Александр Черкасов: День Газонокосильщика, или Канун Всех святых

Был это, ясное, сам святой Мика еще до приобщения к вере, многоженец, пьяница и сквернослов.

Аркадий и Борис Стругацкие, «Трудно быть богом»

- «Номер четыреста восемьдесят пять, дон Кэу, Королевская, двенадцать, за поношение имени его преосвященства епископа Арканарского дона Рэбы, имевшее место на дворцовом балу в прошлом году, назначается три дюжины розог по обнаженным мягким частям с целованием ботинка его преосвященства». v Брат Тибак сел. v «Пройдите по этому коридору, v сказал чиновник бесцветным голосом, v розги направо, ботинок налево. Следующий-»

Ibidem.

Сегодня, 30 октября, в России государственный праздник v День памяти жертв политических репрессий. Сие длинное и казенное название было введено узаконением 1991-го года, а ранее целых 17 лет это был День политзаключенного в СССР. 30 октября отмечают не только в Москве, у Соловецкого камня v по всей стране. Для «Мемориалов» это, наверное, главный день в году. А кое-где, например, в лагерном краю Коми, это действительно общий день памяти и скорби.

Но вряд ли публичные акции 30 октября удостоятся бОльшего внимания СМИ, чем 85-летие Комсомола, отмеченное накануне, 29 октября, в Кремлевском Дворце съездов (иное название зала тут вряд ли уместно). В репортажах, правда, был оттенок неловкости, ну да ничего v горе не беда, дело наживное. Главное v запомнить движения: шаг вперед, два шага назад, в будущее-

Некоторая ирония v может быть, испорченная пафосом и прямолинейностью, v заключена в двух совпадениях. В ночь с комсомольского 29 октября отмечают Хэллоуин v это время разгула нечистой силы. День же политзэка приходится на День всех святых.

*****

«Во время оно» советские специалисты, оказавшись в Восточном Берлине, старались отовариться шмотками в магазине «Югендмоден» («Молодежная мода»). Слабое знакомство наших соотечественников с местными наречиями, вкупе с топографическим кретинизмом, нередко приводило к конфузу: искали то «Юденмоден», то «Гитлерюгенд». Немцы в испуге разбегались v для ГДР одинаково немыслимым оксюмороном было и то, и другое.

У нас отставные фюреры доморощенного югенда спокойно справляли пескоструйный юбилей, обсуждая «преемственность поколения».

Преемственность эту видят сегодня в том, что функционеры комсомола 1980-х десятилетие спустя успешно вошли в новый русский бизнес и в новую русскую политику. За примерами далеко ходить не надо, и ничего плохого в этих примерах, вроде бы, и нет. Одна из расшифровок аббревиатуры «ЮКОС», столь нелюбимой ныне прокуратурой, гласит: «юные комсомольцы осваивают собственность». А, например, Пермскую область ныне возглавляет бывший горком комсомола v пришли к власти в ходе выборов в 2000-м году.

Это называется v «элита». Люди, с одной стороны, получили уникальный опыт менеджмента v как раз накануне рыночных реформ. С другой стороны, они составляли квазиноменклатурную касту, и сохранили хорошие связи. Готовились как смена для номенклатуры партийной v а получилось по всякому. Кое-где бывшие комсомольцы, и правда сменили старых «коммуняков», в свое время перекинувшихся «демократами»...

*****

Есть в этом, правда, три «но».

С одной стороны, нельзя не признать, что бандитам и «чекистам» споспешествовала удача едва ли не большая, чем «комсомольцам». Вряд ли эти последние a priori хуже первых двух.

С другой стороны, нельзя не согласиться, что после «крушения Империи» власть (а затем и собственность) странным образом минула тех, кто более всего это крушение приближал v тех, чей «профессиональный праздник» v День политзаключеного v отмечают 30 октября. Кого из них теперь мы можем назвать? Разве что депутатов Думы Сергея Ковалева и Юлия Рыбакова v и то до декабрьских выборов...

С третьей стороны, нельзя не отметить, что в истории Ленинского Комсомола были времена и поинтереснее, чем 80-е v родина нынешних комсомольских бизнесменов и политиков.

