . Надо ли напоминать, что бесконечная прямая - это окружность . Мотив кругового движения (наиболее естественного ) и идея "природы" неразрывно связаны: " ...человечество постепенно перейдет к рециркуляции использования всех минерально-сырьевых ресурсов и преобразует искусственную среду своего обитания (города, поселки, села) так, чтобы ее функционирование и дальнейшее развитие шло по законам развития природы. Другими словами, человек найдет в естественной природе свою нишу и впишется в ход ее развития <...> Это и будет скачком человечества из царства необходимости в царство свободы " (с. 194). Идея бесконечного роста и неиссякаемой производительной силы выражена лозунгом Плодородие земли беспредельно . Сталинский общий мировой язык в данном контексте напоминает скорее язык самой природы . Природный характер коммунизма противопоставляется машинному характеру капитализма ("буржуазная государственная машина "). Дружные всходы и замечательные первоплоды теории научного коммунизма означают природно-естественный характер самой теории , что лишний раз подтверждается характеристикой Ленина и Сталина как субъектов-носителей коммунистической идеи, напоминающей, таким образом, вирус. " Убежденность антикоммунистов в том, что "идея коммунизма мертва", очень похожа на убежденность идеалистов: "материя исчезла" " (с. 262). Материя никуда не исчезала, как не канули в небытие и вирусы смертельных заболеваний. Просто против того и другого нашли прививку.

Сама композиция книги циклична, что делает ее, в натуре, природным объектом. Только один пример. На с. 183-184 речь идет о Горбачеве : " Во-первых, его дедушка был репрессирован. Во-вторых, его отец был кулаком <...> В областном комитете КПСС и областном управлении КГБ, где жил и работал М. С. Горбачев, уже сидели представители "пятой колонии" [так в тексте. - Б.К. ] <...> 11 марта 1985 года пленум ЦК КПСС избрал генеральным секретарем ЦК КПСС М. С. Горбачева - агента международного империализма, антикоммуниста, ярого врага коммунистической идеологии, могильщика социально-политического строя в СССР ". На с. 228 рассказывается та же история, но уже sub specie aeterni, о чем красноречиво свидетельствует сталинская оценка перестройки: " 11 марта 1985 года внеочередной пленум ЦК КПСС единодушно избрал Генеральным секретарем М. С. Горбачева - врага рабочего класса, антикоммуниста. Это был, по выражению И. В. Сталина, "идейный разгром" КПСС и начало реставрации капитализма в СССР ". Похожий смысл имеет лозунг Сталин, как всегда, будет прав .

Однако, обратившись к текстам самого Иосифа Виссарионовича , мы выявим совсем иной расклад. На фоне абсолютно беспомощного в литературном отношении опуса "тотального гностика" Филиппова тексты Сталина обнаруживают своеобразный писательский талант, поэтому вовсе не удивительно, что в этих текстах реализована модель как раз таки "девиантного гнозиса". Проанализируем фрагмент Отчетного доклада о работе ЦК ВКП(б) XVII съезду партии 26 января 1934 года под заголовком "Социализм и равенство" и текст беседы с Гербертом Джорджем Уэллсом 23 июля 1934 года "Постигнуть дух социализма" (Слово товарищу Сталину. М.: Эксмо, 2002. С. 93-102 и соответственно 102-120). В первом же абзаце Сталин употребляет выражения питательная среда и почва , причем в безусловно отрицательном смысле. Далее: " Тезис о нашем продвижении к бесклассовому обществу, данный, как лозунг, они [некоторые члены партии] поняли, как стихийный процесс <...> И они приходили в телячий восторг в ожидании того, что [можно] спать <...> эта путаница в головах [похожа] на известные взгляды правых уклонистов, в силу которых старое должно самотеком врасти в новое, и в один прекрасный день мы незаметно должны оказаться в социалистическом обществе " (с. 94-95). Питательная среда, почва, стихийный процесс прорастания нового из старого, сонное истечение земных соков, животное телячье состояние, смутные и неотчетливые восприятия, непросветленная, дремотная, косная природа . Это все плохо для строительства социализма. С другой стороны, искусственно ускорять процесс перерастания тоже нельзя, поскольку тут нет никакого роста вообще , ни стихийного, ни искусственно ускоренного. В отрицательном смысле используются также выражения живучесть , остатки и корни (которые, в частности, не могут быть уничтожены американцами под руководством Рузвельта при всем их желании). Плохо вообще все ограничивающее : капиталист прикован к профиту, капитализм суть дурман и тупик . Ограничивает также идея общности человеческой природы, скажем, идея о том, что все люди добры, поскольку это означает, что добро возникает само собой, стихийно, а ведь на самом деле так не бывает. Если Филиппов сравнивает капитализм с машиной , то Сталин , напротив, с деревом , хотя и несколько необычным, каким-то окаменевшим что ли: " Конечно, старая система рушится, разлагается <...> старый мир рушится <...> [но он не] рухнет сам собой <...> Это не просто стихийный процесс, а это борьба, это процесс, связанный со столкновением классов. Капитализм сгнил, но нельзя его сравнивать просто с деревом, которое настолько сгнило, что оно само должно упасть на землю. Нет, революция <...> всегда была борьбой, борьбой мучительной и жестокой, борьбой на жизнь и смерть " (с. 113-114).

