Михаил Завалов. Полукнига

Half a Life

В оригинале название романа: Half a Life - амбивалентнее. Читается и как " полужизнь ", и как "половина жизни". (Это не камень в огород переводчика, которому пришлось выбрать одно из двух: сам перевод вполне хорош.) Герой романа, Вилли Чандран, доживает к концу книги до 40 с чем-то лет, а затем повествование как бы обрывается - с открытым продолжением: " Лучшая часть моей жизни уже позади, а я еще ничего не сделал " (301).

Время: 40-е - 60-е годы ХХ (с предысторией, где отец героя рассказывает о себе). География крайне простая и понятная: Индия (40-е) - Лондон (50-е) - Африка (60-е). Хотя роману предшествует странное предупреждение: Эта книга - вымысел. Описанные в ней страны, эпохи и события не являются точной копией настоящих (5). Что настраивает на притчу и на подозрительное отношение к месту и обстоятельствам действия. Во всяком случае, Индия и Африка описываются без колониальной экзотики для читателя-туриста. Но с увлекательными социальными реальностями.

А в начале предыстория: отец героя бросает университет (следуя призыву Ганди, а также потому, что ничего не понимает в английской литературе) и, укрываясь от преследований, случайно становится почитаемым святым, а заодно из протеста женится на девушке из другой касты, на неприкасаемой. На мой вкус - это лучшие страницы книги. В частности, притча о встрече Востока с Западом, об их взаимном трагикомическом непонимании. Все это отец объясняет сыну Вилли, который спросил: " Почему мое второе имя - Сомерсет? " Отец рассказывает, как к нему, пребывающему в молчании около храма, подходит "великий писатель" Сомерсет Моэм :

- Я знаю, что вы поклялись молчать. Но не могли бы вы написать ответы на несколько вопросов, которые я задам? - Я не кивнул и не сделал никакого другого жеста, выражающего согласие, но он попросил у своего друга блокнот и написал в нем карандашом: "Вы счастливы?" Этот вопрос имел для меня смысл, и я взял блокнот с карандашом и написал с абсолютной искренностью: "Внутри моего молчания я чувствую себя свободным. Это и есть счастье".

<...>

Под конец беседы я почувствовал, что сдал экзамен. Я знал, что молва о нашей встрече разойдется достаточно широко и что внимание, проявленное к моей особе великим писателем, не позволит директору и остальным чиновникам причинить мне вред. Так оно и вышло. Собственно говоря, писатель еще не успел уехать, а меня уже начали превозносить.

<...>

...Выйти из своей новой роли мне так и не удалось. Сначала мне казалось, что я сам поймал себя в сеть. Но очень скоро я убедился в том, что эта роль мне подходит . (48-49)

Мнимый святой, спасающийся в молчании, но отнюдь не обманщик, он честно отвечает писателю, что чувствует себя свободным - от преследования.

Тут заданы основные и банальные темы романа: идентичность, корни, почва, "куда я принадлежу?". Автор романа не демонизирует Запад, не превозносит Восток, но показывает абсурд и амбивалентность их встречи. Герой происходит из странной, с ужасным смещением каст, индийской семьи. Отец его немного святой и немного обманщик, жестокий и не жестокий к своим домашним одновременно; мать героя, из неприкасаемой касты, кажется мужу и низшей, и равной: " Когда родился малыш Вилли , - повествует отец, - меня беспокоило только одно: насколько он окажется похож на неполноценного. Любой, глядя, как я склоняюсь над младенцем, решил бы, что я смотрю на это крохотное существо с гордостью ..." (51). И самое удивительное, что отец не видит в своем положении никакого конфликта. Все пребывает в неброской амбивалентности.

В истории отца - а на мой взгляд, это лучшие страницы романа - задано все последующее. Вилли тихо презирает родителей. Он очаровывается Западом - и быстро разочаровывается, представляя себе карьеру христианина-миссионера, которого белые братья пошлют назад в Третий мир проповедовать западную культуру. Но чувствует, что необходимо переехать в другое место:

" Вот как сложилось, что двадцатилетний Вилли Чандран - недоучившийся ученик миссионерской школы, не имеющий ни малейшего представления о том, чего ему хочется (если не считать желания покинуть то, что он знал), однако очень плохо представляющий себе мир, расположенный за пределами того, что он знал (все эти представления сводились к фантазиям, навеянным голливудскими фильмами тридцатых и сороковых, которые показывали в школе при миссии), - отправился в далекий европейский город " (72).

Он отправляется в Лондон, чтобы там продолжать сомневаться, кто он есть. Человек без корней совершает свое путешествие - бесцельное, но не мрачное - по местам и культурам. Знаменательно, что сомнения мучат его не слишком отчаянно. Вообще, в романе постоянно поддерживается хорошая пропорция света и мрака, никаких резких контрастов и вспышек, чем оно все и красиво.

Подделки

В Лондоне, куда он направлен для учебы в колледже, Вилли вращается в иммигрантской, в основном небелокожей, богеме 50-х, он пишет сценарии радиопередач для Би-Би-Си и рассказы, которые даже издают. Выходец из иной культуры, Вилли может смотреть на лондонскую жизнь глазами ребенка и исследователя. " Букингемский дворец разочаровал Вилли. Он подумал, что дворец махараджи в его родном штате гораздо более величественен и гораздо больше похож на дворец, и где-то в глубине души у него зародилось смутное впечатление, что английские короли и королевы - самозванцы, а вся их страна немного смахивает на подделку " (73-74). Запомним слово " подделка ", оно также важнейший лейтмотив полукниги.