Была Гражданская война и ЧОНы v карательные «части особого назначения». Были коллективизация с раскулачиванием, где направленные из городов комсомольские активисты сыграли не последнюю роль. Были комсомольские наборы в НКВД. Все было, но тогда государство v правящая партия, ее «вооруженный» и молодежный отряды v вели войну на истребление с собственным народом.

Все изменилось в средине 1950-х, не правда ли? Наступили времена вегетарианские. Комсомольцев во главе с «железным Шуриком» Шелепиным вновь бросили в госбезопасность, но теперь на реабилитацию, на очистку «авгиевых конюшен» двух предшествовавших десятилетий.

Комсомол уже не был «мясокруткой», но...

*****

В феврале 1956-го прошел ХХ съезд КПСС, апогей оттепели, но уже в декабре, после венгерских событий, началось «закручивание гаек». В следующем, 1957-м году по 10-му пункту политической 58-й статьи v за «антисоветскую агитацию» v «сели» в четыре раза больше человек, чем в предыдущем (это как 1937-й, год «большого террора», v по сравнению с 1936-м).

По одному из дел конца 50-х, «делу Краснопевцева», в лагеря пошли девять студентов и выпускников московских вузов, прежде всего v МГУ. Десятки человек подверглись «проработке», а подпорченная анкета значила тогда немало v хотя и меньше, чем при Сталине.

В университете комитет комсомола работал, как часы. Рвение «комсомольского вожака», руководившего кампанией, было достойно вознаграждено карьерным ростом...

Впрочем, и отсюда можно было спастись. Известный смутьян Кронид Любарский, сам того не ведая, избежал знакомства с «органами», уехав по распределению в Туркмению, в астрономическую обсерваторию. Сел Кронид только в 1972-м, а два года спустя перебаламутил все советские политические лагеря и тюрьмы, изобретя «день политзэка» v в добавок ко дням шахтера и рыбака...

Под кампанию попал, между прочим, и Натан Яковлевич Эйдельман v его «спасла» характеристика, выданная на военной кафедре: «...Натан Эйдельман несколько неуклюж и мешковат, но делу Партии и правительства безусловно предан». Друзья ему потом нередко припоминали посередь вольнодумных бесед: «Тоник, с тобой ведь все ясно v неуклюж и мешковат, но делу партии v безусловно предан...».

*****

С 1959-го репрессивная политика в СССР изменилась, сажать «за язык» стали меньше, упор теперь делался на «профилактику». Вплоть до конца 1980-х на каждого отправленного в лагерь приходилось около ста «профилактированных». Изобретением этим мы обязаны начальнику ленинградского управления КГБ Николаю Романовичу Миронову, в начале 1960-х ставшему начальником Отдела административных органов ЦК КПСС (по статусу он соответствовал Виктору Иванову из нынешней Администрации Президента, как, впрочем, и сама Администрация v эквивалент старого ЦК; заметим, что и сорок лет назад питерские чекисты мигрировали на Старую площадь).

Слово «профилактика» означало внесудебные репрессии: увольнение с работы, исключение из партии, из комсомола, как следствие v из института. Вряд ли стоит напоминать, что, во-первых, в советское время это были удары весьма чувствительные. Во-вторых, «органы» и далее не выпускали «профилактированного» из поля зрения.

В институтах, в отношении студентов и аспирантов, одним из основных инструментов «профилактики», разумеется, стали комитеты комсомола.

Так, после митинга на Пушкинской площади 5 декабря 1965 года с требованием гласного суда над Синявским и Даниэлем и под лозунгом «Соблюдайте советскую Конституцию», от «государева ока» не ушел никто из организаторов и участников мероприятия. Многие из них были снова из университета. Там «проработали» всех v нельзя было уклониться, «заболев» или как-то иначе. Комитет комсомола по-прежнему работал, как часы. Рвение очередного «комсомольского вожака», руководившего кампанией, было опять-таки достойно вознаграждено карьерным ростом...

*****

Конечно, каждая такая история отличалась от других, и люди были разные, но можно попытаться выделить некоторые закономерности.

Против кого, по сути, была направлена эта «профилактическая» машина? Против всех, кто «высовывался», людей, проявлявших несанкционированную активность. Мог ли человек, раз прошедший через «профилактику», вновь позволить себе независимое поведение? Не каждый, далеко не каждый- Тот же, кто отваживался, вновь сталкивался с госбезопасностью. Последняя могла выступать под личинами v отдела кадров, парткома, комитета комсомола v или же напрямую. Человеку ломали биографию, и, к сожалению, нередко v душу.

