Александр Агеев. Голод 91

Голод 91
Практическая гастроэнтерология чтения

Александр Агеев

Дата публикации: 27 Ноября 2003

Д ве крупные неприятности на неделе: во-первых, то ли в понедельник, то ли во вторник увидел я по "ящику" Ирину Денежкину (до этого только читал да легенды слышал об этой "надежде современной словесности"), а во-вторых, Росбанк отказался финансировать премию имени Аполлона Григорьева .

Отчего-то в голове у меня два эти неравноценные события слились в одно, и как бы так вышло, что не потанинский Росбанк отказал приличным литераторам в ежегодной поддержке на сумму $30 тыс., а дебильная девушка Денежкина эти денежки присвоила.

В некоем отвлеченном смысле так оно, наверное, и есть: слишком солидная Академия русской современной словесности и те писатели, которые шесть лет получали "Аполлоновку", для исполнения рекламных функций не очень-то были приспособлены. Скандалов и мордобоя не устраивали, людоедских и дебильных книжек не замечали, знатных тусовщиков всех мастей в жюри не приглашали. Разве такое выгодно продашь? Зато нечленораздельная девушка, жеманно не выговаривающая букву "е" (она говорит, например: "моя литЭратурная судьба") и пишущая тексты на уровне школьного литкружка, раскручена была (такими же журнально-газетными девушками) моментально. Чуть ли не "нашей Франсуазой Саган" называли это сокровище из славного города Екатеринбурга. С хорошими литературными традициями город, а вот поди ж ты - и такое там произрастает.

Ведущие "Страны и мира" на НТВ, где ее показали, смотрели на нее с ласковым любопытством, как на зверюшку такую забавную, не обязанную обладать человеческим интеллектом (тем и забавную, кстати), однако ж в передачу пригласили и вопросы с почтительной иронией задавали. Например: "Кто герой вашего поколения?" - "ГЭрой нашего поколения - я", - с железной уверенностью в голосе ответствовала Денежкина.

За неделю до того в "Эксперте" Александр Гаррос и Алексей Евдокимов, два лауреата " Национального бестселлера " этого года, в пух и прах раздолбали "Антологию прозы двадцатилетних", которую составила и теперь с шумом презентирует Денежкина, и я подумал: вот парадокс! Денежкина всего лишь побывала в прошлогоднем шорт-листе Нацбеста, а Гаррос-Евдокимов - литераторы на порядок более профессиональные - эту премию получили. Не бог весть какая загадка их "головоломка", однако все-таки на литературу похоже. Но где это вы видели, чтобы Гарроса с Евдокимовым раскручивали?

А про "Антологию" они пишут верно:

"Денежкина и Ко" - максимально поучительное чтение; в беллетристику внедряется поколение людей, которые совершенно не представляют, как кроить себя по лекалам качества... зато очень представляют, как форматировать собственные младые откровения под модные брэнды, слоганы и лейблы ради вящей эффективности ".

Я вот думаю: жалеть мне или не жалеть Денежкину? Если она когда-нибудь узнает, что на самом деле пишет никак, и это открытие будет для нее не слишком радостным, тогда, разумеется, - жалеть. А вдруг не узнает никогда? Те же Гаррос с Евдокимовым пишут:

" Хуже (и вероятнее), если вакуум заполнится бодрыми гуннами, искренне не понимающими, что бывают тексты хорошие, а бывают не-. И не найдется никого, кто им бы об этом рассказал. И эрудированные литобозреватели станут тогда аргументированно объяснять нам, что Денежкина и Ко пишут классно, - как эрудированные музыкальные колумнисты уже объяснили нам, что группа "Тату" классно поет и играет ".

Хотя, впрочем, и бессмысленную Денежкину, и многоумных Гарроса с Евдокимовым запустил на литературную орбиту один и тот же седобородый дяденька. Вот кто, наверное, тихо радовался, сидючи вчера в большом зале ЦДЛ, когда представительница Росбанка Аня Парщикова, сначала рассыпавшись в неуклюжих комплиментах Академии, практически без перехода сообщила о прекращении финансирования конкурирующей премии!

