08 декабря 2003, 16:14 Культура

Сюрикен в лоб

Антон Костылев Новый роман Бориса Акунина «Алмазная колесница» рассказывает о борьбе Фандорина с ниндзя и о борьбе ниндзя с русской литературой.

Вот все и объяснилось. «Акунин – это злодей, но это не мелкий человек, это человек сильный. У него свои правила, которые он устанавливает сам для себя…». По этим правилам злодей Акунин и сделал свою «Алмазную колесницу» — новую часть истории Эраста Фандорина, проясняющую японские страницы биографии великого сыщика и дипломата.

Впрочем, приведенное выше признание тоже ловушка.

Давая в «Алмазной колеснице» пространный перевод японского слова «акунин», автор Фандорина и Пелагеи лукавит не меньше, чем зашифровывая в своем псевдониме анархиста Бакунина. Злодей, анархист, динамитчик, одним зарядом подорвавший интеллектуальную и бульварную литературу, спаситель и искуситель в одном лице, Акунин – ниндзя отечественной словесности. Неудивительно, что в своих сюжетах он наконец добрался до своих японских коллег.

Итак, выстрел произведен из двух стволов.

«Алмазная колесница» под одной суперобложкой содержит два тома. Один – элегантно-тонкий. Другой – многообещающе-толстый. Что называется, два Акунина по цене одного, два злодея, разыгрывающих свою карту, по цене одного мастера интриг.

Первая книга «Ловец стрекоз» начинается в тот несчастливый день 1905 года, когда российская эскадра была погублена бездарными русскими командирами и сверхсовременными японскими пушками в Цусимском проливе. В этот день некий весьма подозрительный штабс-капитан Рыбников начинает крайне оживленную деятельность в Петербурге, которая после чреды событий как кровавых, так и ужасных, завершится в Москве.

Сообщив, что Рыбников – самый настоящий японский ниндзя, действующий в русском тылу, удовольствия от чтения мы не испортим.

Во-первых, это становится ясно почти сразу. Во-вторых, про шпиона Рыбникова уже писал Куприн. И в-третьих, проза Акунина сама себя бережет от посягательств.

Благодушно настроившись на легкомысленное развлечение, постепенно начинаешь дергаться от каждого абзаца, как от щелчка затвора. Холодная свирепость «Ловца…» застигает неожиданно. Правдоподобные истории о том, как агенты охранки, переодевшись матросами, резали переодетых коммерсантами японских агентов в районе Суэцкого канала, мешается с мастером ниндзюцу, мечущим сюрикены в филеров с крыши московского хлебного ларька. Тайные сходки эсэров, получающих оружие для восстания от японцев, переплетаются с историей польских налетчиков-гастролеров и ведомственными склоками спецслужб.

Состарившийся Эраст Фандорин почти непроницаем для читателя. Стиль – шалый, дерганый, как вальс в кафешантане.

Отложив проглоченный первый том и ошалело тряхнув головой, берешься за второй – с примечательным названием «Между строк». Время отматывается назад на два десятка лет – Фандорину 22, на причале Йокогамы его встречает русский консул, к которому наш герой назначен помощником. Япония отдыхает после недавней смуты – падения сегуната и реставрации империи. На каждом шагу политика и заговоры – обнищавшие самураи недовольны, Британия и Россия состязаются за влияние на туземцев, туземцы учатся носить сюртуки и одержимы прогрессом.

Никому и в голову не может прийти, что пару десятков лет они будут топить русских с палуб своих крейсеров.

Кроме политиков, имеются также банды якудза, выясняющие отношения, красавицы, светская жизнь, дуэли. Юный Фандорин влезает в сложную многоходовую интригу, смертельно влюбляется в опасную красавицу, находит и теряет друзей, становится ниндзя и прощается с юностью. Говоря проще, это восхитительное авантюрное чтение, наполненное познавательными фактами, ночными засадами и хокку и прочей белибердой.

О том, что объединяет эти книги, порядочность требует умолчать. О том, что их разъединяет, говорить проще.

Заговор внутри заговора, интрига внутри интриги – как будто автору «Писателя и самоубийства» мало было стать автором «Азазели».

Буддийская Алмазная Колесница – это путь, равнодушно принимающий как добро, так и зло. Акунинская «Алмазная колесница» — тоже. Две ее книги – две расходящихся тропы литературных стратегий. «Между строк» – вход в привычное пространство жанровых игр, цитат и иронии. «Ловец стрекоз» — выход в невнятное пока пространство странного реализма, в котором московские ниндзя и Куприн равноправны с историей и трагедией.

И в самом деле – злодей.