Социальный план, или культурная антропология, - интересная сторона книги, хотя сама по себе романа не делает. Масса талантливых, иногда смешных, иногда злых и гротескных описаний, портретов, событий. Эти два измерения: притча и антропология - иногда взаимодействуют хорошо, иногда слишком расходятся. Так, в лондонских страницах "Полужизни" социально-антропологическое явно заслоняет притчу. Вилли исследует правила иной культуры, все время залезая "для консультации" в книги. И подобным образом, по-детски, с помощью книг и наивных расспросов, исследует секс.

При этом каста и раса постоянно висят на нем как проклятие. Он всегда не то чтобы второсортный, но вынужден сомневаться в своем праве не быть второсортным. Только сам Вилли этого не замечает. Вообще, что меня восхищает в этом романе: искусство описывать людей, не понимающих себя и не слишком страдающих от этого непонимания.

Итак, тема обмана и подделки (которая присутствует уже в "святости" отца героя) развивается дальше. Вилли отправляется в библиотеку исследовать "древние" английские студенческие традиции. Оказывается, многие "древние традиции" Англии придуманы совсем недавно. Он приходит к важному - освобождающему и печальному - открытию относительно "корней" вообще:

Постепенно изучая причудливые правила жизни в этом колледже с его церквеподобными викторианскими корпусами, выглядевшими старше, чем на самом деле, Вилли начал смотреть по-другому на те правила, которые он оставил дома. Он начал понимать (сначала это было огорчительно), что древние правила его страны - тоже своего рода подделка и люди навязали их себе сами. И однажды, ближе к концу второго семестра, к нему пришло ясное осознание того, что эти древние правила больше над ним не властны.

<...> Никто из тех, кого он встречал в колледже и вне его, не знал правил, принятых на родине Вилли, и Вилли стал понимать, что он может прикинуться кем угодно. Он мог, фигурально говоря, сочинить свою собственную революцию. Перед ним открывались головокружительные перспективы. Он мог, в границах разумного, переделать себя самого, свое прошлое и своих предков (83-84).

Вилли, стихийный постмодернист, творчески придумывает свое прошлое, это всегда не ложь, а полуправда:

" Отца он оставил брамином. Отца своего отца сделал "придворным". Так, играя словами, он начал пересоздавать себя. Это было увлекательно и наполняло его ощущением силы.

Его учителя говорили: "Похоже, вы понемногу обживаетесь" . (85)

Он пишет истории из индийской жизни, пересказывая сюжеты просмотренных голливудских фильмов и трилогии о детстве Максима Горького. Их хвалят. Их издают. Он получает письмо от африканки полупортугалки Аны, которая узнает в этих рассказах свою жизнь. С этой женщиной он уезжает в Африку, в ее страну, португальскую колонию в процессе "освобождения". Так он проводит 18 лет, которые по всем параметрам должны бы быть счастливыми, но являются просто передышкой и кончаются ничем. Через сколько-то лет, кстати, Ана признается, что отнюдь не была обманута: " Наверное, теперь ты понимаешь, почему твои рассказы так на меня подействовали. Весь этот блеф, притворство, а за ними по-настоящему несчастная жизнь " (209).

Полукнига

Приходит в голову мысль: а не подделка, не обман ли сама книга? " Эта книга - вымысел. Описанные в ней страны, эпохи и события не являются точной копией настоящих " (5). Вот почему мне вскоре, еще на первых страницах, захотелось узнать про автора побольше: откуда он происходит, был ли он в Индии, насколько переживания и поступки героя соответствуют его опыту, насколько, наконец, достоверно "антропологическое" содержание романа - или же все просто притча о свободно выдуманных странах и людях?

Оказалось, роман почти автобиографичен. Автор родился на Тринидаде в семье выходцев из Индии. Писал всегда по-английски, был и в Индии, и в Африке, осел в Англии - даже удостоился чести стать сэром. Отмечен неполиткорректностью, так что с Нобелевкой не торопились . Много, в частности, писал об агрессивной природе ислама и о зарождении фундаментализма из той самой беспочвенности на фоне постколониального разрушения традиционных укладов. И "Полужизнь" напоминает, в каком мире - сложном, стронувшемся с места, ищущем прибежища и не находящим - мы обитаем.

Что не мешает книге быть "подделкой" - в духе литературного творчества Вилли Чандрана. Иногда кажется, что написан роман просто небрежно, иные дефекты бросаются в глаза. Например, рассказ отца о себе на первых страницах - совершенно неправдоподобен по своей искренности; вообще, обилие немотивированных поступков у всех героев - или это такой прием? Крайне неубедителен Вилли Чадран - этот наивный, лишенный воображения человек - в качестве писателя. Главный герой вообще малосимпатичен, непонятен и оставляет равнодушным. Так же холодно - именно что не зло, но без тепла - описаны и все его женщины, с которыми он занимается утомительными и "невкусными" для читателя сексуальными экспериментами. И главная "подделка" - обрывистое окончание. Ловишь себя на мысли, что нобелевский лауреат устал от собственного замешательства, поставил точку и решил, что и так сойдет.

Или - думаешь - это и есть сознательный писательский трюк? Тогда - это гениально. Оставляет недоумение, значит - действует. И меняет картину мира, где Восток и Запад уже заразились друг от друга летальной болезнью, где все уже необратимо сдвинулось с места и зависло в грозной - поскольку она непонятна - неопределенности...