Без независимых судов у нас не будет ни демократии, ни экономики. Вопреки логике «президентской вертикали» Конституционный суд укрепляет принцип разделения властей и независимости судебной власти Есть две новости: плохая и хорошая. Начнем...

Без независимых судов у нас не будет ни демократии, ни экономики. Вопреки логике «президентской вертикали» Конституционный суд укрепляет принцип разделения властей и независимости судебной власти

Е

сть две новости: плохая и хорошая.

Начнем с плохой, которая, впрочем, не новость: на дворе ноябрь, а там и декабрь. Похолодание наступает не только в природе, но и в общественной жизни. Оно так же неотвратимо, как смена времен года. Веселого мало, но и оснований для паники пока что тоже нет.

В природе нельзя отменить декабрь, но можно одеться потеплее, топить печку и жить надеждой на следующую весну. В социальной жизни шаг гражданской свободы сменяется реакцией и шагом к тоталитаризму, исторический маятник качается, остановить его нельзя, хотя сдержать амплитуду колебаний возможно. Давным-давно в своем противостоянии с регулярно наступающим холодом человек научился строить дом. Своего рода конституционный «дом», в котором граждане могут пересидеть государственное похолодание, тоже изобретен не вчера: в его фундамент положен принцип разделения властей и сильной судебной власти.

И

ллюстрацией текущего социального похолодания являются:

— более или менее успешные попытки бюрократии подмять под себя не только законодательную, но и судебную власть;

— сворачивание федерализма на уровне субъектов Федерации;

— последовательные попытки власти ограничить свободу слова;

— падение престижа суда и отказ от выполнения его решений;

— рекрутирование в исполнительную власть все большего числа бывших (впрочем, они не бывают бывшими) чекистов;

— возвышение роли силовиков во главе с генеральным прокурором РФ товарищем Устиновым.

Прокуратура дрейфует от правосудия, подчиненной частью которого она является в правовом государстве, в сторону «президентской вертикали», что по модели ближе к государству полицейскому.

Гражданские права превращаются в пустой звук. Пример Михаила Ходорковского показывает, что перед властью, не связывающей себя законом (а закон устанавливает, в частности, что арест является лишь крайней мерой пресечения), беззащитны и самые защищенные (деньгами, положением, связями, лучшими адвокатами) граждане.

А кстати, что слышно насчет судебной реформы, которую толкал не худший президентский советчик Дмитрий Козак? Разговоры о ней постепенно стихают, и это логично: судебная реформа всерьез — это означало бы ограничение произвола исполнительной власти, между тем как нынешняя фаза строительства «президентской вертикали» этого никак не предполагает. Говоря о тупике, в который зашла судебная реформа, надо иметь в виду не только собственно суды, но правосудие в широком смысле слова: ударом по нему становятся и «наезды» на адвокатуру, обыски в офисах адвокатов и попытки вызова их на допрос.

Но хватит о плохих новостях, перейдем к хорошим.

Хорошей новостью стало на прошедшей неделе решение Пленума Конституционного суда РФ по закону о выборах в той его части, в которой этот закон ограничивал права СМИ.

«Президентская вертикаль» пыталась вывести из предвыборной игры «четвертую власть», то есть независимых журналистов, но власть судебная встала на защиту конституционного принципа свободы слова. Это заставляет вспомнить о том, что стратегически, исходя из принципа разделения властей в гражданском обществе,

судьи и журналисты являются союзниками

. «Президентская вертикаль» в лице председателя Центризбиркома Александра Вешнякова может теперь сколько угодно делать хорошую мину при плохой игре, но решение Конституционного суда, разделившее понятия информации, комментариев и агитации, не оставило камня на камне от «антижурналистских» положений закона о выборах, одобренный проект которого был представлен в Думу самим президентом.

При этом известно, что представители «президентской вертикали» не только публично выступили в Конституционном суде в поддержку положений закона, ограничивающих права журналистов, но и вели закулисную работу, направленную на то, чтобы суд принял иное решение или лучше отложил бы рассмотрение оспариваемого закона на период после выборов. Конституционный суд, подавая пример другим судам, арбитражным и общей юрисдикции, показал и доказал, что независимая судебная власть в государстве все-таки пока еще существует. Значит, и говорить о том, что принцип разделения властей (статья 10 Конституции РФ) временно «отменен», пока что нет окончательных оснований.

Еще можно разбудить суды, спасти адвокатуру, остановить зарвавшуюся прокуратуру, предотвратить полицейский режим, если за эту задачу сообща возьмутся суды, пресса, соответствующие парламентские партии и растущие институты гражданского общества.

Где главная опасность? Адепты «президентской вертикали» (судя по всему, во главе с самим президентом) прекрасно понимают, что позиция Конституционного суда и, шире, правосудия находится не в русле их действий и планов.

Если эти планы связываются с продлением срока президентских полномочий конкретно Владимира Путина, то никакие схемы такого продления не могут легализоваться в обход Конституционного суда.

С другой стороны,

только арбитражные суды могут узаконить результаты очередного передела собственности

, и вне судебной системы борьба за собственность лишена смысла

(крупная собственность, не признанная судами, не будет признана и международным бизнесом)

. Наконец,

лишь суды общей юрисдикции по новому Уголовно-процессуальному кодексу могут «легализовать» произвол прокуратуры и полиции всех мастей

, поскольку без санкций судов невозможны важнейшие процессуальные действия, обыски и аресты.

Это ставит перед «президентской вертикалью» задачу захвата или подчинения судов.

Но именно суды в цивилизованном мире публично определяют «меру приличия» для действий политиков, поэтому с судами нельзя бодаться «в лоб». С точки зрения кремлевской бюрократии, если невозможно захватить ключевые позиции в Конституционном суде и вообще в конструкциях судебной власти, то эту власть следует всемерно ослабить. Именно здесь кроются серьезные корни курьезного на первый взгляд предложения о переезде высших судов в Санкт-Петербург. Этого может не понимать увлеченная внешней стороной идеи Валентина Матвиенко, но это не может не быть ясно для Дмитрия Козака, только что занявшего пост первого заместителя главы президентской администрации.

С другой стороны, может быть, возникшая угроза судебной власти заставит, наконец, консолидироваться различные ветви правосудия и судейский корпус, придаст бодрости нищим и зависимым судам общей юрисдикции, которым сегодня буквально нечего терять, кроме своих цепей.

Упрямство Конституционного суда, впервые после 1993 года принявшего политическое решение не в русле замыслов Кремля, делает вопрос о высылке судебной власти в Санкт-Петербург вполне актуальным: там она еще не скоро очухается и наберет хотя бы нынешний вес. Но этот план вряд ли может быть исполнен в отсутствие у кремлевской бюрократии твердого конституционного большинства в Государственной Думе. На предстоящих 7 декабря выборах в парламент решится вопрос о том, появится в Думе такое большинство или нет. Здесь пройдет основной рубеж схватки между силовиками и гражданским обществом. Реально каждый голос на выборах 7 декабря будет подан за или против принципа разделения властей и сильной судебной власти.

Холодает, а двигаться-то надо. Надевать пальто, идти на выборы…