С тех пор, как в СССР прекратились массовые репрессии, по политическим статьям были осуждены несколько тысяч человек (хотя хватало и осужденных якобы за другое). Вроде бы немного- Нельзя ли было обойтись без этого? Тот же вопрос задали председателю КГБ СССР Юрию Андропову его коллеги из Политбюро ЦК КПСС в конце 1975 года. Уж больно неприятные отзывы приходили «из-за рубежа». Это был единственный за десятилетие случай, когда «неизвестные отцы» обсуждали карательную политику. Андропов ответил: «Нет, прекратить политические репрессии нельзя, поскольку это поставит под угрозу основы государственного строя».

Действительно, без репрессий потеряла бы действенность и «профилактика». Между тем, эта газонокосилка, устранявшая «лишние» извилины, активно ездила по головам людей v за три десятилетия под нее попали многие сотни тысяч. Они не были выбраны случайно v «государево око» замечало людей нестандартных, тех, кого v в иных обстоятельствах v назвали бы «элитой». Не всегда, но, как правило, это были лидеры, и каждая такая «профилактика» действовала и на их окружение v «ауру».

По сути дела, Николай Миронов создал механизм управления обществом с помощью страха v механизм террора без массовых репрессий. Вкупе с наследием предыдущих десятилетий v «инерцией страха» (по выражению Валентина Турчина) v это позволяло удерживать страну в повиновении вплоть до 1980-х.

Что было делать?

Можно было «уйти в профессию» v это решение казалось честным. Мы теперь знаем отдельных политиков, вышедших оттуда v из «честных профессионалов». Но обычно такой «уход» был связан с необходимостью, находясь «вовне» профессии, постоянно зажмуривать глаза и развивать навыки двоемыслия. Не высовываться, пойти в загон, повторять бессмысленные слова и действия. Трудно было не перенести эти навыки обратно в специальность. Еще труднее было сохранить способность к полету мысли даже в этой своей узкой области: «рожденный ползать-». И даже сохранив «элитные» качества, почти невозможно было к той самой «элите» приобщиться v не делая параллельно по комсомольско-партийную карьеру.

Наконец, именно потому, что комсомол был не последней деталью профилактической «газонокосилки», возникал соблазн: чтобы не попасть под нож v самому стать лезвием. Некто в старших классах школы очень хотел создать тайную организацию, вербовал одноклассников- Ему удалось воплотить мечту, и даже сделать в этой организации карьеру, получив полковничьи погоны... Организация, видать, таких выискивала и отбирала, только называлась она КГБ- Впрочем, это совсем другая история.

И вообще, повторюсь: каждая человеческая история тех лет v «другая».

*****

За какое-то количество лет до полного краха советский системы «здоровый цинизм» заместил в комсомоле идею, и тогда аппарат ВЛКСМ, действительно, стал удобной стартовой площадкой в «новую экономику». А были ли другие?

После падения режима в 1991-м оказалось, что иных «элит», кроме «старых», в стране просто нет. В Чехословакии после «бархатной революции» люди шли из котельных в министерские кабинеты, в Польше власть перешла в руки лидеров, которых много лет взращивали интеллектуалы. В России диссиденты не составляли и не вырастили «элиту». «Первых секретарей» сменили «вторые секретари» v теперь их называли «демократами». Кстати, чуть не забыл v о «комсомольских вожаках». В конце 1950-х, после «дела Краснопевцева», репрессиями по комсомольской линии занимался Гавриил Харитонович Попов. А в середине 1960-х, после «митинга гласности», то же самое делал Руслан Имранович Хасбулатов. Помните таких?

Следующее поколение «элит» составила молодежь v комсомольская, кагэбэшная, криминальная.

*****

И теперь за окном v «бесконечны, безобразны, в мутной месяца игре», «канун Всех святых», разгул нечисти. Другой вопрос v что нам теперь со всем этим делать? По-ленински сформулированный вопрос, с ходу и не ответишь- Тут, скорее, уместно украинское философское «так воно якось буде»- Или v что у классика говорил Тиберий Горобец звонарю Халяве про Хому Брута: «А я знаю, почему пропал он: оттого, что побоялся. А если бы не боялся-».