Из этой цитаты уже видно, какая модель положена в основу сталинских представлений о воплощении социалистической идеи. Это модель физических процессов , в отличие от модели ботанического прорастания . Борьба, столкновение больших масс , сплющивание, давка, соединение сил , могущее дать как удвоенную силу, так и нулевую, деформация, напряжение, сопротивление и т.д. Очень важным представляется замечание о том, что подлинной опорой является сила . Сталин размещает революционный процесс как бы в бестелесном, бесформенном пространстве, где происходят только полевые, энергетические взаимодействия. Возможна также и другая аналогия: все эти катастрофические сталкивания и трения масс, пластов и пород имеют место глубоко под землей, в невидимой глазу геологической преисподней. Как ни странно, эти две аналогии говорят об одном и том же: нет никакой естественно укорененной среды, само существование которой автоматически обеспечивает осуществление того или иного потенциально бесконечного процесса, как то последовательность рождения, роста, гибели и нового рождения (или: творения, падения и искупления). Если Солнце дает флоре рождение, рост и питание, а Благо дает всем вещам бытие и существование, то, выходит, социализм рождается в муках отказа от Солнца и Блага как от фиктивных, выдуманных источников исторического мира. Социализм - это логика взаимодействия либо мельчайших, невидимых элементарных частиц, либо слишком больших и потому тоже невидимых небесных тел. Социализм - это логика невидимого и беспредметного , логика какого-то другого, не человеческого мира.

Может быть, поддавшись этой логике, Герберт Уэллс произносит странную фразу. Сталин говорит: " Можно было бы сделать еще больше, если бы мы, большевики, были поумнее ". Уэллс отвечает: " Нет, если бы вообще умнее были человеческие существа. Не мешало бы выдумать пятилетку по реконструкции человеческого мозга, которому явно не хватает многих частиц, необходимых для совершенного социального порядка " (с. 120).

И, наконец, позволю себе еще одну автоцитату, также имеющую непосредственное отношение к социалистической идее: " Собственно, никакой специфически "социалистической" литературы не существует. Произведения классиков марксизма-ленинизма подчас могут быть вполне увлекательной беллетристикой в самом обычном смысле. По общей тональности и силе воздействия я сравнил бы их с опусами Натальи Капустиной или Барбары Шуц. Социализм, в своей лучшей, "девиантной" форме, - это всего лишь один из многочисленных вариантов более фундаментального и глубокого сюжета. Тот же сюжет, но, скажем, в любовной своей ипостаси, лежит в основе таких шедевров мировой литературы, как "Погружение" Скотта Миллера или "Шесть историй для Джереми" Магнуса П. Салливена. Тот же сюжет, осмысленный в "бытописательском" духе, одухотворяет бессмертную прозу Катарины Левенхайм и Юзефа Боровски. Социализм не является чем-то исключительным. Но, как и многое другое, он может доставить немало приятных минут и побудить к размышлениям о жизни и судьбе, любви и смерти, добре и зле " (Борис Крамер. Литературный гнозис: Порядок и отклонение. СПб.: Пятый Угол, 2003. С. 471).