Да, странное это было собрание. Задумывалось давно, задолго до прискорбного решения Росбанка, и должно было пройти, насколько я понял, в формате дискуссии об итогах литературного года. Устроители не побоялись зала на 400 мест, стало быть, испытывали некоторый литературный оптимизм. А завершиться все должно было выборами жюри премии имени Аполлона Григорьева на этот и на следующий год (поскольку еще не участвовавших в жюри академиков осталось всего десять).

Я знал о случившемся еще с понедельника, и поэтому, наверное, все говорившееся со сцены разными достойными людьми окрашивалось для меня в тона не слишком мажорные. Ну, скажем, выступали там Марина Вишневецкая, Андрей Дмитриев, Вера Павлова - "аполлоновские" лауреаты прежних лет, - а я думал про себя: "Ну вот, поминальная демонстрация былых достижений". Выступал Борис Кузьминский (которому я успел сказать про Росбанк перед началом мероприятия) и рассказывал, как на Франкфуртской книжной ярмарке представляли новый бестселлер Гюнтера Грасса, и в рассказе его слышался упрек отечественным литераторам: не станут они, как Гюнтер Грасс, "дрыгать ножкой" на тщательно срежиссированном представлении, призванном продвинуть книгу. А зря - надо и ножкой уметь дрыгать ради хорошего дела.

Кузьминский, между прочим, предложил ввести квоту на перевод и издание в России зарубежной литературы. Он считает, что наводнение рынка массой среднего качества и отвратительно переведенной западной психологической прозы - это коварный замысел крупных издателей. Так, по Кузьминскому, отбивается вкус к серьезному чтению: помучается потребитель над плохим переводом скучной книжки, да и плюнет на это дело вообще, переключится на детективы и фантастику. А этого, дескать, издателям и надо. Ну, не знаю, какие-то уж очень умные издатели у Кузьминского получаются.

Веселее всех литераторов и критиков вместе взятых выступила директор книжного магазина "Москва" М.Каменева . Успокоила эта дама унылую нашу братию, сообщила благую весть: читают-таки современную русскую литературу, и очень неплохо читают. И покупают ее от года к году все больше, и тратят на книги много, несмотря на относительную бедность. Несколько раз это выступление прерывалось аплодисментами: деловой и уверенный в себе человек, занятый полезной деятельностью, очень выигрышно смотрелся на фоне говорящих критиков (критики все же пишут лучше, чем говорят - да еще с большой, ярко освещенной сцены). У магазина "Москва", кстати, есть свой сайт , и очень даже недурной.

До объявления рокового известия, прибереженного устроителями под самый конец, я не досидел, - и дела были, и не люблю я похороны. Потом мне рассказывали, что было по этому поводу в зале (вопреки опасениям, довольно много народу пришло) некоторое оживление...

Между тем, предварительно академики по телефону совещались: что ж делать-то теперь? Кое-кто склонялся к мерам крайним: премию закрыть, а Росбанку так прямо и сказать, что они козлы.

Мне-то кажется, что Росбанку надо сказать спасибо: могли и вовсе не давать, однако ж давали целых шесть лет (у Букера спонсоры куда чаще менялись). А премию сохранить, потому что не только ведь в тридцати тысячах баксов здесь интрига, а в подобии "гамбургского счета". К тому же опыт показывает, что приостановленные премии никогда не возвращаются (как Антибукер, например).

Будем пока равняться на бутылку водки и яблоко, составляющие премию Андрея Белого, а там, глядишь, найдется какой-нибудь спонсор, не ждущий от серьезной литературы весомых, зримых и быстрых дивидендов.

А так - подумал я - Академия осталась себе верна: из ситуации, чреватой скандалом, скандала делать не стала.

И все-таки обидно, что победила Денежкина и те литературные журналисты, которые ее азартно раскручивают. Ведь именно они все эти годы писали о премии имени Аполлона Григорьева с неизменным недоумением: и зачем, дескать, нужна такая премия, которую получают никому (то есть "простому читателю") неизвестные писатели? Ну вот - стучали, стучали и достучались до каменных банкирских сердец. А пишбарышню Денежкину банкиры только за одну фамилию могут любить...